Дженнифер Хартманн – Ария (страница 85)

Умные слова, сеньорита.

Мое сердце говорит: «Спасибо».

К открытке был прикреплен небольшой полароидный снимок, на котором Роза и Пако сидели на берегу океана.

Я и не знала, что плачу, пока слезы не упали на открытку и чернила не начали расплываться. Я вытерла щеки рукавом блузки.

– Извини за слезы, – шмыгнув носом, сказала я. – Просто я так счастлива за нее.

Должно быть, Роза не знала, что я уехала из города, раз отправила Ноа эту открытку. Она, вероятно, и не подозревала, что я не прислушалась к собственному совету и отказалась от единственного шанса на любовь.

Эта мысль была подобна удару клинком по и так кровоточащему сердцу. Молчаливое предательство.

– Она – потрясающая женщина. Я рад, что она счастлива, – произнес Ноа. Он снова изучал меня. Казалось, он искал подходящие слова, пока его глаза рассматривали мое лицо. – Ты хорошо выглядишь.

Я сглотнула, положив руки на колени. Мои ногти впивались в ладони.

– Я хорошо себя чувствую, – мягко ответила я.

И это была правда. Я так сильно надеялась, что Ноа тоже это увидит. Может, тогда он поймет, почему я должна была уехать.

– Ты не попрощалась.

Я ахнула, отпрянув от его слов.

Ох, это было больно.

Я знала, что это произойдет, но все равно было больно.

К глазам подступила новая волна слез, и я взглянула на потолок.

– Ноа, мне так жаль.

Он наклонился вперед, поставив локти на стол.

– Ты просто ушла.

Его слова были жесткими и рассудительными, напряженными от эмоций.

– Ты ушла посреди ночи, даже не попрощавшись, сразу после того, как мы… – Он запнулся, отводя взгляд. – Я месяцами пытался до тебя дозвониться. Пытался найти тебя.

На его лице отразилась печаль, и мне захотелось дотронуться до него. Моим первым желанием было утешить его.

– Я знаю, – признала я.

– Комбс, ты разбила мое чертово сердце.

Я закрыла глаза, когда потекли слезы.

Я знала.

Я знала это слишком хорошо, потому что разбила и свое сердце на миллион осколков. Несмотря на чудесную жизнь, которую я для себя построила, мое сердце уже никогда не будет прежним. Ноа всегда будет его недостающей деталью.

Не было искупления без жертвы.

Ноа смотрел на меня так, будто увидел перед собой привидение. В свете ламп паба в его глазах мерцали меланхолия и сожаление, заставляя меня чувствовать себя измученной. Мысли затуманились. Воздуха стало не хватать, комната надвигалась на меня.

Слишком давно он так на меня не смотрел.

– Мне… Мне нужно идти, – выпалила я, не подумав.

Он недоверчиво уставился на меня.

– Ты серьезно?

Да. Нет.

Не знаю.

Схватив сумочку, я встала из-за столика, не в силах бросить на него последний взгляд. Я пересекла бар и вышла за порог, едва не задохнувшись, когда холодный воздух проник в мои легкие. Хоть с годами и стала сильнее, но я знала, что Ноа был моей слабостью.

Мне нужно было больше времени.

Я быстро шагала по тротуару, когда что-то привлекло мое внимание.

Переулок.

Тот самый переулок.

Я остановилась как вкопанная и отступила назад, пока не оказалась перед проходом. Было темно и сыро, на противоположной стороне мелькали машины. Я сглотнула, понимая, что мне нужно пройти мимо и навсегда покинуть Нью-Йорк, но невидимая сила тянула меня в этот переулок. Мои ноги зажили отдельной жизнью, и я обнаружила, что бреду по гравию и камням.

Пройдя четверть пути, я позволила воспоминаниям заполнить мои вены, каждую клеточку, каждую пору.

Именно тогда я почувствовала его.

Он стоял позади меня, может быть, в футе, и молчал, чего-то ожидая.

Я повернулась к нему.

Мне нужно было по-настоящему встретиться с ним лицом к лицу.

– Ноа, это был единственный выход. – Мой голос был напряженным, меня переполняли эмоции. На этот раз я не стану сдерживаться. Мне нужно было излить ему душу, и если это произойдет в этом переулке, то так тому и быть. – Только так ты бы позволил мне уйти.

Ноа стоял совершенно неподвижно, его тело было скрыто в тени.

– Ты права, – сказал он. – Я бы боролся за тебя. Я бы изо всех сил боролся.

– Вот поэтому все должно было быть именно так. Я не была здоровой – я была сломленной, потерянной, на пути к саморазрушению. Мне нужно было уехать из Нью-Йорка. Нужно было исправить себя.

– А мне просто нужна была ты. – Скрытый гнев вырвался на поверхность. – Я никогда не считал тебя сломленной или ущербной. В моих глазах ты была идеальной.

Ноа подошел ко мне, черты его лица осветил уличный фонарь. По щекам потекли слезы, пока я впитывала его слова. Мне было все равно, если он их увидит. Мне нужно было все прочувствовать, как бы уродливо это ни выглядело.

– Я не была идеальной, – прохрипела я. – Но я и не искала совершенства – я искала мира. И я нашла его, Ноа. Я счастлива и здорова. Я наконец-то чувствую, что нашла свое место в мире. У меня есть… цель.

– Почему я не мог быть частью твоего мира? Твоей цели?

Его голос надломился от отчаяния, и я почти согнулась под тяжестью его слов.

– Ты даже не дала нам шанса, – продолжил он. – Я бы мог тебе помочь. Мы могли бы пройти через все вместе.

Я непреклонно покачала головой, сжимая руки в кулаки.

– Ты ошибаешься. Я бы утащила тебя за собой, а ты заслуживал гораздо большего. Сэм заслуживал большего.

– У тебя нет права решать, чего заслуживаем я и мой сын. Ты была эгоисткой.

Мои глаза округлились, а кожа запылала от его обвинений.

– Я была кем угодно, но не эгоисткой, – возразила я. – Боль едва не убила меня. Я отказалась от самого важного в своей жизни, чтобы защитить тебя. Ноа, ты бы утонул. Может, ты этого и не видел, но я видела. Посмотри на все, что произошло с тобой после моего появления: ты разорвал дружбу с Девоном, ушел из группы, разрушил свой имидж в СМИ… У тебя едва не отняли жизнь! – Я замолчала, чтобы перевести дыхание. Грудь тяжело вздымалась. Я была горячо убеждена в своей правоте. – А теперь оглянись вокруг. У тебя прекрасная жена и трое удивительных детей. У тебя процветающая сольная карьера. Ты счастлив. Ты успешен, – сказала я. – Разве ты этого не видишь? Разве не понимаешь?

Ноа на мгновение замялся, переваривая мои слова, а затем сделал большой шаг в мою сторону. Он протянул руки и обхватил ладонями мое лицо, проводя большим пальцем по подбородку.

– Я чертовски сильно любил тебя, – признался он. – И мне этого было достаточно.

Я с благоговением уставилась на него.

А затем я сломалась.