Дженнифер Хартманн – Ария (страница 55)
– Челси, мы должны остановиться.
Она прикоснулась своим лбом к моему, и ее рука обвилась вокруг моей шеи. Приподняв подбородок, она оставила на моих губах поцелуй. Сладкий, идеальный поцелуй, который обещал что-то большее.
– Пожалуйста… займись со мной любовью.
Я закрыл глаза, чувствуя, как слабеет моя сила воли.
– Боже… мы не можем. Не хочу, чтобы наш первый раз был таким.
– Но мы же уже…
– Это было для тебя. Я хотел, чтобы тебе было хорошо.
Заморгав в замешательстве, она наконец отстранилась – в ее глазах появилась обида.
– Ты же знаешь, что мы не можем, – нежно произнес я. – Я отказываюсь быть эгоистом, когда ты все еще пребываешь в шоке. Утром ты меня возненавидишь.
– Я не смогу возненавидеть тебя.
Я провел пальцами по ее скулам.
– Я бы возненавидел себя.
Казалось, реальность постепенно завладела ею, поскольку она медленно отодвинулась назад.
– Боже, прости… – Челси потянулась за отброшенной рубашкой и натянула ее через голову, попутно прикрывая покрывалом свое полуобнаженное тело. – Со мной сейчас творится полная неразбериха. Я не хотела давить на тебя. Я…
– Ого, все было не так, ясно? – Я не хотел ее сожалений или стыда. Я не хотел ее извинений. Я просто хотел, чтобы она поняла. – Мы можем обсудить это утром, когда ты немного придешь в себя. Я не говорю, что не желаю продолжения, потому что тогда бы я солгал. Я действительно хочу тебя. – Мой член дернулся в знак согласия. – Когда сложатся подходящие обстоятельства.
Она медленно кивнула, обдумывая мои слова.
– Хорошо.
– Отдохни немного. Утром поговорим.
Она кивнула, прикусив нижнюю губу, после чего улеглась и отвернулась от меня.
Как только она оказалась вне досягаемости, внутри меня разлилась пустота. Все еще чувствуя на языке ее вкус, я попытался поудобнее устроиться на своей половине кровати, и тут Челси удивила меня: она перевернулась на спину и прошептала:
– Ты можешь обнять меня?
У меня в груди как будто натянулись струны. Те самые струны, которые, как я думал, давным-давно завязались в неразрывные узлы.
– Конечно, – ответил я, повторяя ранее данный ответ. Я бы никогда не смог отказать ей: она была одной из немногих хороших вещей в моей жизни, а я не мог отпустить нечто подобное.
Я пересек кровать и обнял ее, притягивая к себе поближе. Ее кожа была теплой, как после проведенного дня на пляже. Я почти даже чувствовал, как от ее волос исходил запах соленой воды и ракушек.
В Нью-Йорке стояла зима, но она всегда будет для меня летом.
– Спокойной ночи, – прошептала она в изгиб моей руки, мгновенно засыпая. Я мог сказать это по тому, как замедлилось ее дыхание, переходя в спокойные, тяжелые вдохи. Некоторое время я пересчитывал их как овец. Идеальные, блестящие овечки.
Один, два, три.
Вдох и выдох.
Я начал засекать время. Восемь секунд на вдох и выдох. Если бы мы проспали шесть часов, это составило бы 2700 вдохов и выдохов, которые бы она сделала в моих руках.
Я попытался успокоить свой мозг. Если так пойдет и дальше, то я вообще не засну.
В моей постели, прижавшись ко мне как пылкая любовница, лежала Челси Комбс. Мы целовались. Я испробовал ее на вкус. Я знал изгибы ее языка и то, как она выгибала спину, когда я нежно гладил ее волосы. Я помнил, какие она издавала звуки, когда я покусывал ее нижнюю губу.
Я запомнил выражение ее глаз, когда она достигла оргазма.
Но что самое главное, я хотел знать больше.
Я хотел знать все.
Глубоко вздохнув, я зарылся лицом в ее волосы, нежно сжав ее в своих объятиях. Я пытался насладиться как можно большим количеством проведенных с нею секунд, но сон все же одолел меня, и мое дыхание выровнялось в такт с ее.
Глава 25
Я могла бы поклясться, что меня разбудило хихиканье, издаваемое маленьким человечком ростом с ребенка. Я чувствовала, как крошечные пальцы играют с моими волосами, напевая песенку из мультфильма «Тигренок Даниэль и его соседи». Я попыталась открыть глаза, но свет был настолько ослепляющим, будто в комнате были размещены тысячи солнц и их единственной целью было выжечь мне сетчатку. Прижав руку ко лбу, я тщетно пыталась остановить непрекращающийся стук.
А затем я осознала, что рядом со мной и в самом деле был ребенок.
– Сэм?
Казалось, это не смутило мальчишку, прыгающего справа от меня.
– Доброе утро, мисс Челси! Ты снова осталась с ночевкой.
Мне пришлось моргнуть несколько раз, прежде чем мой взгляд сконцентрировался на Сэме. Он стоял на коленках между мной и… Ноа.
…Ноа?
Черт, черт, черт.
– Папа обнимался с тобой так, как он обнимается со мной.
Ноа наконец-то пошевелился, и, с трудом сглотнув, я сместила свой взгляд на него.
Глотать было чертовски больно.
Я дотронулась до синяков на горле, и от этого жеста события прошлого дня нахлынули на меня как ураган.
– Мы можем испечь блинчики? – спросил Сэм.
Ноа смотрел в потолок, заложив руку за голову. Я истратила те крохи энергии, что у меня остались, на то, чтобы принять сидячее положение.
– Блинчики – это здорово, – ответила я. Мой голос звучал так, словно я последние двадцать лет выкуривала по пачке сигарет в день. – Ты же знаешь, как их готовить?
Сэм уставился на меня широко распахнутыми глазами. Его волосы были растрепаны.
– Нет, глупышка! Я же всего лишь ребенок.
Ноа выдавил из себя улыбку, будучи не в силах устоять перед очарованием сына.
– Малыш, почему бы тебе не пойти почистить зубы? А мы спустимся через пару минут.
– Хорошо.
Он на четвереньках сполз с кровати и выбежал из комнаты, оставив нас наедине с неизбежным утренним разговором.
Когда он повернулся ко мне, я натянула одеяло до подбородка, пытаясь спрятаться от него – пытаясь спрятаться от своей неосмотрительности.
– Прежде чем ты что-нибудь скажешь, – начала я, – я должна извиниться перед тобой.