Дженнифер Фарр Дэвис – Километр за километром к себе. Как одно путешествие изменило жизнь (страница 6)

Уже третий день мне приходилось готовить, что приносило мало удовольствия. Меня ужасала мысль, что всю дорогу до Мэна придется заниматься готовкой, уборкой и давиться холодной кашей. Тем не менее я снова положила макароны в воду и стала ждать, пока они разварятся. Через несколько минут пришли Сара и Даг и тоже принялись за готовку. Обсуждая первую ночь, проведенную в палатках, мы сошлись во мнении, что там удобнее спать, чем в убежищах, поскольку в них теплее, меньше слышен храп и нет приставучих мышей. Убедившись, что макароны сварились, я добавила в них сыр и впервые за двое суток насладилась теплой и полностью приготовленной едой. Съев всю кастрюлю, я тут же почувствовала сытость и одновременно вздутие живота. Когда я собралась уходить, мне с трудом удалось закрепить поясной ремень на талии.

Поскольку Сара и Даг еще не закончили обедать, я решила отправиться в путь без них. Мне нравилось то, что рядом есть друзья, но все же я планировала продолжить поход в одиночку после того, как мы доберемся до горы Спрингер. То, что на протяжении всего пути я должна была быть привязана к одной и той же группе, ограничивало меня.

Со временем путешествие по тропе становилось именно таким, каким я его себе представляла. Мне нравилось знакомиться с новыми людьми, приобретать навыки, совершая ошибки, и чувствовать себя самостоятельной. После трех дней, проведенных на тропе, я ощущала свою независимость больше, чем когда-либо. Я полностью отвечала за свои решения и собственное благосостояние. Меня одновременно переполняли чувства страха и неимоверной силы.

За Нилс-Гэп тропа повернула прямо к Кровавой горе. Это был самый длинный и трудный подъем за первые восемьдесят километров. В этот момент повышенная возбудимость организма и съеденная кастрюля макарон сыграли со мной злую шутку. Я быстро побежала в лес и, скрывшись из виду, несколько минут просидела на корточках с болью и дискомфортом, держа в руке еще не распакованный рулон туалетной бумаги. Застыв в этой незамысловатой позе, я приняла факт, что именно так будет выглядеть моя реальность в ближайшие несколько месяцев; она будет слишком далека от домашнего комфорта и мягкого туалетного стульчака. Но несмотря на непривычность рутинных дел, по возвращении из леса я чувствовала себя намного легче и увереннее. Мне удалось преодолеть еще одну реальность тропы. К сожалению, матушка-природа решила закрепить мои новые навыки спустя километр, а затем еще раз в нескольких сотнях метров от вершины Кровавой горы. Из-за того что мне пришлось часто уходить в лес, я ощущала усталость и дискомфорт, но, отправившись туда в последний раз, я сделала отличную фотографию. Было смешно от мысли, что я, вероятно, единственный участник похода, сфотографировавшийся именно здесь. Потом, поразмыслив, я решила, что мне нравится ходить в туалет там, где никто и никогда не бывал. В конце концов, в таких местах вероятность подхватить какую-то заразу уменьшается.

Последние сутки перед восхождением на Спрингер казались очень длинными. К середине дня я прошла двадцать четыре километра, так и не встретившись с Сарой и Дагом. У большинства путешественников, которые проходили менее шестнадцати километров в день, были очень тяжелые вещи и туристические ботинки. Уоррен Дойл рекомендовал носить легкий рюкзак и ходить в кроссовках, и я рада, что последовала его совету. Мозоли на тропе были обычным делом для всех, но у тех, кто ходил в ботинках, они были хуже, чем у тех, кто ходил в кроссовках. Даже те, кто перед началом похода разнашивал обувь, все равно страдали от болей в ахилловых сухожилиях и наиболее подвергающихся мозолям местах. Даг и Сара шли в ботинках. Я знала, что у них болят ноги, но надеялась, что с ними все в порядке и мне не придется ночевать без них. Я не боялась темноты или оставаться одной после захода солнца, но сочетание этих двух факторов меня пугало. Я никогда раньше не ночевала в пустом доме, не говоря уже о природных просторах.

Самым жутким в лесу мне казалось то, что никто не знает, как долго он здесь растет. Осматривая окрестности, я представляла, как кто-то стоял здесь две тысячи лет назад и наслаждался почти таким же видом. Единственными признаками настоящего, которые не давали мне переместиться во времени, были грунтовая тропа и белые сигнальные огни, проходящие тонкой линией через лес. По мере того как тени от лиственных деревьев удлинялись, мое сердце начинало учащенно биться. Я решила остановиться задолго до наступления темноты, чтобы мои друзья смогли догнать меня.

Добравшись до пересечения троп, я начала искать место, где можно установить палатку. Когда я нашла ровную поверхность недалеко от тропы, мне послышались какие-то звуки позади, и я повернулась, надеясь увидеть Сару и Дага. Вместо них по тропе, держась за руки, шла пожилая пара с рюкзаками.

– Привет! – крикнул мужчина. – Меня зовут папа Ли, а это моя жена Большая Мо. Ты путешественница?

– Пытаюсь ею стать, – ответила я.

– Детка, ты что, отправилась в путь в одиночку? – спросила Большая Мо с ноткой беспокойства.

Тут я вспомнила, как на семинаре Уоррен говорил, что даже если мы идем одни, то не должны делиться этим фактом с совершенно незнакомыми людьми.

– Нет, следом за мной идут друзья. Я жду, пока они догонят.

– Ну, тогда тебе стоит пойти с нами, – ответила Большая Мо. – Мы собираемся спуститься по этой тропе к водопаду Лонг-Крик. Это займет всего несколько минут. У водопада можно увидеть резьбу, оставленную коренными американцами. Можешь оставить свой рюкзак здесь, чтобы друзья не прошли мимо.

Сначала я засомневалась. Подобные предложения от незнакомцев, особенно те, которые подразумевали, что тебе придется следовать за ними вглубь леса, казались мне подозрительными. Однако этой паре было за шестьдесят и они шли, держась за руки, а мне, в свою очередь, отчаянно нужна была компания, поэтому я решила рискнуть, и, как оказалось, не зря. Через четверть километра мы вышли к каскадному водопаду, окаймленному по обе стороны высокими рододендронами. Большая Мо подвела меня к огромной гранитной скале с высеченными на ней еле заметными рисунками.

– Легенда гласит, – сказала она, – что более трехсот лет назад на этом самом месте индейцы принесли в жертву шестерых европейских исследователей, которые были частью одной из экспедиций де Сото.

Этот исторический памятник находился не так далеко от тропы. Я провела пальцами по тонкой резьбе и осознала свою ничтожность. Тогда я поняла, что являюсь всего лишь песчинкой в глубине древней горной цепи с богатой историей. Папа Ли был хорошо осведомлен о новостях и культуре Аппалачской тропы, и, пока мы возвращались к месту пересечения троп, он предупредил меня о том, что здесь есть туристы, которые преследуют и обворовывают других.

– Остерегайся туриста по имени Тарзан: скорее всего, ему приспичит украсть твой рюкзак и снаряжение. А еще советую опасаться Разжигателя Огня. Во время похода он ищет себе спутниц, а после не дает им покоя.

Когда мы вернулись к месту, где пересекались тропы, я с облегчением выдохнула – рюкзак был на месте. Но беспокойство не ушло полностью, потому что Сара и Даг все еще не пришли.

– Что ж, нам пора идти. Мы хотим добраться до машины до захода солнца, – сказала Большая Мо.

– Удачного похода, – сказал папа Ли, – держись за друзей. Я уверен, что все будет хорошо.

Несмотря на доброту этой пары, прощальные слова папы Ли заставили меня занервничать еще больше, ведь я снова оказалась одна. Установив палатку, я уселась рядом с ней в надежде услышать звуки тяжелых шагающих ботинок Сары и Дага. Перекусив орешками с арахисовым маслом, я достала налобный фонарик и начала читать вечернюю молитву. Однако ребят все еще не было видно.

Надежда дождаться их угасла вместе с дневным светом, и, пошарив в темноте с фонариком на голове в последний раз, я залезла в палатку и начала готовиться ко сну. Мне кажется, я была бы не так напугана своим первым самостоятельным походом, если бы только что не услышала пугающую историю о жертвоприношении индейцев и не знала о преступниках, живущих на тропе. Мысли в голове бешено метались, а тело было слишком напряжено, чтобы отдыхать. Я все ворочалась и ворочалась, когда тихие капли начали барабанить по палатке. Непрекращающийся дождь перешел в сильный ливень, за ним последовали гром и молнии, а после – снег. Я решила, что это будет не самая подходящая ночь для грабежей и мародерства. В конце концов я заснула – в тепле, сухости и относительной безопасности.

– Джен, ты там?

– Просыпайся, соня!

Дождь убаюкал меня, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что уже наступило утро и меня зовут Сара с Дагом. Я медленно расстегнула молнию и, щурясь, вдохнула свежий утренний воздух. Подняв глаза, я увидела, что мои друзья, одетые в разноцветные дождевики, стоят в нескольких метрах от меня среди белого густого тумана.

– Какое счастье, что ты решила переночевать прямо у тропы, – сказала Сара, – я переживала, что мы не сможем разглядеть твою палатку сквозь этот туман. Вчера днем нам пришлось остановиться из-за мозолей, но сегодня мы проснулись пораньше, чтобы успеть подняться на Спрингер вместе.

До горы оставалось всего шесть километров, и мысль о том, что мы поднимемся на легендарную вершину, затем сядем в машину и доедем до места, где можно принять душ и поесть, вызвала у меня внезапный прилив энергии.