Дженнифер Броуди – Возрождение ковчегов 2 (страница 2)

Дивинус не поспевал за ее мыслью, голова шла кругом.

– Но, госпожа президент, можно спросить… Каким образом все это касается меня?

Отпив еще из стакана, Баррера посмотрела ему в глаза:

– Вам ведь известно, что результаты ваших работ могут применяться и в военных целях, профессор? Смею предположить, что человек вроде вас, умный – нобелевский лауреат, никак не меньше, – способен вообразить последствия.

Из комнаты словно пропал весь воздух. Задыхаясь, Дивинус оттянул воротник. Заговорить он смог не сразу – голос сел и не слушался его:

– Разумеется… хотя вы должны понимать, что я на это не ориентировался.

Баррера кивнула:

– Как часто наши цели не совпадают с реальным результатом, правда?

Осознание этой истины было неожиданным и болезненным, словно удар под дых. Дивинус лишь кивнул в ответ.

– Скажите откровенно, профессор, – попросила Баррера, – сильно ли нам стоит волноваться, если ваши технологии попадут в руки этим отщепенцам? Пришли данные военной разведки, и они не утешают.

– А вы не можете остановить экстремистов? – спросил Дивинус.

– Пытались, но одна из групп похитила российского ученого, физика по имени Сергей Набоков. Согласно моим данным, он помогал вам в исследованиях. На прошлой неделе радикалы перехватили партию радиоактивных материалов, предназначенных для иранской АЭС. Себя они называют «Спасение человечества», их лидеры проповедуют о конце света, людских грехах, упадке общества и порочности нашей эпохи. Грозятся построить машину Судного дня и активировать ее. Мы следили за ними до афганской границы, но в горном районе упустили.

– Они собирают оружие Конца? – спросил Дивинус, чуть не выронив стакан. Перед мысленным взором пронеслись картины возможного исхода: ядерное пепелище и целое тысячелетие пустоты. – Госпожа президент, нас ждет самый настоящий конец света. Не выживет никто.

Баррера поджала губы.

– Этого я и боялась.

– Значит, Сергей у них? Почему я об этом не знал? – Дивинус с теплотой вспомнил ассистента: невысокий, с сильным акцентом и неуемным энтузиазмом. Пару лет назад он окончил учебу и получил преподавательскую должность в Москве.

– Из соображений безопасности мы не позволяли новостям о похищении появиться в прессе, – объяснила Баррера и сделала неспешный глоток. – Не хотим, чтобы началась паника. Но даже если мы остановим «Спасение человечества», есть и другие экстремистские группировки, которые создают собственные машины Судного дня. Мы можем замедлить их деятельность, однако наши оценки рисков показывают: кто-то в конце концов неизбежно добьется успеха.

– И вы уверены, что оружие пустят в ход? Я-то считал, что теория массированного возмездия такого не допускает. Соединенные Штаты, Китай, Россия, Индия… Предположительно, у всех нас вот уже несколько лет имеется оружие Конца, но никто до сих пор его не активировал. Мы знаем, что взаимное уничтожение сотрет с лица Земли все и всех. Только это нас и сдерживает.

Баррера покачала головой:

– Теория действует лишь тогда, когда речь идет о разумных людях. Жаль, но экстремисты под эту категорию не подпадают. Их лидеры четко дали понять, чего хотят, и не сомневайтесь: если оружие окажется у них в руках, они его применят.

Дивинус побледнел.

– Постойте… вы хотите сказать, что Конец может и в самом деле наступить?

– Да, наши прогнозы допускают такую вероятность. Экстремисты почитают конец света, они его ждут. Верят, что Конец испепелит грешников, а избранные вознесутся на небеса, где насладятся плодами праведности.

– Это же полное безумие.

Баррера кисло улыбнулась:

– С каких пор это мешает людям исповедовать безумные религии?

Да, Баррера права, подумал Дивинус, припоминая вехи великой истории человечества и все те россказни, что некогда считались непреложной истиной.

– Значит, у них сырье? И Сергей?

– Верно.

– Вы правы, это лишь вопрос времени. Конец неизбежен.

– Да, профессор. Надеюсь, теперь-то вы понимаете, зачем я сюда приехала? – Выдержав долгую паузу, Баррера продолжила: – Что, если мы спасем какую-то часть человечества? В каком-нибудь бункере? Или на Международной космической станции? Не знаю, согласятся ли Китай и Россия, но японцы нас поддержат.

Дивинус покачал головой:

– Дело не только в том, чтобы пережить сам Конец. Земля на тысячу лет превратится в отравленную радиоактивную пустыню. На поверхности не останется органической жизни. Выжившим предстоит не просто покинуть ее на целое тысячелетие, но и вернуться потом на пепелище.

Президент вздохнула и сделала глоток. Усталое лицо отражало груз работы. Оливия всего год пробыла на занимаемом посту, а волосы уже заметно поседели. Когда молодым сенатором от штата Орегон она боролась за высший государственный пост, то надеялась сосредоточиться на помощи здравоохранению, иммиграционных реформах, проблеме бедности в стране, но уж никак не на этом.

– Хотите сказать, профессор, что надежды нет? – уточнила Баррера. Дурные известия и алкоголь слегка затуманили ее взгляд. – Мы обречены?

Дивинус почувствовал себя виноватым. Если бы не он, этой беседы не состоялось бы вовсе. Они с президентом не сидели бы в этой комнате и не говорили о конце света. Дивинус сложил пальцы домиком у длинной, отпущенной для солидности бороды. Теперь он стыдился собственного тщеславия. Он – чудовище, и борода, хлипкий фасад благообразия, этого не скроет. Дивинус стиснул лежавшую на коленях – и такую постыдную – коробочку с медалью.

– Оружие Конца получило свое название неспроста, – отозвался он. – Запомните: масштаб катастрофы превзойдет любые опасения.

Баррера поморщилась:

– То есть ничего поделать нельзя? Вы это хотите сказать? Я приехала на встречу с вами, ведомая отчаянием, невзирая на протесты ближайших советников.

Подумав немного, Дивинус сказал:

– Потребуются титанические усилия, подготовка и совершенная секретность. Проекту предстоит посвятить остаток нашей жизни. Мой университет располагает ресурсами и фондами, каких нет ни у одного учреждения на всей планете. Одни только земельные владения чего стоят. Недавно мы запустили в космос исследовательское судно, буровую платформу, предназначенную для поисков редких минералов. И это не считая марсианской колонии и корабля, идущего в глубины космоса в поисках внеземных форм жизни. А еще у нас есть несколько глубоководных станций, на которых изучают океанские разломы, и подземные лаборатории.

Взболтнув в стакане янтарную жидкость, Баррера сдержанно отпила.

– У вашего университета и в самом деле ресурсов больше, чем у федерального правительства. Недавний ипотечный кризис сильно по нам ударил, до сих пор не можем оправиться. Кредитный рейтинг упал. У нас даже космической программы больше нет: НАСА закрыли, когда мы последний раз сокращали бюджет. Космическая станция теперь в руках международного конгломерата. На борту три наших астронавта, да и тех подбросили китайцы на своем шаттле. Заголовки в газетах нисколько не преувеличивают: мы практически банкроты.

Дивинус принялся быстро соображать. О финансовых трудностях и крахе космической программы он, разумеется, знал.

– Госпожа президент, я встречусь с советом попечителей Гарвардского университета. С их поддержкой и при помощи моих коллег-ученых у нас, возможно, появится шанс.

– Шанс? – Баррера приподняла брови. – Звучит многообещающе.

– Шанс куда меньше, чем хотелось бы, – признал Дивинус. – И к работе нужно приступать немедленно. Не говорите ничего и никому, даже своим министрам. Лишь тем советникам, которым полностью доверяете.

Президент допила скотч и позвала главу своей администрации. Они о чем-то шепотом переговорили, и солидный полный мужчина, нахмурившись, покачал головой:

– Госпожа президент, это нарушение протокола…

– Плевать мне на ваш чертов протокол, – перебила его Баррера. – У нас чрезвычайные обстоятельства, которые требуют чрезвычайных мер.

На этом совещание закончилось. Баррера обернулась к Дивинусу:

– Профессор, специальный борт ВВС в вашем распоряжении. Срочно возвращайтесь в Кембридж и держите меня в курсе событий. Я обеспечу любую посильную помощь в вашем предприятии.

Дивинус поднялся с кресла, оставив на сиденье коробочку с медалью. Правда, через пару дней она к нему вернется – ее доставит сотрудник Секретной службы. К тому времени, однако, награда утратит свой блеск, и Дивинус стыдливо спрячет ее поглубже в ящик стола как символ того, что он – отец страшного оружия. А сейчас он покинул комнату вслед за главой президентской администрации – человеком с елейным взглядом по имени Рид Портер Куэйд-третий.

Они поспешно спустились по скрипучей лестнице и вышли на мороз. Падавший с неба снег налипал на черную ткань смокинга. Разум Дивинуса работал с головокружительной скоростью, решая, что понадобится в предстоящей работе. Прямо сейчас нужно будет связаться с профессором Сингхом – по поводу его проекта суперкомпьютера. А еще с кафедрой астробиологии и астрогеологии – по поводу исследовательских звездолетов и марсианской колонии; с кафедрой геологии – насчет подземных лабораторий и кафедрой морской биологии – насчет глубоководных исследовательских станций.

Дивинус достал коммуникатор и быстренько набрал сообщение профессору Бишоп. Ее опыт понадобится, когда придется решать не только что сохранить, но и как организовать невероятный объем сведений по истории человечества и культурного наследия: что сберечь? и чем пожертвовать? И наконец, она поможет с самой трудной задачей: отбор. Кого укрыть в колониях, а кого оставить снаружи погибать? Еще никогда история не казалась столь важной, а выживание не зависело от ее уроков.