Дженнифер Бенкау – Ее темное желание (страница 78)
– И это из-за нее ты здесь, – произнес Повелитель.
– Я здесь, чтобы… – начала я, но чья-то сила – видимо, его – заставила меня смолкнуть на полуслове.
– Волшебница пообещала мне, Лэйра. Она сказала: «Придет принц, и с ним – его наследник». Разве ты этого не заслужила? – тихо спросил он. – Теперь, когда на тебе столько вины? Десмонд – проклят. Прекрасная Вика – обезображена. Кадиз – погибнет. Аларик… умирает, верно? А в конце, чтобы спасти Десмонда, ты должна будешь принести в жертву еще и доброго, верного Йеро.
– Что?
– Ты можешь потребовать у меня жизнь человека, это не проблема. Но ты должна оставить одну взамен. О, тебя об этом не предупредили? Разумеется, нет.
Слова Йеро, которые он произнес, когда открывал ворота, внезапно обрели смысл. Он знал. И он пришел сюда, собираясь остаться вместо Десмонда.
– Поясню, чтобы мы точно поняли друг друга, – продолжал Повелитель. – Эта сделка не сработает с мертвецом или с тобой. На Вику я, пожалуй, соглашусь, если ты решишь, что паладин тебе еще для чего-то сгодится. Может, эта прекрасная принцесса в шрамах предпочтет остаться здесь?
Он похлопал глазами, и я всерьез задумалась, каковы мои шансы ухватить его за волосы и оторвать ему эту прекрасную голову.
– Это не игра, Риан.
– Все здесь превращается в игру, достаточно лишь долго оставаться серьезным. Пойдем, я тебе покажу.
Легким движением он поднялся на ноги и прошелся по комнате, остановившись у чаши, которую я уже раньше видела.
– Подойди ближе. Это чаша со слезами Лиаскай. Каждый раз, когда в ее мире наступает полнолуние, она роняет одну слезу. Это означает, что она искупает свою вину. Какая-то ничтожная слеза. А когда в мире Лиаскай наступает новолуние, а в моем мире – темнейшая ночь, то я могу передать эту слезу любому.
– И он сможет остаться человеком, – пробормотала я.
Он поморщился.
– Да. Притом, что проклятые, когда приходят сюда, и так уже не слишком похожи на людей. Все остальные, кому не хватило капли сострадания милостивой матери Лиаскай, превращаются в дэмов и забывают себя.
– Только не во дворце.
Он помолчал в ответ на мое возражение, и его лицо оставалось неподвижным и серьезным.
– Это вы сделали дворец таким? Прибежищем воспоминаний?
Он ничего не ответил. Это означало «да».
И он не всегда был таким жестоким, наслаждающимся чужими страданиями. Возможно, тоска сделала его таким. Возможно, он просто притворялся и это была игра. Потому что… потому что за всей этой жестокостью, в которой он теперь участвовал, скрывалось страдание.
– Когда произносят проклятье, – прошептала я, – вы не можете просто проигнорировать его?
Он безрадостно рассмеялся, и я поняла ответ. Он был рабом и носил венец Повелителя, не имея права от него отказаться.
– Вы тронули мое сердце, – повинуясь внезапному порыву, произнесла я, потому что мне стало искренне его жалко. – Но я не могу вам помочь.
На этот раз он рассмеялся более искренне, хотя и тихо.
– Я понимаю. Ты здесь не для того, чтобы стать Повелительницей дэмов.
– Но вы сказали…
– Я так думал. Но я, наверное, ошибся. Неправильно понял пророчество. По сути, я проиграл пари, но не сильно об этом печалюсь. Ты точно не сможешь стать новой Повелительницей дэмов, Лэйра, потому что ты не совершила зла.
Я ничего не понимала.
– Но я произнесла проклятье.
– Хотела ли ты на самом деле, чтобы оно воплотилось в жизнь? – спросил он и покачал головой. – Нет, пусть даже ты считаешь иначе. К тому же поначалу и я так считал. Ты была так уверена в этом, твоя вина светилась ярко и горячо, как солнце. Но я наблюдал за тобой, и я много разговаривал с Десмондом, и под конец у меня возникли сомнения.
– Но врата тайн…
– Сработали, потому что ты
– Но кто же тогда проклял Десмонда?
Он прислонился к книжному шкафу, скрестив ноги.
– Чтобы выяснить это, я потратил немало времени и сил. Как ты относишься к человеку, который мог бы стать твоим свекром?
– К отцу Десмонда?
Повелитель кивнул.
– Связь, которая вырисовывалась в тени вашей небольшой игры, была не по душе верховному министру. Он изо всех сил пытался ее разрушить.
Я не могла в это поверить.
– Из-за Кадиза? Но это же абсурд. Отец Десмонда старомоден, и он явно был бы возмущен, если бы Десмонд отказался жениться и произвести на свет наследника. Но он бы никогда не стал проклинать его за это.
– За это – не стал бы, – коротко ответил Повелитель. – Но Кадиза и Десмонда объединяла не только постель. У них были идеи. Эта парочка планировала кое-какие политические преобразования, как только Десмонд стал бы верховным министром. Не будем сейчас выяснять, насколько перспективными были бы эти идеи, но они похоронили бы дело жизни его отца. И твоего отца тоже, Лэйра. А этого он своему давнему другу, верховному министру, никогда бы не простил.
Я не хотела этому верить. Ни единому слову. Но, к сожалению, все-таки поверила. Он был прав. Десмонд стремился к переменам, и, если Кадиз поддерживал его в этом, политические планы верховного министра оказались бы под угрозой. Вполне можно представить, что отец Десмонда проклял сына за это, а потом послал за ним его возлюбленного – потому что знал, что у того почти нет шанса спасти Десмонда. Он хотел убрать с дороги их обоих.
Теперь я поняла и то, почему отец Десмонда считал меня подходящей невесткой, несмотря на мое скандальное происхождение: я была необразованной по сравнению с другими придворными дамами, меня легко было запугать и на меня можно было воздействовать, угрожая благополучию моей матери. Он считал, что сможет легко меня контролировать.
Я неосознанно провела пальцами по камушку, который носила на шее.
Повелитель проследил взглядом за этим движением.
– Жаль, что ты не унаследуешь Алсьяна-Дэра.
На этот счет я была другого мнения. Эта страна, в которой нет настоящей жизни и нет ветра, навсегда осталась бы для меня кошмаром.
– Но, так или иначе, ты унаследовала кое-что другое.
– Что же это? Хватит ходить вокруг да около, как кот вокруг горячей каши.
– Волшебница, которая держит меня в плену, – твоя прародительница, – прямо ответил он, и я ощутила, как возникает ком в горле. Я догадывалась об этом. За время долгого путешествия к этому замку мне постоянно сопутствовало это предчувствие – будто животное, о котором не поймешь, ищет ли оно ласки или хочет напасть. И, честно говоря, такое подозрение возникало у меня и раньше. Всю свою жизнь я задавалась вопросом о том, почему я отличаюсь от остальных немийцев. Почему мне тяжело дается то, что им дается легко, почему я вижу, слышу и обоняю то, чего не замечает никто другой. Я убегала от нее, от этой мысли, будто от хищного зверя, понимая, что однажды мне придется встретиться с ней лицом к лицу.
И этот момент настал.
– Я не такая, как она.
– Пока еще нет. – В его словах прозвучало что-то зловещее. – Возможно, в твоих жилах течет лишь крошечная капля ее могущественной крови. Но даже этого более чем достаточно, если у тебя хватит смелости принять эту силу.
Я не боюсь, хотела сказать я. Но промолчала. Потому что он был прав. Если я не боюсь, это не означает, что у меня хватит смелости принять изменения, ведущие в неизведанное.
И что это все означало для меня? Волшебница причиняла ему ужасные муки – до сих пор. Может быть, он так возбужденно разговаривал со мной, потому что собирался убить меня из мести? Может, это все – очередная его игра.
– И она также мертва.
Он произнес это почти удивленно, и я растерянно подняла руки. Она должна была умереть уже много тысяч лет назад.
– Время имеет не слишком большое значение для того, кто может по желанию рассекать его и соединять снова. Но ты не носила бы ее любимое украшение, если бы она была до сих пор жива. Эта проклятая вещица уже отравила нескольких человек, пытавшихся ее украсть. Только тот, кто унаследовал ее кровь и ее магию, может контролировать ее.
Мысль о том, что мой безвредный маленький камушек мог быть для кого-то опасен, была абсурдной. Но, словно отвечая на слова Повелителя, он внезапно завибрировал, как будто бы тихо, но убедительно зарычал.
Я быстро прикрыла его рукой.
– И что это значит для меня?
– Я Повелитель дэмов или учитель магии? Меня не спрашивай. Задавай вопросы самой себе и находи свои ответы.
Я кивнула. Я предпочла бы обдумать это в одиночестве. Мне казалось, будто одного неверного слова в присутствии Повелителя будет достаточно, чтобы произошло нечто ужасное. Я набрала воздуха, чтобы озвучить свою просьбу, но тут он поднял руку.
– Она пообещала мне кое-что, твоя прародительница. Ее слова звучали так: «Придет принц, и с ним – наследник». – Он с насмешливым видом наклонился в мою сторону. – Хоть ты и не моя наследница – но этот человек с тобой.
Я в смятении покачала головой: