Дженнифер Бенкау – Ее темное желание (страница 75)

– Не хочешь объяснить? – глухо спросила Вика. – Совсем ничего?

– Я… я не хотела этого.

Слова скапливались во рту, как осколки стекла. Я хотела побыстрее оставить все это позади, все им объяснить, но страх, что я порежусь этими словами и причиню боль остальным, парализовал меня.

– Это случилось… Я потеряла самообладание… Я…

– По порядку, – спокойно произнес Йеро, закрепляя ворота так, чтобы они не захлопнулись. – И я предлагаю пройти немного дальше, чтобы не было заметно, что мы тут только что побывали.

Он был прав. Тоннель уводил глубже в гору, и мы пошли по нему. С каждым шагом мне удавалось все больше и больше взять себя в руки, пока я наконец не обрела способность говорить.

– Великие ветра. Кажется, будто это было так давно.

В замке эс-Ретнея устроили небольшой праздник в честь удачной охоты. Ничего официального, не приглашали ни князей, ни министров, и только поэтому я могла прийти. Я не хотела задерживаться надолго – просто повидаться с Викой и Десмондом, чтобы на пару часов отвлечься от своих забот. Так и получилось, что я надела свое последнее платье, оставшееся от старых времен, а потом, повинуясь странному и в то же время совершенно понятному импульсу, взяла браслет, который мне подарил Аларик. Это было последнее украшение, которое у меня еще оставалось.

Я немного выпила, совсем чуть-чуть, и я танцевала с Десмондом. У меня голова закружилась скорее от танца, чем от игристого вина. Но в конце концов я захотела его поцеловать, но он отвернулся, так что я лишь коснулась губами его щеки. Потом он смотрел на танцующих, и я скорее догадалась, чем точно увидела, что он разглядывает другую. Женщину, которую он хотел поцеловать сильнее, чем меня.

Мы были так близки, так доверяли друг другу. И все же он всегда держал меня на расстоянии. И совершенно неважно, каким ничтожным могло становиться это расстояние: он все равно хотел сохранить его.

Внезапно я вспомнила о матери. Она не настаивала, чтобы я приняла предложение Десмонда, и никогда не осмеливалась попросить его взять меня в жены. Но все это было именно из-за нее. Десмонд никогда не сделал бы мне предложение, если бы она не была больна. А я никогда не ответила бы «да». Эта помолвка была ради моей матери – и одновременно мать предостерегала меня от такого решения. Потому что она тоже когда-то вышла замуж за мужчину, которого не любила. Всю жизнь она тосковала по другому человеку, не князю. Она обманула его не из легкомысленности или желания развлечься, а потому, что ей отчаянно нужен был человек, которым ее муж никогда не был и не смог бы стать. В общем-то, она всегда была ужасно одинокой. Может быть, и ее болезнь, ее увядание, стало следствием жизни без любви и самореализации.

Эти мысли были не новы. Новым оказался неотступный страх, что я могу окончить так же, как и она, рядом с мужчиной, который мне просто был симпатичен, в то время как тот, которого я любила…

Я отгоняла воспоминания об Аларике, пыталась избавиться от них. Было глупо надевать этот браслет. Нужно было просто продать эту проклятую вещицу.

– Мы можем любить друг друга, – прошептала я Десмонду. – Разве это не так? Наша дружба так велика, так сильна, что мы когда-нибудь научимся друг друга любить – по-настоящему.

Десмонд отреагировал необычно.

– Но мы же любим друг друга, – сказал он, но мне показалось, что это прозвучало неубедительно. Он будто говорил: «Будь благодарна за то, кем ты станешь. Другого тебе все равно не положено».

Я положила ладони ему на грудь, провела по скрытым рубашкой гладким мышцам. Он был прекрасен, как на картине, умен и добр. Наверное, любить его – легко. Мои пальцы скользнули по его плечам и шее.

– Прекрати, Лэйра.

– Тебе не нравится? – Я сама заметила, сколько отчаяния прозвучало в моих словах. Как я могу выйти за мужчину, которому неприятны мои прикосновения? Но как я могу сомневаться в том, что эта свадьба должна состояться: она решит все наши проблемы. Я не имею права быть эгоистичной. Не сейчас.

– Дело здесь совершенно не во мне, – произнес Десмонд, отстраняясь от меня. Он зашагал к выходу из зала, и я последовала за ним. Он шел широкими шагами, словно хотел отвязаться от меня.

– Подожди! А в чем тогда дело? Ты жалеешь о своем предложении? Хочешь взять свое слово назад? – Скажи «да», просил голос внутри меня. Скажи «да», потому что я не могу. Мама умрет, пожалуйста, не заставляй меня брать на себя эту вину.

– Нет, – сквозь зубы выговорил Десмонд. – Разумеется, нет. Свадьба назначена, и она состоится!

– Звучит очень воодушевляюще! – ответила я с иронией, глядя ему в спину.

Слово за слово, мы поссорились. Обычно это кончалось хорошо – мы упражнялись в этом уже почти два десятка лет. Но на этот раз все было иначе, словно что-то сместилось. Он внезапно получил власть надо мной, я чувствовала, что завишу от него, и что-то глубоко внутри меня не хотело с этим соглашаться.

– Почему ты отвергаешь меня? – крикнула я ему вслед. – Почему мне приходится просить и унижаться? У тебя есть другая.

Внезапно он остановился, резко повернулся ко мне, так что мы столкнулись.

– А если это даже и так? Допустим, я люблю другую девушку так, как должно любить, прежде чем приносить клятву навсегда связать свои жизни. Разве тебе недостаточно, что даже тогда я все равно женюсь на тебе, потому что без меня ты пропадешь и превратишься в ничтожество в той промозглой низине? Чего еще ты от меня хочешь, Лэйра, кроме моего счастья?

Все пристально смотрели на меня. Аларик осторожно взял меня за руку, мягко сжал кончики моих пальцев.

– Он не имел права так говорить. Это было не нужно и жестоко.

Только лицо Вики было искажено гневом и шрамами.

– Хорошо. Ты вышла из себя. И у тебя случайно вырвалось проклятье? Такое вообще бывает?

– Я сказала ему, что в таких обстоятельствах просто не могу выйти за него. Но он лишь отмахнулся, сказал, что у меня нет выбора, что я должна заботиться о матери, а я возразила: «Знаешь что, Десмонд? Женись на ком-нибудь другом. Хоть за Повелителя дэмов выйди, а не за меня!»

– Но это уместный ответ на грубость Десмонда, а не проклятье, – произнес Аларик.

Я покачала головой:

– Нет, конечно, нет. Но тогда во мне искрилась магия. Она стала огромной, могущественной и одновременно… – Мой голос звучал ровно, столь сильно пугало меня это воспоминание. – Одновременно я чувствовала себя… хорошо. Словно я наконец-то стала собой. Мой гнев был так велик, мне было больно, и меня загнали в угол. И одновременно я знала, что я не обязана с этим соглашаться. Что я сильная и никто не заставит меня делать что-то против воли. Это ощущение охватило меня. Я повторила свои слова еще раз, сказав: «Выйди за Повелителя дэмов, выйди за…» А потом я назвала имя Повелителя.

«Риана Цира», – сказала я. От одной мысли о его имени у меня сводило желудок.

Я не знаю, откуда у меня это знание, оно просто откуда-то возникло в моем сознании.

– Откуда ты знаешь имя Повелителя? – перебил меня бас Йеро. – Его должны знать лишь немногие.

И не без причины.

– Если бы могла, я бы вам сказала. Я знаю его, сколько себя помню, будто оно звучало в колыбельных. Но я не помню, откуда.

Йеро шумно выдохнул.

– Ты скажешь Десмонду?

– Конечно. – Наверняка он уже и так давно знает.

– Не думаю, что он по-прежнему захочет на тебе жениться.

Но Йеро плохо знал Десмонда.

– Не хочу накликать беду, – произнес Аларик, который свернул за следующий поворот немного раньше нас. – Но я надеюсь, Лэйра, что у тебя есть еще и вторая тайна.

Через пару шагов я поняла, что он имел в виду. Путь нам преграждали еще одни врата. На мгновение меня поглотило чувство безнадежности. Что еще я должна сказать этим проклятым вратам? В моей жизни больше не осталось тайн, которых не знали бы другие. А от всего остального вряд ли вышел бы толк.

Единственная идея, которая пришла мне в голову…

Бросив короткий взгляд на Аларика, я наклонилась вперед и зашептала. Сказала воротам, что я его люблю. Но ничего не произошло.

В ярости я шагнула вперед.

– Чего тебе тогда надо, проклятая штуковина?

Йеро отодвинул меня в сторону, наклонился вперед, и внезапно его голос разнесся по всему коридору, словно Йеро хотел сразить им каждого.

«Я ЖАЛЕЮ, ЧТО НЕ ОСТАЛСЯ ДОМА».

Что? Этого было достаточно? Это не может быть его тайной – кому вообще хочется здесь оказаться?

Но ворота распахнулись, и Йеро лишь покачал головой, когда я спросила, что значат его слова.

– Нужно идти дальше, не будем больше терять времени.

Пройдя еще несколько метров, мы увидели следующие врата, и я начала понимать.

– Каждый раз, когда я касалась картины, она отвечала другим голосом.

– Значит, каждый из нас должен выдать свою тайну? – спросила Вика. Она обращалась к Йеро – на меня она после моего признания предпочитала не смотреть.

Потеряла ли я ее? Мне не в чем было ее упрекнуть.

Тем не менее Вика преследовала ту же цель, что и я: спасти Десмонда. Она решительно подошла к воротам. Ей понадобилось некоторое время, чтобы определиться с тем, что она хочет сказать, и, когда она сделала это, сердце словно сжалось в моей груди.

«Я ХОЧУ СЛУЖИТЬ ФЕМАРШАЛУ!»

Она же несерьезно!

Но ворота распахнулись, и Вика отвернулась от меня и пошла вперед. Вверх по лестнице, вниз по лестнице, по изгибам и поворотам коридоров. Неужели я так сильно недооценивала ее желание стать самостоятельной женщиной, воительницей? Ради этого она готова зайти так далеко?