Дженнифер Бенкау – Ее темное желание (страница 53)
– Здесь нет ничего, что
– А тебя? – спросила я в ответ. – Ты должен быть здесь?
Я думала, что мои слова выведут его из себя, но этого не произошло – он лишь наклонил голову, словно этот вопрос заставил его серьезно задуматься.
– Мне здесь самое место, Лэйра. У этого полно причин, и одна из них не дает мне рассказать тебе об остальных.
Я подтянула колени к себе и обхватила их руками.
– Либо ты слишком устал, чтобы давать осмысленные ответы, либо я слишком устала, чтобы тебя понять. Может, поговорим об этом завтра.
Снова эта улыбка, которая на самом деле не улыбка. Не в этом мире. В каком-то другом он, быть может, улыбнулся бы искренне.
– Наверное, нет. К сожалению, нет.
Я закрыла глаза.
– С тобой сложно.
– Спасибо. Я стараюсь.
– Это был не комплимент. Но я хочу узнать еще кое-что.
Аларик вздохнул.
– Ты хочешь знать, заполнится ли медальон снова, верно?
Я кивнула, не открывая глаз. Если мои худшие подозрения оправдаются, получается, что я уничтожила что-то невероятно ценное.
– Время не возникает из ничего. Оно приумножается, возникая из других частиц. В этом медальон ничем не отличается от остальной жизни. Если растратить время до последней крупицы, все кончено. Поэтому… нет. Не заполнится.
Мне пришлось приложить усилие, чтобы дышать спокойно.
– Мне… очень жаль. Я не знала… у меня не было времени об этом подумать.
Он положил руку мне на плечо. Я вздрогнула, потому что не заметила, что он успел наклониться ко мне так близко.
– Это было твое решение – хорошее решение. В конце концов исполнилось то, что было предсказано, когда мне подарили этот амулет.
– И… что это… было? – медленно спросила я, растягивая каждое слово, потому что хотела продлить момент, чтобы теплая ладонь дольше касалась моего тела. Немного растянуть это мгновение. Задержать.
Как будто я могла изменить время. Обратить годы вспять, будто я в первый раз оказалась так близко к нему. Я уже тогда не была беззаботной юной девушкой. Но я была свободной.
Аларик тоже вступил в этот танец со временем, потому что он ответил не сразу. Я услышала, как он издал тихий, задумчивый возглас, невнятный гортанный звук. Затем тишина. Наконец он сказал:
– Одна женщина подарила мне рассекатель времени, когда мне исполнилось четырнадцать. Женщина, которая была старше всех людей, которые встречались мне в молодости. Там, где я родился, никто не доживает до настоящей старости.
Я хотела задать еще один вопрос, но Аларик опередил меня и продолжил рассказывать:
– Она сказала, что я должен тщательно оберегать его, оберегать время, и экономно обращаться с ним, потому что каждая частица стоит как сундук золота. И если мне это удастся, однажды это время спасет жизнь. – Снова этот гортанный звук, почти смех. – Я никогда не думал, что речь про мою собственную.
Глава 40
Аларик
Уже двенадцать лет почти каждую ночь для него словно наступала зима. Длинная, холодная, темная и заполненная одним неотступным вопросом: победишь ли ты этот проклятый рассекатель времени или он оборвет время твоей жизни?
Но прошлая ночь словно пролетела. Она уместилась в пару мгновений и десяток мыслей, не заморозила его, позволив просто скрыться в темноте и почувствовать себя в безопасности.
Он сторожил, пока Лэйра спала, подложив руки под голову вместо подушки; нежный, теплый огонь освещал ее прекрасные черты. Прошло уже много времени с тех пор, как он рисовал в последний раз, и, наверное, ему не удастся ровно провести ни одну линию, и все же ему захотелось ее запечатлеть. У него были угли. Но, в конце концов, он решил не пытаться найти кусок дерева или камня, который мог бы заменить ему холст, потому что не хотел рисковать разбудить Лэйру.
Но желание коснуться ее мягких черт лица кончиками пальцев не покидало его. Он нарисовал ее пальцами в пыли, стер рисунок и начал заново. Она выглядела как раньше, как той ночью, когда они впервые остались наедине: она, он и пламя. Ночь, когда он забыл, кто он и кто
Позже он уснул; лишь ненадолго, может быть, на два или три часа, но так глубоко, что проснулся, лишь когда начался рассвет, отдохнув, как ему уже давно не удавалось.
Возможно, и была доля правды в песнях его родины, где рассказывалось о том, что даже самое маленькое, крошечное пламя разгорается, если его пытаются затушить.
Пока Лэйра вела его через лес, чтобы встретиться с остальными, Аларик чувствовал себя так, будто наступила весна, когда уже предчувствуешь лето, когда все становится легче и светлее, и это чувство подкреплялось тем, что и у Лэйры, кажется, стало легче на душе, чем раньше.
«Глупец, – упрекнул он себя, мысленно усмехнувшись. – Если бы у нее была возможность не спасать тебя, она бы так и поступила – зачем усиливать свою печаль».
Но что же она тогда чувствовала? Она упрямо стояла на том, что никогда не будет доверять ему, и он достаточно хорошо знал немийцев, чтобы понимать, что она настроена серьезно. Тому, кто обманывал доверие жителя Немии, не стоило рассчитывать на прощение. Никто не знал это так хорошо, как он. И все же вчера вечером она, облегченно вздохнув, опустила голову ему на плечо. И все же ее глаза светились, когда она оглядывалась на него, даже если на них не падал свет. И все же он замечал, как она дергает уголком рта, будто хочет рассмеяться – или, по крайней мере, улыбнуться, – когда он говорил что-то, что она явно должна была счесть забавным.
Внезапно Лэйра остановилась, и, хотя ничто в ее позе или мимике не выдавало испуга, ему стало ясно, что что-то не так. Он будто ощущал биение ее сердца; не как звук, который можно услышать, а как вибрацию воздуха, касавшегося его кожи.
– Все в порядке?
– Да, – поспешно ответила она. – Дело в том, что Вика и Йеро собирались ждать меня здесь. Мы опоздали. Мы отдыхали слишком долго.
Аларик осмотрелся, но не заметил никаких следов, никаких отпечатков ног, никаких признаков, что здесь кто-то был.
– Они не смогут двигаться дальше без тебя. Вообще не смогут. Ты же…
– Искательница, я знаю. – В голосе Лэйры не слышалось ни малейшей нотки облегчения. – Но они смогут. Я объявила Вику Искательницей на случай, если я не вернусь.
Аларик понятия не имел, откуда взялся этот твердый, сухой ком, внезапно вставший в его горле. Услышав ее слова, он с неотвратимой тяжестью осознал, чем она рисковала ради него. Она не просто в одиночку вернулась назад во времени, прошла через враждебный лес, чтобы спасти остаток того, что когда-то было его жизнью. Она поставила на кон свою жизнь. Ради него.
– Если Вика предстанет перед Правителем и скажет то, что должно…
Она фыркнула.
– Я знаю. Тогда мы оба застрянем здесь. В Царстве дэмов. Нужно их догнать.
– Назови направление, и я понесу тебя, если попросишь.
– Спасибо, но этим лучше пусть займутся лошади. Направление… хороший вопрос.
Она повернулась на месте.
– Фемаршал говорила примерно то же, что и Йеро: «Это Алсьяна-Дэра. Она проведет вас по кратчайшему пути, если вы будете следовать своим желаниям».
Лэйра закрыла глаза, и ее губы беззвучно выговорили слово, которое, когда он, как ему показалось, прочел его по губам, заставило его ощутить укол боли. Потому что это было имя Десмонд.
Он почти забыл, что именно ради этого человека Лэйра несчетное число раз рискнула своей жизнью. Чтобы выйти за него.
– Туда, – наконец сказала Лэйра и повернулась в ту сторону, где лес казался темней всего.
Шаги Лэйры не утратили легкости, а ее тело – гибкости, и все же казалось, будто она несет на плечах огромную тяжесть, которой раньше не было.
– Переживаешь, что Вика и Йеро пошли дальше? – осторожно спросил он.
– Что, если с ними что-то случилось?
– Тогда мы точно заметили бы следы борьбы.
Она вздохнула.
– Ты определенно прав. Но вот в чем дело: мы же не могли опоздать настолько сильно? Почему они не подождали? Должна быть какая-то причина.
– Ты доверяешь им обоим? – Аларик прикусил язык. Прошедшие годы научили его сначала думать, а потом говорить – качество, которое у него на родине считали малодушием. Иногда он забывал о том, что малодушие для одних другие сочли бы благоразумием. Четыре слова, произнесенные им, в лучшем случае оскорбили Лэйру, в худшем – сделали ей больно.
– Йеро я полностью доверяю, – ответила она. Ему показалось или в ее голосе прозвучал холодок? Какая-то отстраненность? – Что касается Вики, слова «доверяю» недостаточно. Это нечто большее. Называть это доверием все равно что пытаться описать божество человеческими словами. Словно называть дворец хижиной. Понимаешь?
Он кивнул. Он не оскорбил ее. А сделал ей больно.
– Вика не бросит меня в беде. У них явно была какая-то причина так скоро двинуться в путь.
– Возможно. Но почему они не оставили никаких подсказок, чтобы ты могла найти их и не заблудиться? – Этот вопрос показался Аларику вполне справедливым.
Но Лэйра отреагировала так, словно его слова снова причинили ей сильную боль. Шумно выдохнув, она отвернулась и зашагала быстрее.