Дженнифер Бенкау – Ее темное желание (страница 26)

– Он просто хотел тебя запугать, – прошептала я самой себе, делая один шаг за другим. – Но у него не получилось. Слышишь, ты, ты, мерзкая жуткая рожа? – прокричала я в тоннель. – Ты. Меня. Не. Пугаешь!

Эхо моего голоса вернулось ко мне, а затем я внезапно различила второй голос и содрогнулась, ощутив дежавю.

– Лэйра?

Это была Вика! Но на этот раз не происходило ничего, внушавшего мне ужас, ни видение, ни кошмар не пугали меня. Вместо этого тоннель стал светлее, и я различила светло-серый выход, на фоне которого был виден ее худой силуэт. Я побежала вперед и споткнулась, чуть не упав прямо в руки Вики. Мы крепко прижались друг к другу, замерли на несколько секунд, всматриваясь в заплаканные лица друг друга, чтобы убедиться, что мы рядом, что мы отделались лишь царапинами, без серьезных ран, а затем рассмеялись и обнялись снова.

Я ощутила сильное облегчение, убедившись, что Йеро и Ласса, и даже Аларик, тоже добрались до другой стороны. Казалось, что Йеро и Аларик не впечатлены переходом. Они о чем-то спорили друг с другом, будто и правда просто прошагали через тоннель.

– Ты там, что ли, грибы собирала или что тебя настолько задержало? – добродушно спросил Йеро.

– Как долго? – уточнила я, и Йеро пожал плечами.

– Немного дольше, чем я и вот этот птенчик. – Он кивнул на Аларика, а затем продолжил уже серьезно: – Лэйра, все в порядке? Что-то тебя напугало?

Я быстро кивнула и повернулась к Вике. Она побелела, как простыня, а зрачки стали большими и черными, как луна в новолуние. После того как прошло первое облегчение, что она меня увидела, мне показалось, что Вика потрясена и перепугана не меньше, чем я сама.

– Что случилось с тобой в тоннеле? – прошептала я ей, но подруга быстро покачала головой, словно я спросила про что-то запретное. –   Это были всего лишь видения, – тихо сказала я. – Фантомы. Я тоже их видела, и они были ужасны. Но они не могут причинить нам вреда.

Я заметила, что Вика борется с собой, но, похоже, она не могла выговорить ни слова.

– Ты не хочешь говорить об этом или не можешь?

– Не сейчас, – сказала Вика. – И не здесь. Позже. Мы слишком близко к этой горе, она может нас подслушивать.

– Вы правильно делаете, что следите за вашими словами и мыслями.

Хотя Йеро обращался к нам, он не смотрел на нас, а вместо этого снял с Лассы кожаный доспех, защищавший ее бока. Разве здесь ей не нужно было намного больше защиты, чем в Немии? И что он имел в виду, произнеся эти пугающие слова?

– Повелитель дэмов может подслушать ваши желания теперь, когда мы здесь. Если он поблизости, он по возможности их исполняет. Всегда держите в уме, что это Царство не возникло естественным образом. Оно существует благодаря проклятью, оно создано из душ, которые сгинули здесь. Повелитель формирует его из мыслей, желаний и страхов людей, которых он порабощает. И здесь всем правит магия, для которой нам не найти слов. Будьте осторожны с вашими желаниями – они могут оказаться до ужаса реальными.

Я потерла лоб.

– Вряд ли речь идет о желаниях.

Йеро улыбнулся.

– А чем отличаются желания от страхов? И те и другие овладевают твоим сердцем, заставляют его биться, делают так, что твои мысли крутятся вокруг них. И те и другие мешают тебе думать о чем-то еще. Ты рассчитываешь, что Повелитель будет отличать одно от другого, если твое собственное сердце не знает разницы?

К моему ужасу, Аларик внезапно рассмеялся. На мгновение я испугалась, что он сошел с ума, потому что он уставился на лошадь и при этом хохотал так, что у него перехватывало дыхание.

– Я и правда думал, – задыхаясь, выговорил он, – что это лошадь!

Только когда мы с Викой подошли ближе, мы поняли, что он имел в виду. Только мы не сочли это смешным, а скорее…

– А разве…

Вика буквально застыла на месте.

– Скажи, пожалуйста, что это не то, чем выглядит.

Йеро пожал плечами, будто его это совершенно не впечатлило.

– Я никогда и не утверждал, что Ласса – лошадь.

– Она могла погубить всех нас, – прошептала Вика. Ее лицо выдавало, что ей хочется закричать, но, вероятно, для этого она слишком сильно уважала этого зверя. Потому что раньше кожаный доспех прикрывал лоб и переносицу кобылы, а теперь на ее морде можно было различить ровный черный кружок, покрытый волнистыми серыми линиями, он блестел, как обсидиан. Остаток спиленного рога.

– Но не погубила, – возразил Йеро, и Аларик снова принялся смеяться.

– Я хотел спросить у тебя перед горой, неужели ты совсем не стал брать еды для этой клячи. Но я постепенно сообразил, почему тебе она и не нужна.

– Нда, тогда ты теперь понимаешь, почему я настаивал, что ее нужно взять, – сухо ответил Йеро. – Если она не добудет себе еду охотой, она сможет съесть тебя. Но не тряситесь от страха. Она сама не знает, что она саблерог.

Аларик недоверчиво скрестил руки на груди.

– Ах, правда? А что она тогда ест? И не надо мне рассказывать сказок, я ни разу не видел, чтобы она щипала траву.

– Она охотится ночью, – пробурчал Йеро. – Но не на людей. Она еще ни разу не смотрела на человека голодным взглядом.

– Наверное, она сама тебе так сказала, – продолжал возмущаться Аларик. – Если она еще и говорить умеет, наверное, тебе стоит сейчас об этом сообщить.

– Я не виноват, что я ее не спрашивал, что она такое.

– Как тебе это вообще удалось?

Я медленно подошла ближе, осознавая, каким абсурдным был мой внезапный страх. Но избавиться от него я не могла. Ласса потянулась мягким носом в мою сторону, и, хотя я много раз беспечно гладила ее, сейчас мое сердце забилось намного быстрее. Саблероги считались кровожадными. И абсолютно неприручаемыми.

– Я выиграл ее в результате пари, когда она была еще жеребенком, – сообщил Йеро, и его сдержанный тон отчетливо свидетельствовал о том, что он предпочел бы не упоминать об этом ни единым словом. – И мне показалось отвратительным отдать ее на арену, чтобы она там дралась ради меня. Я спилил ей рог, спрятал его остаток и дал своей старой доброй кобыле выкормить ее.

– А зубы?

Вика осмелилась подойти ко мне и украдкой посмотрела на рот кобылы.

– Каждой лошади нужно шлифовать зубы, чтобы они не загибались. Ей немного чаще, чтобы клыки не выступали.

Я не удержалась от улыбки. Он и правда приручил саблерога, и только потому ничем не рисковал. Никто ничего не заподозрил бы только по тому, что лошадь немного больше обычной. Оказывается, у паладина может быть такое невероятно большое сердце!

Дело не только в том, что приручить саблерога считалось невозможным. Это строго-настрого запрещено. Если бы, когда Йеро был в Немии, раскрылось, что он приручил саблерога, его ждало бы жесточайшее наказание.

– Это из-за Лассы ты лишился своей пятерни?

– Нет. – Йеро резко отвернулся, и я поняла, что зашла слишком далеко. – Но, если мы не двинемся в путь в ближайшее время, она станет причиной, по которой мы не достигнем нашей цели. Или, точнее говоря, ваш страх перед ней. Мы должны идти дальше и оставить позади эту проклятую гору.

С тяжелым сердцем оглянувшись на гору, я кивнула.

– Йеро прав. Я тоже хочу как можно быстрее убраться отсюда. – Я бы предпочла больше никогда не вспоминать, что я пережила в этом месте – или что мне померещилось. Что было на самом деле, а что – только иллюзией? Камни, завалившие мое тело, вряд ли могли быть настоящими. И все же я ощущала болезненные следы ушибов – до сих пор ощущала.

После того как Йеро еще раз напомнил нам о необходимости держать наши страхи под контролем, мы двинулись в путь. К моему удивлению, гора, через которую мы прошли, с этой стороны оказалась единственным возвышением на плоской равнине. Последняя была похожа на пустыню, выглядела высохшей и была испещрена трещинами, из которых выглядывало на поверхность несколько бесцветных папоротников. Серебристые камни, покрытые сероватыми пятнами, лежали тут и там, насколько хватало глаз. Пейзаж казался мне не просто суровым… казалось, что здесь трудно дышать. Он был мертвым. Это была единственная подходящая характеристика.

А вот небо оказалось полной противоположностью. Синие кучи облаков, края которых окаймляли полосы света, высились на горизонте и сплетались друг с другом, образуя над нами величественный купол. Они непрестанно двигались, словно танцуя, а ветра пели, так что даже это было слышно нам, хотя мы не ощущали ни малейшего дуновения. Мне показалось, что в этом Междумирье земля умерла, а ветер погрузился в траур.

Мы шли в молчании. Даже Аларик перестал отпускать свои бесконечные и бесполезные комментарии. Йеро, казалось, знал, в каком направлении идти.

– Нам нужно готовиться к ночи? – спросила я его, пристально глядя на бурлящие груды облаков. – Или к резким переменам погоды?

– Мы должны быть готовы абсолютно ко всему, но не ожидать ничего.

Вика прошептала:

– Но пейзаж будет меняться или нет? Если он останется таким же, у нас скоро возникнут проблемы с припасами. Здесь нет совершенно ничего, что можно съесть или выпить.

– Не переживай, – коротко ответил Йеро. – И следи за своими страхами, чтобы они не прозвучали как желания.

Глава 18

Аларик

Пока они шли, ни пейзаж, ни освещение не менялись. Лишь облака на небе постоянно преображались, хотя не было ни ветерка. Разве солнце уже не должно было давно зайти?

Совсем рядом с Алариком, словно тень – хотя теней здесь тоже не было, – неотступно следовало ощущение, будто он идет на месте, словно стрелка часов, которая беспомощно тикает, но не может сдвинуться ни на миллиметр. Он словно завяз во времени, и не было пути ни вперед, ни назад.