Дженнифер Бенкау – Ее темное желание (страница 15)

– Принцу стоило бы поучиться манерам, – произнесло существо темным, хриплым голосом, в котором слышались нотки скуки. – Не хотите ли вы поприветствовать меня, раз уж явились в мои покои, словно гость, которого пригласили? Или представиться? Думаю, вы знаете, кто я?

Сомнений нет, это был Повелитель дэмов. Десмонд только сомневался, действительно ли он оказался здесь или это просто галлюцинация, горячечный бред.

– Почему я здесь? – он задал единственный вопрос, который имел значение. В следующее мгновение тени метнулись к нему, что-то твердое больно ударило его в висок, и он рухнул на пол. Поспешно подняв голову, чтобы успеть различить следующую атаку, он увидел, как Повелитель дэмов снова складывает на спине свои могучие крылья, так что они становились почти невидимыми, словно превращаясь в тени. Частью крыльев были и огромные шипы у него на плечах. По лицу Десмонда текла теплая кровь. Повелитель дэмов раздул ноздри, будто бы предвкушая многообещающую трапезу.

Десмонд не принимал осознанного решения бежать. Инстинкты победили над здравым смыслом, и он метнулся прочь, резким движением оттолкнувшись от земли и наугад бросившись к одной из дверей. Ему удалось пробежать несколько метров, он почти добрался до двери – но Повелитель монстров внезапно оказался прямо перед ним. Десмонд едва не врезался в него. Ему с огромным трудом удалось удержать равновесие и броситься в другую сторону, но добраться до двери снова не вышло. Повелитель дэмов появился перед ним из ниоткуда, заслонил ему путь и зарычал. Десмонд споткнулся, упал, увидел, что вот-вот врежется в мощное тело монстра, но тот почти небрежным ударом тыльной стороны ладони отшвырнул его на другой конец зала. Удар о землю пробрал его до костей, комната вращалась, хотя Десмонд неподвижно лежал на полу. Его лицо было перепачкано в его собственной крови.

– Хватит, – приказал Повелитель дэмов и, снова расправив крылья, оказался перед Десмондом так близко, что едва не наступил на его пальцы своими тяжелыми сапогами.

Десмонд заставил себя собраться с силами и с усилием поднялся на ноги. Нужно сохранять спокойствие. Собрать информацию. Понять слабые места. Крылья, несмотря на огромный размах, держались на тонких, хотя и прочных костях, которые придавали им форму, а когти, которыми эти кости оканчивались, казались неожиданно уязвимыми. Кожистая поверхность крыла напоминала очень тонкую кожу, вроде той, из которой делают тончайшие перчатки. Сквозь нее слабо просвечивала сетка синеватых и фиолетовых вен. Десмонд ощутил во рту привкус крови и с трудом сглотнул. Ножа, черепка или острого камня хватило бы, чтобы сам Повелитель дэмов истек кровью. Впрочем, ничего похожего на оружие у него не оказалось. И Десмонд был уверен, что он не первый пленник, которому пришла в голову такая мысль. Почему у него должно получиться то, в чем потерпели неудачу все остальные? И все же мысль, что он может придумать план и попытаться бороться, была единственным, что не давало ему в одно мгновение потерять рассудок.

– Хочешь еще поваляться на полу? – равнодушно спросил Повелитель.

– Простите, – откликнулся Десмонд, опускаясь на колени. – Простите, Повелитель.

– Сойдет. – Губы Повелителя дэмов изогнулись в ухмылке. – Добро пожаловать, принц.

– Что вы хотите этим сказать? Я не принц. – Разумно ли называть свое имя? Не навлечет ли он этим опасность на свою семью? Ох, он ненавидел себя за тот хаос, который царил у него в голове. Он изо всех сил пытался мыслить ясно. Но если Повелитель дэмов считает его принцем, он, должно быть, с кем-то его путает.

– Ты Десмонд эс-Йафанна, – произнес Повелитель, этими словами лишив Десмонда и надежд, и достоинства. – Сын верховного министра Немии. Также я знаю, кто ты для немийцев. Но для меня ты – нечто иное, и я называю тебя так, как всегда хотел называть.

Он посмотрел на него сверху вниз, как будто на листок исписанной бумаги, о котором еще не составил мнения: разочарованно, но не опасаясь неудачи.

Не осмеливаясь подняться на ноги, Десмонд оставался на коленях, даже теперь, когда прозвучало его имя, навлекая тем самым позор и бесчестье на свою семью. Но он находился в Царстве дэмов. Здесь он был никем. Не слишком удачный момент, чтобы цепляться за гордость и достоинство.

– Что вам от меня нужно? Я даже не знаю, почему я здесь. Я ничего… – он запнулся, – не знаю, совершил ли я что-то непростительное.

Скрестив руки на груди, Повелитель начал обходить его по кругу. Десмонд услышал тяжелые шаги у себя за спиной и ощутил обнаженной спиной взгляд хищного зверя. Каждую секунду он ожидал, что острые когти на крыльях Повелителя вонзятся в его плоть или зубы монстра сомкнутся на его затылке. Заслужил ли он это?

– Я совершил что-то непростительное, Повелитель?

– Это я еще выясню. Тебя допросят.

– Но я ничего не знаю.

– Идиот, – прошипел монстр ему в ухо и тут же отодвинулся. – Как ты можешь утверждать, что ничего не знаешь, если ты даже не догадываешься, какие вопросы я буду задавать?

– Милорд? – Десмонд задрожал одновременно от страха, отвращения и гнева. Он был способен говорить лишь сквозь крепко стиснутые зубы. – Я ничего не помню о той ночи. Я даже не знаю, кто произнес проклятье.

– Разве тогда проклятье можно будет отменить? – По насмешливому тону Повелителя Десмонд понял, что это провокационный вопрос.

– Известные мне легенды расходятся на этот счет.

– Не спорь. Ответ – «нет», и ты это знаешь. Почему меня вообще должно интересовать, кто произнес проклятье? Оно было произнесено.

– Если бы я знал, что это было, милорд, я бы мог понять, почему его произнесли.

– Это меня не интересует.

В горле Десмонда застряло ругательство, и ему показалось, что он задохнется, если не произнесет его. Но ему не следовало без причины раздражать Повелителя монстров. Это чудовище было способно разорвать его на части голыми руками.

– Настало время вопросов, мой принц. Станешь ли ты на них отвечать?

Еще один провокационный вопрос. Как он может сказать «да», если даже не знает…

Монстр пнул Десмонда в спину, прямо между лопатками, и он растянулся на полу. Какие-то мгновения Десмонд даже не ощущал холода камней. Потом чувства вернулись, а с ними и боль. Ему показалось, будто монстр обеими ногами взгромоздился ему на хребет.

На самом деле он снова шагал вокруг Десмонда.

– Я тебе помогу. Вот как нужно отвечать: «Да, мой Повелитель».

Десмонд с усилием приподнял голову от каменного пола.

– Да. Мой Повелитель.

– Восхитительно, – снисходительно похвалил тот. – Конечно, это было не очень сложно. Начнем с чего-нибудь столь же простого. Честный ответ, и ты уже сегодня сможешь насладиться некоторыми привилегиями. Тебе не место в темнице, не так ли? Не задумывайся, мой принц. Назови первые три имени, которые придут тебе в голову, – и не забывай: легенды правдивы, все они правдивы. Я почую, если ты будешь врать. Понял, чего я хочу?

– Да, мой Повелитель.

– Тогда скажи мне, кого ты больше всего любишь.

В ту же секунду Десмонду стало ясно, что он проиграл. Он никогда не выдаст Повелителю дэмов имена тех, кого любит. Даже мысль о них теперь превратится в предательство, и все же он не смог прогнать воспоминания о прошлой зиме, которые невольно возникли в его воображении.

– Твой конь вспотел. – Лэйра потерла шею вороного. Под длинной гривой, в которую вмерзли кристаллики льда, шерсть пошла волнами от влаги. – Нельзя скакать так быстро в такой холод.

Выпрыгнув из седла, Десмонд обнял ее.

– Каждый раз, когда мы видимся, ты становишься еще умнее, Лэйра. Что с тобой тут происходит? Взрослеешь, что ли?

Она стряхнула снег с рукавов, так что он полетел ему в лицо.

– Нет, изо всех сил стараюсь не взрослеть. Но кто-то же должен вбивать разум тебе в голову, если твоя мать уже отчаялась это сделать, а твой папа думает только о политике. Он может переписываться с правителями всех стран на всех языках мира, но не сумеет сделать бутерброд с топленым салом.

– Думаю, он все-таки справится, если служанка отрежет ему кусок хлеба и откроет бочонок с салом!

Они оба рассмеялись так громко, что жители деревни, идущие на рынок или с рынка, стали насмешливо оборачиваться в их сторону. Сначала его визиты к Лэйре раздражали жителей низины или даже пугали их. Постепенно они привыкли к его виду и время от времени даже осмеливались попросить, чтобы Десмонд передал отцу весь о том, что налоги слишком высоки или работы слишком много.

«Мой папа – верховный министр и занимается внешней политикой, – обычно отвечал он и, поскольку многие не понимали, что это значит, добавлял: – Он занимается тем, чтобы нам поставляли товары, чтобы наши товары покупали и чтобы не случилось войны».

Тогда люди начинали яростно кивать: «Чтобы не было войны, это самое важное! Важнее всего! Войны нам тут не нужно».

И, удовлетворившись этим ответом, они желали ему всего хорошего.

– Я же просто ехал быстро, – произнес Десмонд в свое оправдание, – потому что нельзя заставлять ждать прекрасную женщину. Особенно в такой собачий холод.

Он не мог не отметить, что она прекрасна в своей зимней куртке. Снег скопился на меховой оторочке капюшона, и от холода у Лэйры раскраснелись щеки. И все же, если присмотреться пристальнее, сквозь красоту проступали признаки нужды. Из-за того, что Лэйре приходилось много работать и при этом недоедать, ее кожа стала бледной, а лицо исхудало. Из-под длинной юбки виднелись носки сапожек. Кожа была изношена, и там, где Лэйре пришлось ее залатать, она явно пропускала воду. Десмонду было больно видеть девушку такой, но попытка помочь ей деньгами всегда лишь ущемляла ее гордость. Лэйра соглашалась принять только лекарство для матери и то, отчего его седельные сумки были так тяжелы. Вот и сейчас она незаметно, но очень нетерпеливо поглядывала в их сторону.