Дженнифер Барнс – Ва-банк (страница 35)

Молчание Лии, видимо, подтверждало, что Аарон говорит правду.

– Виктор был начальником службы безопасности, – продолжал Аарон. – С его точки зрения – и в этом отец с ним согласен, – Бо Донован был фактором риска.

Бо нападал на Аарона. Он не причинил ущерба, но для человека вроде Грэйсона Шоу это вряд ли имело значение. Если отец Слоан воспринимал ее саму как незначительную помеху, на своего законного сына он смотрел не просто как на собственность, а как на продолжение себя.

Я уже видела такие отношения – между Дином и его отцом.

– На записи вы увидите, что это Виктор следил за Бо, а не наоборот. Это Виктор прижал Бо к стене. И это Виктор, – с усилием закончил Аарон, – вытащил пистолет и приставил его к голове Бо.

Дин мгновенно осмыслил эту информацию.

– Ваш начальник службы безопасности не собирался спускать курок.

Аарон наклонился вперед.

– Бо этого не знал.

Отец Слоан любил раздавать приказы и ставить ультиматумы. Он легко переходил к угрозам. Бо был не из тех, кто спокойно на угрозы реагировал. У него был взрывной характер. Как только он увидел пистолет, он стал защищаться.

– Ему под руку попался кирпич, – сказал Аарон.

Тупая травма.

– Самозащита, – произнесла я вслух. Если Виктор Маккинни наставил на Бо пистолет, это был очевидный случай самозащиты. И если Аарон видел связь между арестом Бо и тем, какое задание было поручено начальнику службы безопасности, то его почти наверняка увидел бы и Грэйсон Шоу.

– Как твой отец мог позволить Бо принять вину за первые четыре убийства? – спросила я. – Ему наплевать, что серийный убийца остается на свободе?

– Мое мнение? – откликнулся Аарон. – Мой отец считает, что он и ФБР отпугнули настоящего убийцу. Дареному коню в зубы не смотрят. С учетом обстоятельств Бо Донован никогда больше на меня не набросится, и никто не станет интересоваться, почему начальник службы безопасности «Мэджести» его преследовал.

– Почему вы принесли это нам? – спросила Лия. – Дорогой папочка будет вами недоволен.

– Он вообще редко чем-то доволен. – Аарон встал, отвечая небрежно, словно слова ничего не значили, – и выдавая тем самым больше, чем он сам готов был признать.

Ты золотой мальчик. Старший сын. Наследник.

Я несколько секунд смотрела на него, мысленно собирая фрагменты мозаики. Ты не пойдешь против отца без причины.

– Тори, – сказала я. – Вы сделали это ради Тори.

Аарон не ответил, но Майкл считал его эмоции.

– Ага, – сказал он, потрясенный глубиной переживаний, отразившихся в лице Аарона. – Именно.

Я поняла, на что намекает Майкл, и пристально посмотрела на Аарона. Ты любишь ее. От этого осознания у меня внутри все сжалось.

Телефон Аарона завибрировал. Он опустил взгляд, и ему не пришлось отвечать вслух, подтверждая, что он рискнул навлечь на себя гнев отца, чтобы спасти Бо, потому что Бо был братом Тори.

– Содержимое сообщения нас порадует? – спросила Слоан.

Аарон поднял взгляд и посмотрел в глаза сестре.

– Смотря как вы относитесь к тому, что человек, которого Бо отправил в кому, очнулся.

Глава 41

Аарон ушел. Нам не понадобилось много времени, чтобы подтвердить его рассказ. Виктор Маккинни – начальник службы безопасности «Мэджести» и последняя жертва – очнулся. Бриггс и Стерлинг отправились в больницу, чтобы опросить его, уже зная об обвинениях, высказанных Аароном. Мы посмотрели видео, которое полностью соответствовало его словам, и переслали его агентам. Так что, когда они говорили с главой службы безопасности «Мэджести», у них были к нему весьма неудобные вопросы.

Через полчаса мой телефон зазвонил. Я почти поддалась рефлексу взять трубку, ожидая, что это будет Стерлинг или Бриггс, но в последнюю секунду я увидела имя звонящего.

Папа.

Мне будто снова стало двенадцать лет, я снова шла по коридору к маминой гримерной. Не открывай дверь. Не входи туда.

Я знала, с чем он звонит.

Я знала, что, как только открою эту дверь, ничего уже не будет по-прежнему.

Я сбросила звонок.

– Это не похоже на «счастливую Кэсси», – поддразнил меня Майкл.

– Пей свой виски, – ответила я.

Слоан подняла руку, словно ученик на уроке.

– Думаю, я бы не отказалась от виски, – сказала она.

– Сначала, – с серьезным видом ответил Майкл, – мне нужно убедиться, что ты не собираешься поить им лося.

– Он шутит, – сказал Дин, прежде чем Слоан успела проинформировать нас о вероятности наткнуться на лося в казино в Лас-Вегасе. – И никто здесь больше не будет пить виски.

Дин подошел к кухонному столу и взял блокнот, в котором я до того делала заметки. Он прочел три оставшихся имени.

Профессор. Томас Уэсли. Отец Слоан.

Я подошла к Дину и посмотрела на список из-за его плеча. Сосредоточься на этом, Кэсси. Эти имена, это дело.

Не на телефонном звонке. Не на ответе, который я уже знала.

– Одиннадцать лет назад, – сказала я, обращаясь к субъекту вслух и стараясь выкинуть из головы все остальное, – ты перерезал горло девяти жертвам за четыре месяца, с августа по январь.

– Пять лет назад, – ответил Дин, – я сделал это снова. На этот раз я выбрал яд.

Изменяющийся метод с самого начала казался одной из самых странных характеристик убийств в Вегасе. Большинство убийц предпочитают что-то одно – или, если у них нет предпочтительного метода или орудия убийства, действуют, следуя эмоциям. Яд означал убийство без физического контакта – все равно что подстроить несчастный случай, в котором жертва утонет. Перерезать горло, с другой стороны – больше похоже на убийство, когда грудь старика пронзает стрела. И то, и другое не было настолько болезненным, как, например, сжигание заживо.

– Последний раз, когда мы сталкивались с субъектом, который так сильно менял манеру от убийства к убийству, – медленно проговорила я, вспоминая дело, ради которого нам пришлось пойти на контакт с отцом Дина, – оказалось, что субъектов на самом деле несколько.

Дин стиснул зубы, но я положила руку ему на плечо, и он расслабился от моего прикосновения.

– «Мне нужно девять», – сказал Дин через несколько секунд. – «Мне», не «нам».

Как бы сильно ни отличались друг от друга эти четыре убийства, в них было что-то общее. Не только числа на запястьях, не только даты и координаты, но дотошность метода, компульсивное желание превратить каждое убийство в послание.

Это не казалось мне похожим на действия нескольких субъектов – разве что один из них был архитектором всех убийств.

Ты хочешь признания. Ты хочешь быть услышанным.

Послание было на запястьях, послание вырезано на стреле, послание доставила загипнотизированная девушка. Ты не хочешь, чтобы тебя остановили. Но ты хочешь – очень сильно, – чтобы тебя заметили. Ты хочешь превзойти пределы своей жизни. Ты хочешь, чтобы мир знал о твоих деяниях. Ты хочешь быть богом среди людей.

И для этого тебе нужно девять.

– Почему девять? – спросила я. – Что произойдет после девятого?

Дин повторил самую важную часть вопроса.

– Зачем останавливаться?

Зачем он остановился одиннадцать лет назад? Почему остановился после того, как убил Скарлетт Хокинс?

– Мне нужно увидеть материалы, – сказала я Дину.

– Нельзя, ты же знаешь.

– Не про Скарлетт. Другое дело, которое нашла Слоан. Нью-йоркское.

Слоан сидела перед кофейным столиком, держа в руках диск, который нам дал Аарон. Она убрала его в коробку и посмотрела на него. Я интуитивно ощутила, что она думает о Тори и о том, что Аарон сделал для нее.

Она думала – болезненно надеялась, – что, может быть, Аарон все же не был похож на своего отца.