Дженнифер Барнс – Инстинкт убийцы (страница 4)

– Профайлеры распределяют людей по категориям, – произнесла я, глядя агенту Стерлинг прямо в глаза и отказываясь отводить взгляд первой. – Мы видим набор разнородных деталей, и мы используем эти детали, чтобы собрать цельную картину, чтобы понять, с каким типом человека мы имеем дело. Это видно по тому, как вы разговариваете: Майкл – «специалист по эмоциям, который несерьезно относится к работе», вы «не думали, что я из тех», кто стал бы играть в покер на раздевание. – Я помолчала. Стерлинг ничего не сказала, и я продолжила: – Вы читали наши досье и составили наши психологические портреты еще до того, как переступили порог этого дома, а значит, вы осознаете, в какой степени нас убивает тот факт, что мы не распознали истинную природу агента Лок, и вы либо хотели посмотреть, как мы поведем себя, когда вы это упомянете, либо просто не упустили возможность растравить рану. – Я сделала паузу и окинула ее взглядом, отмечая мелкие детали – маникюр, осанку, обувь. – Мне кажется, вы скорее мазохистка, чем садистка, так что я думаю, вы просто хотели посмотреть, как мы отреагируем.

В комнате повисла неприятная тишина, и агент Стерлинг воспользовалась ею как оружием.

– Я не собираюсь выслушивать от вас объяснения, что такое быть профайлером, – наконец сказала она – тихо, взвешивая каждое слово. – У меня степень бакалавра по криминологии. Я самый молодой выпускник Академии ФБР в истории. За время службы в ФБР я провела в поле больше часов, чем вы наберете за всю жизнь, а последние пять лет я работала в Департаменте национальной безопасности, расследуя дела о внутреннем терроризме. Пока я живу в этом доме, ты будешь называть меня «агент Стерлинг» или «мэм», и ты не станешь называть себя профайлером, потому что, в конце концов, ты просто ребенок.

В ее голосе снова прозвучала эта нотка, намек на что-то, что скрывалось за ледяным фасадом. Но я не могла разглядеть, что это, словно смотрела на предмет, скрытый за метровым слоем льда.

– Здесь нет никакого «мы», Кассандра. Есть ты, есть я и есть оценка, которую я дам этой программе. Так что я предлагаю вам убрать здесь и пойти хорошенько выспаться. – Она швырнула Майклу его рубашку. – Тебе это пригодится.

Глава 5

Я лежала в кровати, глядя в потолок, не в силах стряхнуть с себя страх, что, если я закрою глаза, ничто не сможет сдержать призраков. Когда я спала, все сливалось воедино: то, что случилось с мамой, когда мне было двенадцать; женщины, которых агент Лок убила прошлым летом; блеск в глазах Лок, когда она протянула мне нож. Кровь.

Повернувшись на бок, я протянула руку к тумбочке.

– Кэсси? – позвала Слоан со своей кровати.

– Я в порядке, – ответила я, – спи.

Пальцы сжали предмет, который я искала, – тюбик помады «Алая роза», мамин любимый оттенок. Лок подарила его мне, и это оказалось частью извращенной игры, которую она вела, подбрасывая намеки, пытаясь превратить меня в собственное подобие. Ты хотела, чтобы я знала, насколько мы близки. Я проникла в мысли Лок, составляя ее профайл, как делала уже не первую ночь. Ты хотела, чтобы я нашла тебя. Следующая часть была самой трудной: ты хотела, чтобы я стала как ты.

Лок предложила мне нож и велела мне убить девочку. И на каком-то уровне она не сомневалась, что я соглашусь.

На самом деле Лок звали Лэйси Хоббс. Она – младшая сестра Лорелеи Хоббс – шарлатанки-экстрасенса, предположительно убитой. Моей матери. Я покрутила помаду в пальцах, разглядывая ее в темноте. Сколько бы раз я ни пыталась ее выбросить, у меня не получалось. Я хранила мазохистское напоминание о людях, которым доверяла, о тех, кого я потеряла.

Я заставила себя положить помаду. Нельзя постоянно погружаться в подобные мысли! И все же не могла остановиться.

Подумай о чем-нибудь другом. О чем угодно. Я подумала об агенте Стерлинг. На замену Лок. Она носила одежду как броню. Одежда дорогая, отглаженная. На ногтях свежий маникюр – прозрачный лак. Не французский, не цветной – прозрачный. Зачем наносить лак, если он прозрачный? Ей нравился маникюр как ритуал, возможность создать тонкий слой, отделяющий ее ногти от остального мира? Здесь, пожалуй, имелся подтекст: защита, дистанция, сила.

«Вы не позволяете себе слабостей», – подумала я, обращаясь к ней, как меня научили обращаться к тем, кого я анализирую. Почему? Я вернулась к тому, что она сказала о своем прошлом. Она была самой молодой выпускницей Академии ФБР и гордилась этим. Иногда ее, вероятно, охватывал соревновательный дух. Пять лет назад она ушла из ФБР. Почему?

Вместо ответа мой мозг уцепился за тот факт, что за некоторое время до ее ухода она познакомилась с Дином. Когда вы встретились, ему не могло быть больше двенадцати. – В моем мозгу словно включился сигнал тревоги. – Единственная ситуация, в которой агент ФБР могла взаимодействовать с Дином настолько давно, – она работала в команде, которая брала его отца.

Агент Бриггс руководил той группой. Вскоре после этого он начал использовать Дина, сына известного серийного убийцы, чтобы забираться в голову других убийц. ФБР узнала, чем занимается Бриггс, и, вместо того чтобы его уволить, создала официальную программу. Дин переехал в старый дом в городке Куантико неподалеку от базы морпехов. Бриггс нанял человека по имени Джуд, чтобы тот стал опекуном Дина. Со временем Бриггс начал вербовать других подростков с навыками, похожими на таланты савантов. Сначала Лию с ее пугающей способностью лгать и распознавать ложь других. Затем Слоан и Майкла и, наконец, меня.

«Вы работали с агентом Бриггсом, – подумала я, представляя Веронику Стерлинг, – вы были в его команде, может, даже его партнером». Когда я вступила в программу, партнером Бриггса была агент Лок. Может, она заменила агента Стерлинг, а теперь все произошло наоборот.

«Вам не нравится быть заменимой, и вы не любите, когда вас заменяют. Вы здесь не просто для того, чтобы оказать услугу отцу, – мысленно обратилась я к агенту Стерлинг. – Вы знаете Бриггса. Вам не нравилась Лок. И когда-то вы заботились о Дине. Это личное».

– Ты знала, что средняя продолжительность жизни шерстоносого вомбата – от десяти до двенадцати лет? – Похоже, Слоан решила, что я соврала, когда сказала, что в порядке. Чем больше кофе поглотила моя соседка по комнате, тем сложнее ей воздержаться от озвучивания случайных статистических фактов, в особенности когда ей казалось, что кого-то нужно отвлечь.

– Самый долгоживущий вомбат прожил в неволе тридцать четыре года, – продолжала Слоан, привстав на локтях, чтобы посмотреть на меня. Учитывая, что мы делили спальню, мне стоило бы активнее возражать против второй чашки кофе. Но сегодня скоростная болтовня Слоан о статистике меня странным образом успокаивала. Я составляла психологический портрет Стерлинг, но это не помогло мне заглушить мысли о Лок. Может, статистика поможет.

– Расскажи мне больше о вомбатах, – сказала я.

С лицом маленького ребенка, проснувшегося рождественским утром в ожидании чуда, Слоан широко улыбнулась и продолжила говорить.

Ты

Ты волновался, когда увидел ее в первый раз, она стояла около большого дуба, длинные волосы блестели, ниспадая до середины спины. Ты спросил, как ее зовут. Ты запомнил все о ней. Но ничего теперь не важно – ни имя, ни дерево, ни твои нервы. Ты зашел слишком далеко. Ты прождал слишком долго.

– Она будет защищаться, если ей позволить, – шепчет голос где-то в твоем сознании.

– Я ей не позволю, – шепчешь ты в ответ. У тебя пересохло в горле. Ты готов. Ты давно готов. – Я ее свяжу.

– Свяжи ее, – шепчет голос.

Свяжи ее! Заклейми ее! Порежь ее! Повесь ее!

Да, нужно сделать именно так. Вот что ее ожидает. Не следовало ей парковаться так далеко от дома того мужчины. Не следовало бы ей спать с ним, вообще говоря.

Не следовало.

Не следовало.

Не следовало.

Ты поджидаешь ее в машине. Она забирается в салон. Ты готов. У нее сегодня экзамен – и у тебя тоже.

Она закрывает дверцу машины, бросает взгляд в зеркало заднего вида, и на долю секунды ваши взгляды встречаются. Она видит тебя. Ты бросаешься вперед. Ее лицо искажается криком, но ты тут же закрываешь ей рот и нос мокрой тканью.

– Она будет защищаться, если ей позволить, – говоришь ты шепотом на ухо, словно ласковое признание.

Ее тело обмякает. Ты затаскиваешь ее на заднее сиденье и протягиваешь руку за путами.

Связать! Заклеймить! Порезать! Повесить!

Начало положено.

Глава 6

Я проспала до полудня, но, пробудившись, чувствую себя так, будто не сомкнула глаз. Голова болела. Хотелось есть и кофе, а еще, возможно, немного талейнола.

– Тяжелая ночь? – спросил Джуд, когда я вошла на кухню. У него в руке был заточенный твердый карандаш, он заполнял клеточки кроссворда, даже не глядя на меня.

– Можно и так сказать, – ответила я. – Видели агента Стерлинг?

У Джуда слегка дернулась губа.

– Можно и так сказать, – ответил он, возвращая мне мои же слова.

Джуду Хокинсу за шестьдесят. Официально его должность подразумевала, что он присмотрит за домом и за нами. Дом был в превосходном состоянии. Что до пяти тинейджеров, которые в нем жили… Что ж, у нас достаточно еды, наши руки и ноги при нас, а к остальному Джуд относился абсолютно спокойно.

– Агент Стерлинг, похоже, уверена, что поселится здесь, – добавила я. Джуд вписал в кроссворд еще одно слово. Если его и волновало появление агента ФБР более или менее без предупреждения, он этого не показывал. – Это вообще разрешается? – спросила я.