Дженнифер Барнс – Дурная кровь (страница 29)

С ним она улыбалась.

«У твоей мамы всегда был нюх на красивых мужчин. – Слова Ри прозвучали в моей памяти. – Но и на неприятности тоже».

Я попыталась что-то вспомнить, что угодно, о том, в каких отношениях мама была с сыном лидера секты, но в памяти была пустота. Моя жизнь в Гейтере – черная дыра.

Глядя на этот пробел в памяти взглядом профайлера, я задала очевидный вопрос. Что мое подсознание старается забыть так усердно?

Я перешла улицу. Я отстраненно осознавала, что остальные идут следом, что агент Старманс тоже появился в поле зрения и следует за нами на некотором расстоянии.

– Рискну предположить, что у Кейна Дарби проблемы с отцом. – Майкл смилостивился и не стал комментировать мои эмоции. – Добрый доктор был действительно так спокоен, каким казался, – вплоть до момента, когда упомянул отца.

– А что насчет Мэйсона Кайла? – спросила я. – Что почувствовал Кейн Дарби, когда услышал имя Найтшейда?

– Иногда одна эмоция может маскировать другую. – Майкл помолчал. – То, что я ощущал в нашем добром докторе, представляет собой смесь гнева, вины и ужаса. Что бы еще ни было погребено под ними, этот конкретный эмоциональный коктейль Кейн Дарби ощущал и ранее. Эти три эмоции для него сплетены, и они всегда приходят вместе.

– Гнев, что власть у кого-то другого, а у тебя ее нет. – Лия вышла вперед, повернулась, прошлась назад легкой походкой. – Вина, потому что тебя приучили верить, что непокорность – худший грех. – Она развернулась. – И ужас, – тихо закончила она, отвернувшись, – потому что ты знаешь, в самой глубине души, что тебя накажут.

Ты не про Кейна Дарби.

– Другими словами, – перевел Майкл, делая вид, что Лия вовсе не дала нам только что взглянуть на свои самые страшные шрамы, – у доброго доктора проблемы с отцом.

Как и Лия, Кейн Дарби вырос в секте. Судя по тому, что он отрицательно высказывался об отце, я предположила, что он, как и Лия, покинул секту.

Но ты не уехал из города. Не оборвал связи. Ты не начал заново.

– Между Кейном Дарби и мамой была связь, – призналась я. Лия говорила честно. Самое меньшее, что я могла сделать, – ответить тем же. – Я мало помню, но, судя по тому, что мне удалось понять… – Я закрыла глаза, вспоминая мамино лицо, и ощутила, как сжимается горло, не пропуская слова. – Возможно, она любила его.

Мгновение тишины, а потом Слоан решила заполнить паузу:

– Считая консьержа на входе и случайные встречи, мы поговорили с дюжиной жителей Гейтера за последние три часа. И из всех, с кем мы говорили и за кем наблюдали, есть только один человек, которого мы идентифицировали как имевшего близкие отношения и с Найтшейдом, и с матерью Кэсси.

Кейн Дарби. Я пыталась вспомнить хоть что-то еще о нем, может, я видела его в детстве, хотя бы мельком.

– Когда родителей Найтшейда убили, Дарби-младшему было десять лет, – прокомментировал Дин.

– А мне было девять, – небрежно возразила Лия, – когда я убила человека. Дети способны на ужасные вещи, Дин. Ты сам знаешь.

«Иногда, – подумала я, взглянув на мир глазами Лии, – тебе приходится становиться монстром, чтобы выжить».

Я вспомнила Лаурель, которую держали в заточении вместе с мамой, Кейна Дарби, выросшего под пятой отца, Найтшейда, чьи родители были убиты в собственном доме. А потом я вспомнила о пробелах в собственной памяти, о том, сколько раз мои представления о собственном детстве оказывались ложью.

– Нам нужно узнать больше про Кейна Дарби, – сказала я, ощущая, как переворачивается все в животе, а в моих мыслях складывается план. – И я думаю, я знаю, как это сделать.

Ты

Ты должна была предусмотреть, что до этого дойдет, что Кэсси вспомнит. Колесо вращается. Кости брошены.

Мастера попросят тебя вынести приговор – это вопрос времени.

Ты не выказала слабости, когда Пять сказал тебе о прибытии твоей дочери в Гейтер, не выдала, что его слова попали в цель. Но в часы, которые последовали за этим, ты ощущала, как приближается сдвиг, ощущала, что вот-вот станешь кем-то другим.

Чем-то другим.

Когда послушник – уже не ученик, еще не Мастер – приходит, чтобы предъявить свою работу на твой суд, чтобы добавить бриллиант к коллекции на твоей шее, ты готова.

Этот юн. Он жаждет твоего восхищения. Ты можешь им воспользоваться.

Ты слушаешь. Ты подталкиваешь его. Ты слегка касаешься его груди, обводя символ – семь кругов вокруг креста. Ты шепчешь на ухо ученику.

– Ты сильный, – шепчешь ты. – Ты станешь лучшим среди них, если выберешь правильную цель.

Ты предлагаешь ему бессмертие, если он окажется достоин. Если он сделает, как ты говоришь.

Лорелея содрогнулась бы от твоих слов – и от твоего плана. Но Лорелеи здесь больше нет. Кэсси нужна не Лорелея.

Ей нужна Пифия.

Ей нужно чудовище.

Ей нужна ты.

Глава 37

Нагнав нас, агент Стерлинг отослала остальных в отель – всех, кроме Дина и меня. Я рассказала ей, что хочу сделать. Она заставила меня описать плюсы и минусы. Она заставила меня пройтись по ним снова и снова. Она выслушала мои аргументы и наконец согласилась. Мы втроем вернулись к живописному синему домику, где я когда-то прожила год. Если не возникнет непредвиденных трудностей, возможно, нынешний его обитатель разрешит мне заглянуть внутрь. Если повезет, мы сможем выбить из меня еще пару воспоминаний.

Возможно, агенту Стерлинг в итоге придется покончить с маскировкой и обратиться к Кейну Дарби напрямую, как агент ФБР. В конце концов, мы можем напрямую расспросить его о Найтшейде и о моей матери. Но для начала нам нужно понять, с кем мы имеем дело, а эта информация была погребена в моей памяти.

Меньше года назад я отправилась с Дином в дом, где он жил в детстве. Я опустилась на колени в грязь вместе с ним, ища инициалы матери на досках старого забора. Тогда мне даже не приходило в голову, что однажды он отплатит мне услугой за услугу.

– Может, нужно было взять с собой Таунсенда.

Комментарий Дина заставил меня поднять бровь.

– Чтобы он мог отпускать неуместные комментарии с целью разрядить обстановку? Или чтобы он смог в точности сказать тебе, что я чувствую?

Дин тщательно обдумал ответ.

– Выбираю вариант, который не заставит тебя произнести речь о том, что ты и сама можешь о себе позаботиться.

Я фыркнула и подошла к парадному крыльцу. Когда я поднималась по ступенькам, одна скрипнула.

– Попалась! – Я прыгаю со ступеньки на крыльцо и обнимаю маму, прежде чем скрип выдает меня.

– Наоборот. – Мама поднимает меня и переворачивает вверх ногами. – Это я тебя поймала!

– Кэсси. – Голос Дина развеял воспоминания. Сначала я подумала, что он переживает за меня, но потом осознала происходящее и поняла, что его больше насторожил человек, открывший мне дверь.

– Шейн, – сказала я, глядя на внука Ри. Почему-то я не ожидала, что дом окажется жилым. – Не знаю, помнишь ли ты меня, но я когда-то здесь жила.

Шейн смотрел на меня с такой же сильной неприязнью, как тогда, в музее.

– И?

– Я хотела бы пройтись по дому, – ответила я. – Не знаю, сколько бабушка тебе рассказывала…

Прежде чем я успела договорить, Шейн вернулся в дом. Он позволил двери со стуком закрыться, но не запер ее. Я приняла это как приглашение и протянула руку к дверной ручке.

Когда Шейн осознал, что я прошла в дом следом за ним, он одарил меня долгим взглядом.

– Раньше ты не была такой смелой.

– А ты не был таким угрюмым.

Шейн фыркнул.

– Знаешь, Рыжая, как говорят: просто станцуй это.

Когда я услышала мамины слова из его уст, меня словно пронизало электричество. Это было по-настоящему. Мы с мамой не просто жили здесь. Мы пустили корни. Мы создали связи. Нам было что терять, когда мы снова пустились в путь.

– Хочешь осмотреться? – сказал Шейн, и его неприветливый тон чуть смягчился. – Вряд ли я тебя остановлю. Я тут просто живу.

Не говоря ни слова, я приняла приглашение Шейна и двинулась в обход по дому. Прихожая. Кухня. Маленькая спиральная лестница. Еще до того, как я поднялась наверх, я вспомнила, что наверху окажутся две спальни. Когда я оказалась перед дверью комнаты, которая принадлежала маме, воспоминания обрушились на меня, как приливная волна.

Кошмар. Темно. Мне нужна мама. Но мамочка не одна.

– Я тебя не заслуживаю. – Мама повернулась спиной к Кейну. – Я говорила тебе, что за человек мой отец. Я не говорила тебе, что у меня есть младшая сестра. Я оставила ее в том аду и не смотрела назад.

Я тру уголки глаз. Сестра? У мамочки нет сестры. Только я.