Дженнифер Арментроут – Ярость и разрушение (страница 62)

— Круто.

Я уставилась на шлем, а затем взглянула на Зейна, подумав о патрулирующих улицы Стражах — о Моргане и Грине и всех других, которых я не знала.

— Мне очень жаль насчёт Моргана. Не помню, говорила ли я это, но если вдруг нет, то мне очень жаль.

— Спасибо, — он оглянулся на особняк. — Ранее сказанное мной не изменилось. Очередное имя в списке скорби. Просто не думал, что очередное имя сменит последнее столь быстро.

— Я тоже, — призналась я.

Желудок скрутило от мыслей о парке и ужине, и о нас в той аллее, в то время как…

— Думаю, я знаю, о чём ты думаешь.

Он мельком бросил взгляд в небо, обнажив горло. Ночь была облачной, поэтому звёзд я не увидела.

— И если я прав, то я тоже думаю об этом.

Я сильнее сжала пальцы на шлеме. Я не хотела говорить, о чём думала.

Всё ещё запрокинув голову в небо, он закрыл глаза и обхватил шлем своими большими руками. Мне показалось, что он тоже не хотел произносить эти слова. Он открыл глаза.

— Надевай шлем и забирайся на мотоцикл. Пора убираться отсюда.

Я натянула шлем и затем, спустя несколько секунд тщетных попыток, поняла, как забраться на мотоцикл, при этом не выглядя идиоткой. Я забралась на сидение позади Зейна, и когда подняла глаза, увидела, что Зейн тоже уже надел шлем.

Он постучал по чему-то сбоку своего шлема и подождал несколько секунд, а потом протянул руку к моему шлему и на что-то нажал сбоку. Внезапно внутри шлема раздался его голос.

— Тебе придётся держаться за меня.

Прикусив губу, я положила руки на его бёдра и попыталась проигнорировать какими твёрдыми они были. Я понятия не имела, почему ранее в аллее было так просто держаться за него как возбуждённый осьминог, а теперь это казалось странным, подобно блужданию в лабиринте во мраке.

Повисла пауза.

— Тебе надо держаться крепче, — веселье окрасило его голос, и я закатила глаза. — И придвинься ближе, иначе, как только этот «Дукати» сорвётся с места, тебя скинет.

— Говоришь так, словно если это случится, это будет твоей виной, — парировала я, но сильнее прижала руки к его бёдрам. — И если я придвинусь ближе, я буду ехать на твоей спине как школьный рюкзак.

— Никогда не думал, что услышу такое от тебя, — его голос затрещал сквозь микрофон.

— Всегда пожалуйста.

В динамике раздался его смешок, и в следующий миг его руки оказались на моих руках. Он подтянул меня, и мои бёдра плотно прижались к его ногам, а руки обвили талию.

— Хочешь поехать быстро? — спросил он, и мне показалось, что его голос прозвучал глубже, более хрипло.

Жар в центре моей груди запылал ещё ярче.

Я окинула взором подъездную дорожку, не в силах увидеть что-либо сквозь тонированный щиток.

— Конечно.

— Хорошо, — он провёл руками по моим ладоням, сцепленным на его животе. — Держись.

Двигатель под нами ожил, его урчание скользнуло верх по моим ногам. Я начала было отстраняться, но мотоцикл сорвался с места, помчавшись по дороге. Я проглотила крик удивления.

Сердечный пульс подскочил. Я ухватилась за Зейна, словно вся моя жизнь зависела от этого. Как бы так оно и было. Ветер хлестал вокруг нас, все звуки были поглощены рёвом двигателя. Я надеялась, что Зейн мог видеть куда он едет, потому единственное, что видела я, это дымку темноты и скорости.

Страх струйкой засочился по мне, усилившись, когда Зейн свернул на главную дорогу, и я выругалась от того как накренился мотоцикл в то время как мы набирали скорость. Но мотоцикл выровнялся и моё сердце успокоилось. Это напомнило мне ночь, когда Зейн помог мне полетать.

Это очень было похоже.

Хлещущий ветер. Чувство невесомости. Вакуум от скорости и принесённая вместе с ними пустота. Сидеть сзади на мотоцикле было подобно освобождению, и я хотела насладиться этим без терзающего пламени вины. Вины, что я не испытала перед лицом Фэй, но сейчас она порывалась поглотить меня. И хотя я не произнесла это вслух, как и Зейн, всё несказанное между нами никуда не исчезло. Неважно, какой свободой насытил меня ветер, истины это не изменило.

Сегодня ночью мы потеряли смысл нашей цели. Мы слишком долго пробыли в том ресторане и ещё дольше в аллее. Предвестник знал это, и Морган стал посланием, что он знал то, что никто из нас — ни Зейн, ни я, — не хотели признавать.

Мы делали ошибки… и кто-то умирал.

ГЛАВА 23

Натянув длинную майку, которая была на два размера больше и в которой я спала, потому что она была слишком большой, чтобы носить повседневно, я вышла из ванной и забралась под одеяло. Я знала, что уснуть мне не получится, несмотря на позднее время и моё психическое и физическое истощение. Я была слишком взвинчена, а в голове крутились сотни разных мыслей.

Сегодняшний день временами был чудесным, а временами — ужасным, и я испытала всё, начиная с апатии до ужаса. И хотя мне предстояло со многим разобраться — с тем, что я сотворила с Фэй, моими чувствами за ужином с Зейном, скорбью и чувством вины, связанными со смертью Моргана — я знала, что Зейн тоже многое из этого испытывал.

Я хотела пойти к нему, но не знала, мудрым ли решением было это. Я повернула голову и посмотрела на старый мамин любовный роман. Я до сих пор не могла поверить, что мой отец побывал здесь, а я даже не знала. Я начала грызть большой палец. Не то, чтобы я была против денег, но было бы… было бы хорошо вновь увидеть его. У меня были вопросы. Много вопросов. Мне нужно было узнать больше о Предвестнике, и почему он говорил о нём так, словно он принесёт людям разрушение на апокалиптическом уровне. Насколько нам было известно, он не нападал на людей. Я хотела, чтобы он подтвердил мои догадки о шипах — что они были ангельского происхождения.

Я выключила прикроватную лампу и поглубже зарылась в постель, натянув одеяло по самый подбородок. Стоило мне закрыть глаза, как сразу же появилась мысль, что было бы, если бы мы не пошли с Зейном на ужин? Что если бы мы не отвлеклись друг на друга на той аллее?

Был бы Морган всё ещё жив? Или его всё равно бы убили и выставили на обозрение в каком-нибудь другом месте? Во мне не было ни тени сомнения в том, что его распяли в качестве послания нам.

Я прямо у вас под носом.

Вот о чём в нём говорилось.

Но я никак не могла понять, почему Предвестник не явит себя? Чего он пытался достигнуть? Это было очень похоже на ожидание, но ожидание чего? Я понятия не имела.

Тихий стук вырвал меня из потока мыслей. У меня перехватило дыхание, и я приподнялась на локти.

Дверь со скрипом приоткрылась, и тонкая полоса серебристого света просочилась в комнату.

— Не спишь? — спросил Зейн.

— Неа, — ответила я. — А ты?

Как только вопрос слетел с моих губ, я задумалась, не бывают ли у меня периоды, когда мой мозг просто-напросто не хочет функционировать правильно.

Зейн не стал указывать на нелепость моего вопроса. Дверь открылась шире, и я увидела контур его тела. Дрожь восприятия прокатилась по мне.

— Компанию составить?

Весь здравый смысл мгновенно умер, растворившись в темноте.

— Да, — прошептала я.

Зейн шагнул внутрь, закрывая собой весь дверной проём. Моё сердце заколотилось, когда он пересёк тёмную комнату. Он замешкался у края кровати, но потом устроился рядом со мной. Я вдохнула и почувствовала привкус зимы на кончике языке.

Долгое время мы молчали.

Тишину нарушил Зейн.

— Сегодня мы наделали ошибок.

Я закрыла глаза. Я не должна была удивляться, что Зейн нашёл в себе мужество озвучить эти мысли первым.

— Знаю.

— Но я не сожалею об этом. Я об ужине, — добавил он. — И о том, что было после, на аллее.

Я резко повернула голову к нему и открыла глаза.

— На аллее ничего не произошло.

— Но должно было.

Я не могла нормально вдохнуть. Я уставилась на его неясный профиль.

— Если бы мы не услышали крик, кое-что произошло бы. Даже после того, как я сказал, что мы должны были заняться хоть чем-то, кроме поисков Предвестника, это случилось бы, — продолжил он. — Ты знаешь это. Я знаю это.

Я отвернулась. Горло пересохло. Огромная часть меня не могла поверить, что он так открыто говорил об этом. Я не знала, должна ли чувствовать упоение от того, что он признал это или обеспокоиться тем, к чему это могло привести.