Дженнифер Арментроут – Война Двух Королев (страница 90)
Прислужница отвела взгляд от Малика, ее внимание устремилось дальше по Большому залу.
— Знаешь ли ты, что помогло мне выжить? — спросила она через несколько мгновений. — Месть.
— Это… весьма банально, — заметила я.
Ее смех был мягким и коротким.
— Как бы то ни было, это правда. И я думаю, причина, по которой это стало таким клише, в том, что месть помогла многим остаться в живых в самые мрачные моменты их жизни. Моменты, которые длятся годами и десятилетиями. Я получу это.
— Подавляющее большинство атлантийцев не имеют никакого отношения к тому, что было сделано с тобой или твоим сыном, — сказала я ей. — И все же ты думаешь, что контроль над Атлантией каким-то образом даст тебе возможность отомстить. Это не так.
— Я… я должна признаться тебе кое в чем. — Кровавая Королева наклонила свое тело к моему. До меня донесся аромат роз. — У меня никогда не было намерения править Атлантией. Мне не нужно королевство. Я даже не хочу его. Я просто хочу увидеть, как оно сгорит. Конец. Я хочу видеть каждого атлантийца мертвым.
***
Слова Миллисенты постоянно крутились у меня в голове. Я не спал с тех пор, как она была здесь. Я не мог перестать думать о том, кем она была, чем поделилась. Я не мог отрицать, что она сестра Поппи. Они были слишком похожи. Черт, если бы их волосы были одного цвета, а у Миллисенты было меньше веснушек, их можно было бы принять за близняшек. А то, что она сказала о Поппи? То, что она сказала, что мне нужно сделать?
Я зарычал во все горло.
К черту.
Даже если бы Поппи была достаточно могущественной, чтобы посеять такой хаос, о котором предупреждала Миллисента, она никогда бы этого не сделала. В ней не было такого зла.
Может Миллисента и была сестрой Поппи, но я не доверял ей. И я не доверял ни единому слову из ее уст.
В коридоре послышались шаги, и я резко поднял голову. Вошел Золотой Мальчик. Один. У него не было с собой ни еды, ни воды.
— Какого черта тебе нужно? — прорычал я, мое горло пересохло.
— Хотел узнать, как у вас дела, Ваше Величество.
— Чушь.
Он улыбнулся, его краска на лице и одежда были такими чертовски золотыми, что он сиял, как лампочка.
— Ты снова начинаешь выглядеть… не очень хорошо.
Мне не нужно было, чтобы этот осел указывал на то, что я и так знал. Голод грыз мои внутренности, и я готов был поклясться, что видел пульс у него на шее.
Но Восставший просто стоял и смотрел.
— Если ты здесь не для того, чтобы рассказать мне о погоде, — пробурчал я, — можешь выметаться к чертовой матери.
Каллум хихикнул.
— Впечатляет.
— Я? — ухмыльнулся я. — Я знаю.
— Твое высокомерие, — сказал он, и низкий гул вырвался из моей груди, когда он шагнул вперед. Его улыбка расширилась. — Ты прикован к стене, голоден и грязен, не в состоянии сделать ничего, чтобы помочь своей любимой девушке, и все равно остаешься таким высокомерным.
Еще один рык когтями впился в мое горло.
— Она не нуждается в моей помощи.
— Думаю, нет. — Он коснулся своей груди. — Она заколола меня вчера. Моим собственным кинжалом.
Из меня вырвался грубый смех.
— Это моя девочка.
— Ты, должно быть, очень гордишься ею. — Он медленно опустился на колени. — Посмотрим, как это изменится.
— Это никогда не изменится, — поклялся я, моя челюсть кипела. — Несмотря ни на что.
Он изучал меня несколько мгновений.
— Любовь. Такая странная эмоция. Я видел, как она уничтожает самых могущественных существ, — сказал он. Слова Миллисенты снова зазвучали у меня в голове. — Я видел, как она придавала другим невероятную силу. Но за все те многие… многие годы, что я прожил, лишь однажды видел, как любовь останавливает смерть.
— Это так?
Каллум кивнул.
— Никтос и его Супруга.
Я уставился на него.
— Ты настолько стар?
— Я достаточно стар, чтобы помнить, как все было раньше. Достаточно стар, чтобы знать, когда любовь — это сила или слабость.
— Мне все равно.
— А зря. Потому что для тебя это слабость. — Эти бледные, немигающие глаза были чертовски тревожными. — Ты знаешь, почему?
Мои губы оттопырились.
— Держу пари, ты собираешься мне рассказать.
— Ты должен был питаться от нее, когда у тебя был шанс, — сказал он. — Ты будешь жалеть, что не сделал этого.
— Неверно. — Я никогда не пожалею о том, что не поставил под угрозу безопасность Поппи. Никогда.
— Это мы еще посмотрим. — Восставший долго смотрел на меня, а затем двинулся с места.
Он был быстр. Я отшатнулся назад при виде блеска стали. Отступать было некуда. Мои рефлексы были дерьмовыми.
Боль взорвалась в моей груди, огненной волной забрав с собой воздух в легких. Металлический привкус мгновенно заполнил мой рот. Я посмотрел вниз и увидел кинжал глубоко в центре моей груди и повсюду красное, стекающее по животу.
Я поднял голову и выругался:
— Промахнулся мимо сердца, тупица.
— Я знаю. — Восставший улыбнулся, выдергивая кинжал. Я зарычал. — Скажите мне, Ваше Величество. Что происходит с атлантийцем, когда в его жилах больше не течет кровь?
Рана словно горела, но внутри меня все было покрыто льдом. Мое сердце вяло забилось. Жажда крови. Полная и абсолютная. Вот что произошло.
— Я слышал, что это делает человека монстром, как Жаждущие. — Поднявшись, он поднес кинжал ко рту и провел языком по пропитанному кровью лезвию. — Удачи.
ГЛАВА 28
Холодное чувство тревоги пробежало по моему позвоночнику, когда я встретилась взглядом с Кровавой Королевой.
— Даже Малика?
— Даже его. — Она потягивала свое шампанское. — Это не значит, что я
— Правда? — с сомнением сказала я.
— Не пойми меня неправильно. Я ненавижу эту женщину и запланировала для нее нечто особенное, но она не та, кто позволил этому случиться. Я знаю, кто действительно несет ответственность.