Дженнифер Арментроут – Война Двух Королев (страница 79)

— И освобождение моего отца.

Кровавая Королева опустила свой бокал, поразительные черты ее лица напряглись.

— Твоего отца?

— Я знаю, кто он. Я знаю, что он у тебя. Я хочу их обоих.

— Кто-то проболтался, — пробормотала она. — Твой отец и твой король в порядке. Они в безопасности.

В безопасности? Я чуть не рассмеялась.

— Я хочу увидеть их.

— Ты еще не заслужила этого, — ответила она.

Заслужила? Эта сущность прижалась к моей коже, угрожая ледяному спокойствию.

— Знают ли люди в этой комнате, кто я?

В ее чертах застыл любопытный взгляд.

— Лишь немногие при моем дворе знают, что ты моя дочь.

Я шагнула вперед, и Прислужницы зашевелились. Избет подняла руку.

— Я не говорю об этом. Знают ли они, что я бог, а не тот Предвестник, о котором ты говоришь?

Она ничего не сказала.

— Как ты думаешь, что произойдет, если я раскрою эту тайну? — спросила я. — Что бы случилось, если бы я сделала это во время твоего фарса с речью и Королевским Благословением?

— Скажи лучше, что, по-твоему, произойдет, если ты это сделаешь? — возразила Избет. — Думаешь, они упадут на колени и будут восхвалять тебя? Приветствовать тебя? Что они больше не будут видеть в тебе Предвестника, о котором предупреждали боги?

— Боги ни о чем таком не предупреждали, — сказала я. — И ты это знаешь.

— Чем, моя дорогая, по-твоему, является пророчество, произнесенное богом, кроме как предупреждением, произнесенным богом? — возразила Избет.

Мои ноздри вспыхнули.

— Я не Предвестник.

Она улыбнулась, когда ее взгляд прошелся по моему лицу.

— Мое милое дитя, я вижу, что кое-что не изменилось.

— Моя безудержная неприязнь к тебе?

Избет мягко рассмеялась.

— Ты все еще не приняла того, кто и что ты есть.

— Я точно знаю, кто и что я есть, — сказала я, игнорируя внезапный прилив страха и беспокойства. — И скоро все, кому ты лгала, узнают правду. Я позабочусь об этом.

— Опять же, чего вы ожидаете от людей, Ваше Высочество? — спросил Малик. — Что они отвернутся от нее? Когда она — все, что они знают и чему доверяют? Вы были Девой, которую они считают либо мертвой, либо изменившейся. Чужак из королевства, которого они боятся.

— Заткнись, — прорычал Киеран.

— Я говорю правду, — ответил Малик. — Они будут бояться ее.

— Вместо того, чтобы бояться ложного бога, стоящего перед ними? Демиса, который украл сущность давно забытого Первородного и использовал ее для убийства стражников Короля Богов? Который допустил убийство бесчисленных детей во время так называемого почетного Обряда? — Я вскинула бровь на Избет. Ее глаза слегка сузились. — Интересно, что они почувствуют, узнав, что даже твое имя не настоящее. — Я тихонько рассмеялась. — Фальшивое, как и Благословение. Как и Обряд и все, что составляет Кровавую Корону. Фальшивое, как и бог, которым ты себя считаешь.

— Осторожно, — предупредила Избет.

— А как насчет других Вознесенных? — подтолкнула я. — Тех, кто не пользуется твоей благосклонностью? Как думаешь, что они сделают, если узнают, что ты не одна из них? Стоит ли нам это выяснять?

Она уставилась на меня, забыв о своем бокале в руке, когда Малик вошел в наше пространство.

— Я бы не советовал поступать так опрометчиво, Ваше Высочество, — сказал он мне, положив свою руку на руку Кровавой Королевы. — Возможно, вы выйдете из любой катастрофы, которую создадите, но многие из тех, кто находится в этой комнате и за ее пределами, не выйдут. Вы этого хотите?

Я уставилась на его руку, на мгновение ошеломленная. Во мне нарастало отвращение, присоединившееся к холодному гневу.

— Как ты можешь даже прикасаться к ней?

Малик поднял плечо.

— А почему бы и нет?

— Ты гребаный ублюдок, — прорычал Киеран, делая шаг вперед.

Я схватила Киерана за руку, останавливая его, каким-то образом став разумной.

Принц посмотрел на Киерана.

— Прошло много времени с тех пор, как мы были рядом друг с другом в течение какого-то времени, так что я это пропущу. Ты, видимо, забыл, что я могу надрать тебе задницу отсюда до Атлантии без единого пота.

Ветреные глаза Киерана засветились.

— Ни хрена я не забыл.

— Хорошо. — Малик улыбнулся. — Теперь ты знаешь, что ничего не изменилось.

Мои глаза переместились на Малика, на эту скучающую, безразличную улыбку, и я позволила своим чувствам снова потянуться к нему. Я прикоснулась к этим толстым щитам, и на этот раз не отпрянула. Я не остановила темное желание найти эти уязвимые места. Я позволила сущности следовать за моими чувствами, позволила силе мягко омыть эти стены, обнаруживая трещины.

Взгляд Малика метнулся к моему, и его ленивая улыбка застыла. Я не остановила себя. Вгрызаясь когтями в эти ментальные стены, я погружала эфир в крошечные щепки слабости. Кровь стремительно стекала с лица принца, пока я разрывала эти трещины. Стекло выскользнуло из его пальцев, когда я разбила его щиты.

Эмоции хлынули наружу, сырые и необузданные, когда Малик, спотыкаясь, отступил в сторону — дикая, кружащая голову смесь, которая была почти слишком быстрой и хаотичной, чтобы в ней разобраться. Почти. Я уловила сладковатый осадок мимолетного веселья и скопившегося кислотного гнева. Малик вздрогнул, согнулся в талии, зарывшись пальцами в волосы. Прислужницы вмешались, закрывая его от посторонних глаз, пока я продолжала вытягивать из него эмоции. Я почувствовала нотки кислинки и терпкого привкуса. В равных долях стыд и печаль, но именно кинжально-острая горечь преобладала над всем остальным. Страх, переросший в непрекращающуюся панику.

Я отпрянула назад, отшатнувшись от дыр, оставленных в его щитах. Он поднял голову. Из его носа текла струйка крови. Жгучая боль ослабла, превратившись в тупую, пульсирующую тяжесть, пока он смотрел на меня.

— Уведите его отсюда, — приказала Избет отрывистым голосом. Два стражника шагнули вперед. Один из них схватил его за руку.

Малик стряхнул их.

— Я в порядке, — прохрипел он, но не стал сопротивляться, когда они развернули его. Когда он уходил, его шаги были шаткими.

— И кто-нибудь, уберите этот беспорядок, — огрызнулась она, ее темные глаза вспыхнули от гнева. — Это было нехорошо с твоей стороны, дочь. В конце концов, он твой шурин.

— Он сам напросился, — с усмешкой сказал Киеран.

— Возможно. — Избет отошла в сторону, пока слуга поспешно убирал осколки стекла. Она глубоко вздохнула, и слабый блеск исчез из ее глаз. Напряжение покинуло ее рот. — Как я уже говорила, нам нужно многое обсудить. Эту войну. Королевства. Истинного короля. Вот почему я позволила тебе войти в столицу.

Все еще взволнованная эмоциями Малика, я сказала:

— Ты хочешь поговорить? Этого не произойдет, пока не освободишь Кастила и моего отца.

Смех Кровавой Королевы был подобен перезвону ветра.

— Моя дорогая, подумай, о чем именно просишь. Ты хочешь, чтобы я отказалась от рычага — единственного, что удерживает тебя от невероятно безрассудного и глупого поступка? То, о чем ты будешь сожалеть? Ты должна благодарить меня.

Я отпрянула назад.

— Благодарить? Ты в своем уме?

— Ты моя дочь, Пенеллаф. — Ее рука вырвалась и обвилась вокруг моего подбородка. На этот раз я предупредила Киерана и Ривера поднятой рукой. Ее хватка не была болезненной. Ее прикосновение не было теплым, но и не холодным, как у Вознесенных. — Я носила тебя в своем чреве и заботилась о тебе, до тех пор, пока это не стало для меня небезопасным. Вот почему я терплю от тебя то, что не позволила бы другим. — Ее глаза снова вспыхнули. — Вот почему я дам тебе… только тебе… то, что ты еще даже не успела заслужить. Но ты должна сделать выбор. Либо ты увидишь своего короля, либо своего отца. Не обоих.

— Я хочу и того, и другого.

— Это не вариант, Пенеллаф. — Ее глаза буравили меня. — И скоро не будет ни того, ни другого. Так что делай свой выбор, и делай его быстро.