Дженнифер Арментроут – Тень и искры (страница 117)

– Погоди. Это искра жизни твоего отца. Не значит ли это, что мы… родственники?

Эш усмехнулся.

– Боги богов, нет. Это все равно что взять чью-то кровь. Это не означает, что вы породнились.

– О, хвала богам. Потому что это было бы…

Я замолчала при виде любопытных взглядов, ждущих от меня продолжения. Я прочистила горло.

– Просто… не могу придумать, что еще может означать мой дар. Как он может помочь. Твой отец… его душа тоже была уничтожена?

Я подумала, что если нет, то стоит рискнуть и связаться с ним, даже если самому Эшу запрещено это делать. И тут меня осенило.

– Если ты не мог сам вступить с ним в контакт, то уже направил бы к нему кого-то.

– Его душа не уничтожена. – Кожа Эша истончилась, в его глазах завихрился итер. – В Колисе все еще остается Смерть, как и в моем отце сохраняется немного Жизни. У Колиса достаточно силы, чтобы захватить и удерживать душу. Душа моего отца у него.

– Боги, – вымолвила я. Мне стало дурно, и я на миг закрыла глаза. – А твой отец сознает свое положение?

– Не думаю, хотя не уверен – может, я убедил себя в этом, чтобы было легче, – признался он. Прошло мгновение, и итер в его глазах затих. Эш глубоко вздохнул и взглянул на Эктора. – Теперь мы знаем, почему маки вернулись.

– Что? – Я перевела взгляд с одного на другого.

Эш посмотрел на меня.

– Помнишь, я рассказывал тебе о цветах?

– О темпераментном растении, которое я тебе напоминаю?

Рейн прикрыл ладонью смешок, а Эш кивнул.

– Они не такие, как маки в царстве смертных. Не считая отравленных иголок, они скорее красные, чем оранжевые, и в Илизиуме растут гораздо обильнее. Боги… – Он провел большим пальцем по нижней губе. – Их не было сотни лет, но через несколько дней после твоего прибытия один расцвел в Красном лесу.

Я вспомнила, как он пересекал двор и в одиночку входил в Красный лес, причем не один раз. Так вот что он проверял.

– Но я ничего не сделала.

– Не думаю, что тебе нужно что-то делать, достаточно просто находиться здесь, – сказал Нектас, потирая спину Джадис, которая вертелась у него на руках. – Твое присутствие медленно возвращает жизнь обратно.

Это… невероятно, но тут мне вспомнились слова Эша.

– Ты сказал, что отсутствие Первозданного Жизни уже ощущается в царстве смертных.

Он кивнул.

– То, что вы называете Гнилью. Это же происходит и в Стране теней. Это последствие того, что Первозданного Жизни больше нет.

Я воззрилась на него, а мое сердце словно остановилось. Поначалу в голове было пусто – совершенно пусто. Наверное, я неправильно расслышала. Или не так поняла.

– Гниль – это следствие окончания сделки, которую твой отец заключил с Родериком Мирелем.

Эш положил руку на выщербленный стол.

– Сера, это не имеет никакого отношения к сделке.

Я была потрясена до самой глубины души.

– Не понимаю. Это началось после моего рождения. Погода тоже начала меняться. Засухи, град. Зимы…

– Сделка имела срок. То, что мой отец сделал с климатом, – неестественно. Так не могло продолжаться вечно. – Эш пытался поймать мой взгляд. – Но это означает, что климат вернется к тому, что было раньше, – четкой смене сезонов, как в некоторых областях царства смертных. Конечно, вряд ли в Ласании будет так холодно, как в Айрелоне, ожидать слишком суровой погоды не стоит.

Мое сердце забилось быстрее. В ушах возник гул. Я едва расслышала слова Сэйона:

– На погоду влияет то, что сделал Колис. Вот почему в царстве смертных она стала неустойчивой, участились засухи и бури. Это следствие нарушения равновесия.

– Сделка не имеет никакого отношения к Гнили? – прошептала я.

Эш покачал головой. Мне хотелось отрицать то, что он утверждал. Верить, что это какая-то хитрость.

– А ты думала, что они связаны? – спросил Эш.

У меня задрожали ноги.

– Мы знали, что срок сделки заканчивается с моим рождением. Именно тогда появилась Гниль. Так считалось, поколение за поколением. Что когда сделка закончится, все станет как было до нее.

– И стало, – согласился Эш. – Погода вернулась к первоначальной, какой была в те времена. Но, как объяснил Сэйон, из-за нарушения равновесия она стала более неустойчивой. Необычные погодные явления происходят по всему царству смертных.

– Похоже, появление Гнили – простое совпадение, – заявил Рейн. – А может, она связана с твоим рождением и тем, что сделал отец Никтоса. Может, появление искры жизни запустило какой-то процесс. Но почему из-за этого стала портиться земля – непонятно.

Эш наклонился ко мне.

– Но это не входило в сделку, которую заключил мой отец. То, что происходит в Ласании, случилось бы в любом случае. В конце концов это распространится по всему царству смертных, равно как и по всему Илизиуму.

– Знаешь что? – вмешалась Эйос. Я повернула голову к ней, и наши взгляды встретились. – Мне кажется, Рейн что-то понял. Может, это имеет отношение к сделке, но не так, как ты думаешь.

– Что ты хочешь сказать? – спросил Эш, глядя на богиню.

– Может, Гниль – последствие деяний Колиса – не проявлялась так долго потому, что в роду Мирелей жила искра жизни. Я хочу сказать, что царство смертных гораздо уязвимее к действиям Первозданных. Отсутствие Первозданного Жизни должно было сказаться уже давно, верно? – Эйос оглядела стол. Некоторые согласно кивнули. – Искра жизни в каком-то смысле была защищена в вашем роду. Находилась там, но… когда ты родилась, искра перешла в смертное тело – уязвимое и имеющее конечный срок.

– Ты имеешь в виду мою смерть, – хрипло сказала я.

Эйос поморщилась.

– Да. А может, нет, – быстро добавила она, когда я вздрогнула. – Может, искра жизни ослабела в смертном теле и больше не может сдерживать последствия действий Колиса. – Она слегка пожала плечами. – Или я полностью ошибаюсь, и просто не обращайте на меня внимания.

– Нет. В твоей идее что-то есть, – задумчиво произнес Эш и переключил внимание на меня. Мне стало нехорошо. Мгновение он изучал меня. – Сера, что происходит?

Я не могла ответить.

– Ты не просто удивилась. – В его радужки просочился итер. – Ты переживаешь слишком сильно, это не может быть растерянность из-за недопонимания.

Недопонимание? Меня сотряс хриплый смех. Должно быть, Эш улавливал мои эмоции, читал их, но в этот момент мне было все равно. Вряд ли он мог точно определить, что именно я чувствую.

Дрожь распространилась по телу, лишая меня возможности отрицать его слова.

Все встало на свои места. В тот день в Красном лесу я поняла, что происходящее в Стране теней напоминает распространение Гнили в Ласании – серая, высохшая трава, голые скрученные ветви, вонь гнилой сирени, пропитывающая мертвую почву.

Но это означало… если сделка не связана с Гнилью, я ничего не могу сделать. Что еще хуже, она распространится по всему царству смертных. И если Эйос права, это из-за моего рождения. Потому что искра теперь живет в теле, которое в конце концов умрет, унеся ее с собой. Часы, которые вели обратный отсчет, подводили не к завершению сделки. А к моему концу.

Прижав руку к животу, я встала, не в силах больше сидеть, и отошла от стола.

– Сера. – Эш повернулся ко мне. – Что происходит?

Я убрала с лица волосы, дергая пряди. Я не видела Эша. Не видела никого в комнате. Перед глазами стоял образ Куперов, лежащих на кровати, пока над ними роились мухи. А потом я подумала о других семьях. Сотни тысяч, миллионы бедных семей.

– Я считала, что могу это остановить, – прошептала я. Горло горело. – Так я провела всю… свою жизнь. Мои мысли. Все, что я делала. Одиночество. Проклятая вуаль Избранной. Тренировки… Всё впустую. Проклятая подготовка. – Я провела руками по лицу. – Это стоило того. Я бы спасла свой народ. Неважно, что в итоге случилось бы со мной…

Эш внезапно оказался передо мной, его холодные ладони прижались к моим щекам.

– Неужели вы полагали, что исполнение сделки остановит Гниль?

У меня вырвался придушенный смешок.

– Нет. Мы думали…

«Заставь его влюбиться.

Стань его слабостью.