Дженнифер Арментроут – Сила (страница 40)
Я даже не могла заставить себя произнести это: понимала, что прозвучит дико. Я хочу сказать, что многие вещи, о которых я когда-то думала, были просто безумными старыми мифами и, честно говоря, не особо правдоподобными, но это… Не может быть.
— Ты спрашиваешь, являюсь ли я Горгоной?
Сердце ухнуло куда-то вниз.
— Когда-то я была совсем другой. Я была жрицей в храме Афины, но потом меня нашел Посейдон.
Ее улыбка исчезла, и одна из тугих прядей, у виска, всколыхнулась, а затем вытянулась. Кончик пряди не был обычным. О боги. Его заменяла голова маленькой змеи. Я изумленно увидела, как она открыла рот и зашипела, обнажив раздвоенный язык.
Библиотекаршей была Медуза.
— Он забрал у меня то, что никогда ему не принадлежало, а Афина, будучи богиней логики и ума, превратила меня в монстра. — Скривив верхнюю губу, женщина фыркнула. — Отлично она рассудила. Я была наказана за действия Посейдона.
— Это несправедливо, — только и смогла ответить я.
— Так поступают боги…
Я по-прежнему не верила, что вижу ее наяву.
— Но я думала, что вы… — о боже, как же это сказать? — я думала, что вас убили.
— Этот маленький паршивец? Персей? Я тебя умоляю. — Медуза рассмеялась. — Без своего папочки Зевса он не мог разобраться даже с кучкой котят, лишенных когтей.
Я открыла рот, но на самом деле не знала, что на это ответить.
— Ты невероятно наивна. — Она ущипнула меня за нос холодными пальцами. Я заморгала. — Это мило. Не чрезмерно. Но мило.
Мои брови поползли на лоб. Меня только что ущипнула за нос Медуза? Что еще случится в этой жизни?
— Есть мифы, а есть правда. Персей, который меня обезглавил, — безусловно, миф. В то время люди нуждались в герое. Боги дали им его. Ну, если точнее, его дал им Зевс, скорее всего, чтобы позлить свою жену, учитывая то, что маленький полубог был его нагулянным потомком. — Крошечный змеиный завиток зашипел и переместился на ее щеку. — Персей пытался меня победить. Но ему это не удалось.
Голос вернулся ко мне через пару секунд.
— Что вы делаете здесь, в библиотеке Ковенанта?
— Своего рода наказание. — Она пожала плечом. — У меня проблемы с управлением гневом.
— О, — выдавила я.
Она повернулась боком.
— Когда моя кожа становится зеленой, это не очень хороший знак.
В этом… в этом был смысл. Как в «Невероятном Халке».
— А… э-э, ваши глаза? Они превращают людей в камень?
— Ты узнаешь ответ на этот вопрос через несколько секунд. — Она развернулась к голой мраморной стене и махнула рукой.
Воздух, казалось, зарябил и наэлектризовался. Мою кожу начало покалывать. Стена исказилась, а затем по ней прошла быстро расширяющаяся трещина. Передо мной появилась деревянная дверь с вертикальными филенками, скрепленными темным металлом. Послышался скрип петель.
— Твой отец велел тебе найти меня, потому что я не библиотекарь, Джозефина. — Медуза проскользнула в дверь. — Мое наказание заключалось в том, чтобы стать Стражем, на которого впоследствии будут ровняться другие Стражи. Когда-то я охраняла сокровища и несметные богатства. Иногда это был важный человек или сущность, которой суждено было стать великой, а теперь… вот это.
Сделав глубокий вдох, я последовала за ней в огромную комнату. Когда я огляделась, по спине пробежала дрожь. Через каждые несколько метров на стенах горели факелы, отбрасывая мягкий танцующий свет на десятки и сотни каменных статуй.
Это были не обычные статуи. Это были люди. Некоторые стояли прямо; другие застыли на корточках; многие закрывали глаза руками или сжимали оружие. У всех на лицах навеки застыл ужас.
Ага. Эта часть мифа была правдой. Взгляд Медузы превращал в камень.
Я поспешно проскочила мимо статуй, стараясь не слишком обращать на них внимание. Медуза прошла через арку еще в один коридор. Его стены покрывали такие же мерцающие глифы, как те, которые я видела на Сете. Символы, означавшие непобедимость, мужество, силу и могущество.
— Иди сюда, — позвала Медуза, подходя к серебряной двери. В ее центре была молния. — Время пришло.
— Время для… — Когда она открыла дверь, я запнулась и уставилась вперед с широко раскрытым ртом.
Прекрасный и яркий солнечный свет заливал луг, покрытый красочными фиолетовыми и синими цветами. Деревья вздымали ветви в синее небо, напомнившее мне цвет глаз моего отца… когда у него были глаза. Словно по принуждению, я шагнула вперед и вошла в дверь, туда, где… я даже не знала, куда вхожу, но понимала: это уже не часть библиотеки. В воздухе стоял какой-то сладкий запах, с прядями волос играл теплый ветерок. Сделав резкий вдох, я медленно повернулась вокруг своей оси. Здесь ощущалась мощная энергия; она витала всюду, просачиваясь в мою плоть и кровь.
— Где я? — спросила я.
— Ты стоишь у одного из входов на Олимп. — Медуза повернулась и широко развела руки. — Это место и другие подобные ему должны защищаться любой ценой. Если Титаны или Богоубийца обнаружат эти ворота, они смогут попасть на Олимп.
— Богоубийца?
В мыслях пронеслось все, что я знала о двух Аполлионах и о том, как был создан Богоубийца. Им стала Алекс, но предполагалось (я так думала), что, когда закончится ее смертная жизнь, она больше не будет Богоубийцей. Именно поэтому она должна была умереть.
— Богоубийцы больше нет.
— Хмм, — протянула Медуза. — Разве?
Я посмотрела на нее, но не успела ничего спросить: поляну озарила внезапная вспышка, ненадолго ослепившая меня. Когда все закончилось, я ахнула и прижала руки ко рту. На лугу, в нескольких метрах, стояло самое красивое животное, которое я когда-либо видела. Крупная лошадь, выше меня ростом, трясла белой гривой и размахивала хвостом. Такое гордое и сильное существо мне еще не доводилось видеть. Большие изящные крылья, видневшиеся по бокам лошади, росли прямо над мощными передними ногами.
— О, боже. — Я потянулась к Пегасу, но тут же отдернула руки. — Я хочу прикоснуться к нему. Я могу к нему прикоснуться? Могу ведь, да?
Медуза посмотрела на меня, и над очками показалась одна бровь.
— Если он не захочет, чтобы его трогали, он даст тебе знать.
Возможно, ударит меня в лицо, но это того стоило. Медленно, словно зачарованная, я подошла к великолепному существу. Сердце заколотилось быстрее — Пегас опустил массивные крылья и опять тряхнул тяжелой гривой. Все так же медленно я положила руку на его бок. Мышцы под ладонью напряглись, но существо не лягнуло меня, когда я провела по его сильной спине.
В горле встал ком. Я даже не знаю почему, но мне захотелось плакать. Ведь это было намного лучше, чем посещение фермы лам или что-то в этом роде. Я прикасалась к
— Он… — я сглотнула. — Он прекрасен.
— Да, — раздался за моей спиной голос Медузы.
— Что он здесь делает?
— Они всегда приходят, когда у ворот что-то происходит, — объяснила она. — Пегасы — любопытные существа, иногда даже социальные. Их кровь обладает парализующим свойством, которое используют нимфы.
— Я видела это в действии, — с дрожью сказала я, глядя, как повергающее в трепет существо отходит от меня и направляется к деревьям. Мне хотелось последовать за ним, возможно, даже обнять его, но я решила не испытывать судьбу. — А больше никаких… существ не будет?
— Я не думаю, что мы настолько здесь задержимся. — Медуза снова махнула рукой, и земля затряслась.
Я расставила ноги и приготовилась к чему-то ужасному. Пегас же, пасущийся неподалеку, выглядел спокойным. Чувствуя, как колотится сердце, я посмотрела вниз. Цветы дрожали. Земля разверзлась, во все стороны полетели мелкие камушки. Медузу и меня окружили внезапно появившиеся двенадцать мерцающих колонн. Когда свечение погасло, я увидела двенадцать каменных бюстов, стоящих на пьедесталах.
— Это Пантеон. — Медуза шагнула вперед. — Они представляют богов-олимпийцев. На каждом бюсте есть их амулеты, которые понадобятся детям богов для победы над Титанами.
Ничего себе! Поворачиваясь, я останавливала взгляд на каждом бюсте. Вот почему Аполлон велел мне найти библиотекаря, а точнее, Медузу. Она охраняла ворота и эти амулеты.
Заметив каменный бюст отца, я подошла к нему. С шеи свисала маленькая золотая арфа, размером с мою кисть.
Арфа. Даже не настоящего размера. Серьезно.
У Артемиды был лук. У Посейдона — трезубец. Перед Афиной лежало копье. Перед Деметрой стоял незажженный факел. На бюст Аида был надет шлем, а у меня была… арфа. Ну, наверное, все не так уж плохо: перед Афродитой лежала морская ракушка. Но я все равно понятия не имела, что делать как с ракушкой, так и с арфой.
Было грустно видеть амулеты, к которым никогда не прикоснутся. Никто не поднимет скипетр Зевса. И щит Ареса. Я не знала их детей, но в воздухе витало тяжелое чувство утраты.
— Так много потерянных жизней, — пробормотала Медуза, угадывая мои мысли. — И еще много их будет потеряно.
Я вздрогнула, но не потому, что меня испугали ее слова, а из-за того, что это была правда. Сделав глубокий вдох, я потянулась к золотой арфе. Когда пальцы приблизились к ней, в кончиках началось покалывание — тело как будто осознавало важность амулета.
— Сейчас не время, — напугав меня, сказала Медуза. Она стояла рядом. — Как только ты возьмешь этот амулет, его нельзя будет вернуть.
— Ладно. — Я посмотрела на нее. — Мои силы освобождены…
— И если ты его возьмешь, у тебя будет больше эфира, чем у любого существа в смертном мире. — Завитки на ее голове завибрировали, появилось еще больше крошечных змеиных голов. Жуть. — Ты станешь невероятно могущественной и еще более желанной для Титанов и остальных.