Дженнифер Арментроут – Сила (страница 19)

— Послушай, я только хотел сказать…

Я развернулся к Солосу, поднырнул и сделал ему подсечку под колено. Он рухнул навзничь. Пресекая любые резкие движения, я наступил на его горло: достаточно медленно, чтобы позволить обхватить мой ботинок руками, но с такой силой, чтобы он понял, что уже достал меня. Двое Стражей издалека смотрели в нашу сторону, но не подходили. Я опустил взгляд на Солоса.

— Не знаю, какую часть фразы «не твое дело» ты не понял, но позволь объяснить тебе кое-что. — Увидев, что он все же пытается подняться, я с легкостью прижал его к земле и призвал стихию воздуха. — Мы не друзья. Мы не будем обсуждать личные дела и обмениваться военными байками. Ты не будешь подвергать сомнению мои действия, особенно когда дело касается ее.

— Вот черт, — прохрипел Солос. — Я-то думал, что мы друзья.

— Ничего подобного. — Я наклонил голову. — Ты меня понял?

Солос ухмыльнулся.

— Я понял тебя, брат.

— Умно. — Наши взгляды встретились. — Никогда не забывай, кто я такой, Солос.

Он смотрел на меня все так же твердо и уверенно.

— Я прекрасно знаю, кто ты, Сет.

— Не совсем…

Он улыбнулся. Как будто и не было ботинка на его горле.

— Знаю. Хочешь верь, хочешь нет, но я знаю.

Во мне закипела ярость. Он что, не понимает, с какой легкостью я могу закончить его существование? Полукровок убить трудно, но возможно. Сомневаюсь, что он выживет после падения с этой стены. Я бы выжил. И еще я абсолютно уверен, что он не сделает больше ни вздоха, если я раздавлю ему горло. Я нажал сильнее — его глаза округлились.

— Ты не знаешь, на что я способен. С твоей стороны было бы очень мудро запомнить это.

— Приму к сведению, — выдохнул он.

Я вел себя, как придурок, но хотел, чтобы Солос уяснил то, что я сказал. Увидев, что он вроде как понял, я убрал ногу, отошел и отозвал стихию воздуха. Солос медленно поднялся, не сводя с меня настороженного взгляда.

— Хорошо, что мы мыслим одинаково.

— Хорошо, что я вроде мыслю как ты, — ответил он.

Отвернувшись, я поднял руку и, показав ему средний палец, спрыгнул с двадцатифутовой стены. Используя стихию воздуха, я замедлил падение и приземлился на корточки рядом с двумя Стражами, которые собирались выйти за ворота.

— Боги, — воскликнул один из них, врезавшись в другого.

Ухмыльнувшись, я выпрямился и направился к зданиям. Было еще рано, но я уже чувствовал беспокойство. Обычно мои руки…

Я сжал кулаки. Даже мысль о ней будила во мне желание врезать по морде статуе Аида, которая наслаждалась бы этим процессом. То, что я сделал с Джози, вызывало у меня тошноту. Такое нельзя простить, и я должен был убраться как можно дальше, но оставался. Нет. Этому препятствовали некоторые обстоятельства: я был шестеркой Аполлона, и пока он не велит уходить, я буду здесь. К тому же ситуация с Титанами и…

Черт возьми.

Кого я обманывал? Если бы я действительно хотел свалить, то давным-давно свалил бы. И начхать на Аполлона и любые последствия. Да, он был кукловодом, а я его Пиноккио, но это не мешало мне сбежать раньше. При желании я мог бы уехать прямо сейчас и отправиться на Киклады. Но я оставался. Из-за Джози. Я не могу быть с ней, но это не значит, что я не могу ее защищать.

— Но кто защитит ее от тебя?

Шепот заставил меня застыть. Слова были слишком реальны: сказанные вслух и одновременно — в моей голове.

Развернувшись, я осмотрел территорию. Возле золотой статуи Аполлона, прислонившись к ней и скрестив на груди руки, стоял этот чертов мужчина-нимфа. Он подмигнул мне.

— Какого черта, мужик? — спросил я.

Он поднял обнаженное плечо, и лунный свет отразился от его мерцающей кожи.

— Я просто сказал то, о чем ты подумал.

— Откуда ты знаешь, о чем я думаю?

— Вот такой я особенный, — ответил нимфа. — Настолько, что собираюсь сказать тебе кое-что очень важное.

— О, да мне повезло. — Я прищурился с нарастающим подозрением. — Зачем ты здесь?

— Это так важно? — Он вздернул подбородок и улыбнулся.

— Да, черт возьми, важно. Ты пришел нам на помощь раньше, за этими стенами, но это не значит, что я доверяю тебе, какими бы твои намерения ни были. Что ты задумал?

Нимфа моргнул и снова оказался прямо передо мной. Впечатляюще. Даже я не смог отследить его движение.

— Ты совершаешь огромную ошибку.

Боги. Некоторые вечера просто не могут стать еще хуже.

— Само мое существование — ошибка, так что тебе нужно добавить немного подробностей и сказать, что именно ты имеешь в виду.

Белые глаза нимфы слабо мерцнули лучиками света.

— Если ты будешь ее избегать, это ее не спасет.

Ну вот, я сразу же оказался неправ. Этот вечер официально стал хуже.

— И тебя не спасет, — добавил нимфа.

Я нервно усмехнулся.

— Меня ничего не спасет. Я знаю, что такое конец игры.

— Нет такой вещи, как окончательность, — ответил он, наклонился ближе и продолжил свою речь, обдавая мою щеку холодным дыханием. — Все пророчества возможно переписать. Ничья судьба, независимо от принесенной жертвы или уговора, не является окончательной. — Он сделал паузу. — Все части никогда не разделяются.

Замерев, я боролся с желанием отстраниться от странной нимфы.

— Очевидно, ты не веришь в личное пространство, да?

Он рассмеялся и подошел еще ближе. Прежде я не верил, что такое возможно, но я ошибался. Его грудь коснулась моей.

— Я не верю, что ты понял мои слова, Аполлион. У тебя уже была возможность переписать пророчество, но ты не смог.

Внутри меня все замерло, даже сердце. Я точно знал, о каком пророчестве он говорил. О том, что завершилось концом смертной жизни Алекс.

— Ты выдумал себе собственный путь. Ты никого не слушал и считал себя самым умным. В итоге твои руки — в крови той, кого тебе было поручено защищать. — Дыхание нимфы было таким же холодным, как и его слова. — Ты продолжаешь этот путь, но история повторится, и тебе не будет спасения. Останется только вечное возмездие.

Замолчав, он внезапно исчез — без единого звука, оставив меня одного. Медленно повернувшись, я огляделся, но тщетно. Как будто нимфа здесь никогда не появлялся.

— Черт, — пробормотал я, потирая скулу.

Я не знал, что думать. Друг он или враг, но, в конце концов, его слова, по большей части, были правдой. На моих руках была кровь. А в будущем останется только возмездие.

У меня болело лицо. А также голова. На самом деле у меня болело все. В рассудке стоял туман, глаза опухли от слез, которых я выплакала столько, что, наверное, можно было залить эту дурацкую комнату, а желудок был абсолютно пуст. Голод меня не беспокоил. Казалось, я больше никогда не буду есть.

В какой-то момент мне удалось подняться и разуться, прежде чем упасть лицом на кровать. Это оказалось огромной ошибкой, потому что простыни, подушки — все пахло Сетом. Аромат, такой же, как на улице, напомнил мне запах горящих листьев. Слезы хлынули вновь, и это было ужасно. Громкие захлебывающиеся рыдания рвались из глубины моей души, и я содрогалась всем телом. Засыпая, я тоже плакала, и, когда проснулась, слезам все так же не было конца. Я думала, что и не будет.

Это было утро пятницы. Следующие два дня я почти не вставала с кровати, и мои глаза были сухими, словно пустыня. Волосы повисли патлами. Для того, чтобы принять душ, требовалось слишком много усилий.

Я никогда раньше не влюблялась. Мне еще не разбивали сердце.

Да, его раз или два ранили: сначала парень в старшей школе, на которого я запала, а он считал меня уродиной, затем — тип с курса истории, в мой первый год в Рэдфорде. Целый семестр он кружил мне голову, а я еле решилась обменяться с ним парой фраз — только чтобы узнать, что у него серьезные отношения и даже маленькая дочка.

И вот… боже мой, я втрескалась в Сета по уши и даже не могла сказать, в какой момент это произошло. Когда он поделился со мной частью себя? Когда рассказал о своей маме? Когда решил остаться и тренировать меня? Возможно, в ту ночь, когда он сказал, что я могу использовать его в качестве подушки. А может, в тот вечер, когда сказал, что я его спасение. Или в ту секунду, когда он наконец меня поцеловал…

А теперь… я тяжело сглотнула. Теперь Сет не хотел иметь со мной ничего общего.

В субботу днем снова заходил Люк. Как и накануне, я не открыла дверь. Я не была готова встретиться с ним. Я хотела увидеть маму. Бабушку. Эрин. Никого из них здесь не было. И не могло быть. Я не знала, нормально ли это: скачущий пульс и пустота в груди, но у меня болела душа. Я чувствовала себя разбитой, расколотой на две части, и понятия не имела, как собраться воедино.

Перевернувшись на спину, я открыла глаза. Наступил воскресный вечер. Я возьму себя в руки к завтрашнему утру. Я не могу прятаться в комнате всю оставшуюся жизнь. Мне понадобятся кошки или что-нибудь еще, если я серьезно попытаюсь это сделать. Да и я не могу себе такого позволить, даже если бы тут были разрешены животные. Мне нужно закончить обучение, я должна быть готова, когда мой вечно отсутствующий отец вернется вместе с другим полубогом. Мне предстоит еще куча дел и, возможно, я облажаюсь, но жалеть себя некогда. Потому что я чертов полубог.