Дженнифер Арментроут – Рожденная из крови и пепла (страница 106)

Прищуренный взгляд Эша метнулся к богу снов.

— И я говорю это в максимально уважительной форме, — поправил Тьерран, склонив голову. — Мейя Лиссар.

Мой король.

Мои губы изогнулись в улыбке, когда я посмотрела на Эша.

— Мне нравится, как это звучит.

Он улыбнулся мне в ответ.

— В этом есть что-то приятное.

— Да, это так, — согласился Аттес, привлекая наше внимание к себе. — То, что я привез сюда Тьеррана, — не единственная причина, по которой я вернулся, — начал Аттес, когда онейру взял у Рейна стакан и бутылку. — Мы с Лейлой отправились во двор позже, чем предполагалось.

— Интересно, — заметила я, прищурившись. — Это как-то связано с тем, почему Лейла вымещает свой гнев на каком-то невинном солдате?

Аттес начал ухмыляться, но, видимо, передумал.

— Тебе лучше спросить у нее, — спокойно ответил он. — Я только вошел в Лото, когда наткнулся на этого ублюдка. — Он дернул подбородком в сторону бога. — Потом Лейла упомянула кое-что, о чем ты мне не рассказал.

— И что это? — Эш отпустил мою руку и скрестил ее на груди.

— Ты забыла сказать мне, что была предложена сделка.

— Я не забыл, — ответил Эш. — Я говорил тебе, что Колис вызвал ее. Я просто никогда не доходил до того, чтобы делиться подробностями.

Я перевела взгляд с одного на другого.

— Сколько времени ты потратил на то, чтобы поколотить его?

Тьерран с любопытством поднял взгляд от бокала с вином, которое он наливал.

— Недостаточно, — пробормотал Эш, и я закатила глаза. — Колис предложил ей отвратительную сделку, и ей пришлось предложить ему что-то взамен.

Взгляд Аттеса метнулся ко мне.

— И в чем конкретно заключалась эта сделка?

— Что он должен был отречься от трона и согласиться не мстить. Тогда он мог бы прожить остаток своего существования.

Аттес уставился на меня.

Беспокойство скользнуло по моей спине, когда я взялась за кончик своей косы. Я взглянула на Эша. В его глазах застыло удивление, когда он слегка кивнул мне. Я глубоко вздохнула.

— Мы хотим сделать все, что в наших силах, чтобы предотвратить как можно большее кровопролитие. И я не верю, что Колис хочет полномасштабной войны. Часть его понимает, что есть… проблемы посерьезнее, чем то, на что, по его мнению, он имеет право. — Я встретилась взглядом с Аттесом. — Как древние.

На челюсти Аттеса дрогнул мускул.

— Когда мы разговаривали, когда ты была еще в Далосе, я сказал тебе, что хочу предотвратить войну, которую развязал Колис.

Я почувствовала, что внимание Эша переключилось на меня, и кивнула.

— Я помню.

— Отчасти поэтому. Итак, я согласен сделать все, что в наших силах, чтобы уменьшить кровопролитие. Но что потом? — Аттес настаивал. — Что, если Колис откажется от вашего предложения? Потому что то, что Никтос смог мне рассказать, не выходило за рамки встречи с другими Первозданными, — закончил он.

— Мой план состоит в том, чтобы заставить его принять предложенный мной вариант сделки. Тот, в котором мы поддерживаем в нем жизнь до тех пор, пока не сможем забрать у него тлеющие угли и поместить их в Никтоса.

Пришло понимание.

— Звезда. — Его челюсть напряглась. — Но в настоящее время она используется.

— Я знаю, — сказала я, чувствуя себя неуютно от мысли, что Сотория может оказаться запертой в Звезде. Это беспокоило меня так же сильно, как и то, что я заставила ее возродиться. — Это оставляет нам только один выход. Как и Древние, Колиса нужно подчинить.

— И ты думаешь, он добровольно позволит это? — Спросил Аттес, взглянув на Эша.

— Нет, — ответил Эш, и взгляд другого Первозданного вернулся ко мне.

— Я тоже. Я знаю, что будет борьба, но я хочу, чтобы это было решение, в которое вовлечены поддерживающие нас Первозданные, — сказала я. — И я хочу, чтобы они все согласились с тем, что мы не можем позволить этому распространиться на мир смертных. В какой бы войне мы ни сражались, мы делаем это вместе.

— Я понимаю, к чему вы стремитесь. — Аттес поджал губы. — Вы хотите достичь определенного уровня согласия, зная при этом, что будет и война на определенном уровне. Это не невозможно, но достичь этого чрезвычайно трудно. — Он поднял взгляд. — И еще многое предстоит решить.

— Еще я собираюсь предложить тебе еще одну вещь, которую следует обдумать, — сказал Аттес. — Как бы маловероятно это ни было, что, если Колис примет предложенную тобой сделку? Это очень похоже на клятву, Серафина. Нарушение ее будет иметь последствия.

— Я знаю. — Я сделала еще один глубокий вдох, понимая, что должна признаться в содеянном. — Это было бы не то, чего хотел бы каждый из нас, но я должна была что-то предложить. А если он согласится? Я сделаю это… — К горлу подкатила желчь. — Я буду чтить это, потому что моя ненависть к нему и моя жажда мести не могут быть сильнее, чем жизни бесчисленного множества других людей. Ни один из наших приступов гнева не может быть сильнее, чем умиротворение.

Во взгляде Аттеса появилась тоска.

— Ты сейчас говорила так похоже на Эйтоса. — Он покачал головой. — Когда Древние создали Первозданных, они сделали это, чтобы защитить мир — всех живых существ — от самих себя. Такова была наша роль. Мы должны были быть защитниками. Хранителями людей, богов и всего, что находится между ними. И какое-то время так оно и было. — Взгляд Аттеса вернулся к голубому небу над головой. — Я не верю, что все изменилось из — за эмоций — из-за нас. Я думаю, что это были ненависть, ревность и апатия. — Он поднял на меня взгляд. — Месть и возмездие.

— И это началось с Колиса, — заявил Эш.

Аттес кивнул.

— И это очень обидно. Как и мой брат, он не всегда был таким. Я знаю, в это трудно поверить, но ни он, ни Колис раньше такими не были.

— Я верю тебе, — сказала я, чувствуя на себе пристальный взгляд Эша. — Я видела проблески того, кем он был.

Аттес медленно кивнул.

— Твой отец верил, что Колиса можно спасти.

— И посмотри, к чему это привело. — Пальцы Эша замерли.

— Я знаю, — ответил Аттес. — Ты — не твой отец. Ты тоже, — сказал он мне. — Если Колис согласится на сделку, а затем разорвет ее, ни один из вас не даст ему другого шанса — и не будет продолжать давать ему шансы. Ты не дрогнешь, как это сделал Эйтос. — Он вздохнул. — В любом случае, я не верю, что кто-либо из Первозданных, которые потенциально могут стать нашими союзниками, будет винить тебя за попытку заключить мир. Ради этого всегда нужно чем-то жертвовать. Наши эмоции и жизнь никогда не должны выходить за рамки коллективного.

Напряжение немного спало с моих мышц.

— Это облегчение.

Аттес одарил меня слабой улыбкой, на которой не было ямочек.

— Как я уже сказал, я сомневаюсь, что Колис согласится на сделку, но это меняет дело.

Я напряглась.

— Например?

— Он не принял и не отверг сделку, верно? Ты тоже?

— Верно. — Эш нахмурился. — У нас осталось чуть меньше месяца, чтобы принять решение.

— Этого я и боялся. — Аттес запустил руку в свои рыжеватые волосы. — Теперь мы вступили в эйрини.

— Черт, — сплюнул Эш, поворачиваясь боком.

Рейн наклонился вперед.

— Мы не заключали перемирие, так как же может быть перемирие между эйрини и нами?

— Но вы заключили перемирие, когда ни одна из сделок не была отклонена или принята, — объяснил Аттес, и уголки его рта сжались от напряжения. — Я полагаю, Судьба, который наблюдал за встречей, не напомнил тебе эйрини?

— Верно. — Мои пальцы быстро заплетали хвост моей косы.

— Чертова судьба, — пробормотал Тьерран, наливая себе, должно быть, уже второй бокал вина. А может, и третий. — Во время эйрини есть правила.

Волосы у меня на затылке встали дыбом, когда Эш снова выругался.