Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 7)

Я развернулся и вернулся к урне. Она оказалась не пустой. И я уже догадывался, что та, первую из которых я заметил у другого дома, тоже была не пуста.

Присев, я всмотрелся. В ночной темноте трубчатые цветы и овальные листья были такого глубокого серого, что почти сливались с мраком. Явно это был не их естественный цвет, и я уже знал, что послужило причиной.

Я оглянулся на дом, вспоминая хруст травы под ногами, когда мы шли. То же самое было и возле других домов. Тогда я не придал этому значения, но теперь был уверен: утром мы увидим лужайки с мёртвой травой.

Чувствуя взгляды Эмиля и Хисы, я протянул руку и коснулся скрученного листа. Весь он рассыпался в мелкую, пепельно-серую пыль, выпустив знакомый до боли запах.

Сладкий и затхлый.

Запах Смерти.

Я выпрямился, глядя на тёмный дом и думая о следах клыков на шеях Вознесённых.

Резко обернувшись, я шагнул на улицу и увидел то, что искал: высокие шпили, будто поймавшие звёзды.

— Эй, Кас? — окликнул Эмиль.

Я повернулся к Хисе. Она и остальные уже стояли на дороге.

— Всех оставшихся генералов и офицеров Кровавой Короны нашли?

— Точного списка у нас никогда не было. Только то, что генерал Да’Нир добыл в Айронспайре, — ответила она, положив руку на рукоять меча. — Все, кого нашли, уже обезврежены. На последний отчёт, трое по-прежнему не найдены.

Это лучше, чем я ожидал.

— Поручи генералу Эйларду продолжить поиски, — велел я. Челюсть напряглась. Мне не нравилось то, что я собирался сказать, но если мои подозрения верны, нужна подмога. — Хочу, чтобы мой отец, лорд Свен и генерал Дамрон, — я назвал отца Перри и вольвен-генерала, близкого к Хисе, — вошли в город с отрядом стражей. Но подчеркни: людей должно быть немного, чтобы не вызывать лишней тревоги у смертных.

На её обычно непроницаемом лице мелькнуло удивление.

— Их приказы?

— Двое генералов с выбранной стражей помогут в обеспечении охраны Вознесённых, — сказал я.

Она наклонила голову.

— А третий?

— Хочу, чтобы он с отрядом занял Храм Тени, — распорядился я. — Следить, чтобы туда никто не вошёл и не вышел — ни смертный, ни бог, ни тень.

Брови Найлла приподнялись.

— Есть причина?

Я тяжело выдохнул.

— Надеюсь, что нет.

— Слышал, ты меня ищешь, — сказал Ривер на следующий день, входя в покои, едва не задев меня плечом.

— Проходи, — буркнул я, сдерживая раздражение и аккуратно закрывая дверь вместо того, чтобы сорвать её с петель и вышибить этим дракену мозги.

Он проигнорировал реплику, и, когда я пересёк комнату, уже стоял у подножия кровати, глядя на Поппи. Его резкие черты казались ещё острее.

— Она не…

Я ждал продолжения.

— Что? — спросил я, когда он замолчал.

Он открыл рот, но лишь покачал головой. До меня дошло, что он не подходил к Поппи так близко с тех пор, как она погрузилась в стазис. Ни одно чувство не отразилось на его лице, и я не мог уловить от него ничего. Но и Поппи — тоже.

— Зачем я тебе? — спросил он наконец.

— Слышал о том, что случилось прошлой ночью? — спросил я, подходя к столу.

— Кроме того, как я чуть не заставил Эмиля обмочиться? — приподнял бровь Ривер.

Я почти рассмеялся, поднимая графин рядом с нетронутой тарелкой под крышкой.

— Да, кроме этого.

— И кроме того, что ты вообще покинул эти покои и взялся за дела?

Пальцы сильнее сжали горлышко графина, и я медленно поднял взгляд на него.

Что бы он ни увидел на моём лице, самодовольная ухмылка тут же слетела.

— Я слышал, что-то произошло с Вознесёнными, — наконец произнёс он. — Что их убили.

— Кто-то вцепился в них зубами и высосал досуха, — ответил я, вытаскивая хрустальную пробку и наливая себе в бокал. — Не знаю, насколько ты знаком с Вознесёнными—

— Достаточно, — перебил он, когда я поставил графин. — Ты не предложишь мне выпить?

— Нет. — Я поднял бокал в притворном тосте.

Вертикальные зрачки сузились, глаза сузились в щёлки.

— Ты раздражаешь не меньше того волка. Возможно, даже больше.

— Благодарю.

— Это не комплимент.

— Считай, что так, — я сделал глоток. — Ладно, раз ты в курсе, перейду сразу к делу.

Ривер замолчал, надеясь, что слушает.

— Никто не видел, чтобы кто-то входил в эти дома или выходил из них, — продолжил я. — И те, кому я доверяю, уверены, что никто из наших не ослушался приказа.

— Странно… — он склонил голову, и прядь волос скользнула по щеке. — Но не понимаю, какое отношение это имеет ко мне.

— Нектас говорил… — я бросил взгляд на Поппи, не желая обсуждать это дерьмо, пока она спит, — и понизил голос: — Он сказал, что мы не дали Колису вернуть себе полноценную плоть и кость. Мы предположили, что значит — он не до конца телесен.

Ривер напрягся, сразу поняв, куда я клоню.

— Думаешь, это был он? — он отошёл от кровати к столу, тоже понизив голос. — Только потому, что никто не видел преступника? Или потому, что тебе сказали, будто твои люди выполнили приказы?

— Не только поэтому. — Я облокотился на спинку стула. — Перед домами, где нашли мёртвых, трава и цветы были мертвы — только там.

Он раскрыл рот, но я продолжил:

— Растения полностью посерели и рассыпались от одного прикосновения. И запах тот же, что в самих домах: сладкий, но затхлый. К тому же в одном из домов были мёртвые птицы.

Ривер резко вдохнул.

— Сладкий, но… как у Ревенантов? Как у завядших сирен?

Я кивнул, делая глоток. Да, Ревенанты пахли старыми сиренями. За исключением Миллисент — Первой Дочери из этого проклятого пророчества, — она Ревенант, но… не совсем.

Сестра Поппи.

Этот запах к ней не лип. Если вспомнить, Каллум тоже не пах старыми сиренями. Но они оба отличались от остальных Ревенантов.

Брови Ривера резко сошлись.

— Колис должен быть здесь. Или, по крайней мере, рядом. Иначе Кровавая Королева не действовала бы, когда действовала. Но я его не чувствую. Ни один из дракенов не чувствует.

— А смог бы ты уловить его, если бы он не полностью восстановился?