Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 254)

Под моими пальцами я ощутила, как в стекле зарождаются тонкие трещины.

Значит, он явно знает о её прошлом. Голос Кирана донёсся до меня.

Разумеется. Мысль сразу же вернулась к тому, как он готов был терпеть невыносимую боль ради неё — ради Сотории. У меня было чувство, что он знает куда больше.

— Но в остальном он невероятно расчётлив и точен. Всегда на несколько шагов впереди. И редко действует без цели, — продолжил Аттес, скользнув взглядом по нетронутому бокалу виски, который Керан налил ему. — Когда дело касается… тебя. — Его взгляд вернулся к Поппи. — Он всегда терял контроль.

Пальцы Кирана слегка коснулись моих, когда он выскользнул бокал из моей руки и поставил его на стол.

— В том смысле, что он становится непредсказуем. Безрассудно непредсказуем, — добавил Аттес, потянувшись к своему бокалу. — В этом его слабость. — Его глаза встретились с моими.

— Ты говорил, есть кое-что ещё? — спросила Поппи ровным голосом, словно тема её совсем не тревожила. Но я знала лучше. Я ощущала её лимонную тревогу и что-то более густое, липкое. Слизкое. Отвращение. Я провела большим пальцем по её бедру, зная, что это обычно её успокаивает.

— Его брат, — произнёс Аттес, и Ривер поднял взгляд. — Никтос и Каллум.

— Объясни, — настойчиво произнесла Поппи и, на мой взгляд совершенно лишнее, добавила: — Пожалуйста.

— Колис любил Эйтоса. Всё ещё любит. И я понимаю, что это звучит невероятно, но это правда, — пояснил Аттес. — А Каллум связан с… Соторией.

— Он ревнует к Никтосу, — сказал Ривер, поворачивая яблоко в руке. От плода осталась почти одна сердцевина. — Он пытался сломить его и не смог. Потом пытался изменить — вылепить, перекроить. И этого не вышло.

Поппи кивнула.

— Ну, Эйтос давно мёртв, а где Каллум — понятия не имеем, если он не с Колисом. А Никтос… не уверена, что он может войти в наш мир.

— Может, но лишь на короткое время, — ответил Аттес. Я невольно задумалась, что, чёрт возьми, произойдёт, если три Первичных Бога Смерти окажутся в мире смертных. — Кровавый Договор? Сейчас это уже неважно. Так что все Первичные могут. Но они ослаблены и вынуждены быть осторожными.

Поппи придвинулась ко мне на дюйм-другой.

— Мне жаль из-за Рахара.

Аттес улыбнулся ей — ослепительно.

Она откашлялась.

— О чём вы говорили до того, как я вошла?

— О так называемом подробном плане войны, который ты, как предполагается, придумала, — ответил Аттес, делая глоток виски. Его губы тут же скривились.

— Не по вкусу? — спросила я.

— На вкус как моча даккаев, — пробурчал он.

Я рассмеялась:

— Ну, тогда тебе вообще ничего не захочется пить в этом городе, если ты считаешь, что это на вкус как моча.

Поппи сморщила нос.

— Какая досада, — протянул он и сделал ещё глоток, губы криво растянулись, когда он сглотнул. — Значит, у них есть копья, способные ранить дракона?

— Есть, — ответил Киран. — Сначала нужно будет их устранить.

— Я справлюсь, — вызвался Ривер.

— Нет, — сказала Поппи. — Я могу. Или кто-то из нас.

Ривер опустил огрызок яблока.

— Я умею… уворачиваться.

Образ его огромной крылатой задницы, делающей это, едва не заставил меня рассмеяться.

— Я знаю, что умеешь, — смягчила голос Поппи. — Но мы можем сделать это с безопасного расстояния. А тебе пришлось бы подойти близко — слишком близко.

— Тогда могу я сжечь тех, кто управляет копьями? — спросил Ривер.

Поппи вздохнула:

— Да, можешь сжечь их.

Кивнув, он снова принялся обгладывать яблоко, не оставляя ни кусочка мякоти.

— Мы также знаем, что около двух сотен богов собрались в Пенсдёрте, — добавил Киран.

— Полагаю, вы не снабжены теневым камнем, — заметил Аттес.

— У нас есть кровавый камень и горстка оружия из теневого, — сказала я, медленно проводя большим пальцем по бедру Поппи. — Но последнего едва хватит, чтобы вооружить сотню с лишним.

— Кровавый камень, — пробормотал Аттес. — Застывшие на солнце слёзы ярости. — Он слегка наклонился в сторону. — Он может ранить бога. Свалить на время, если попасть в голову или сердце. Но не убьёт.

Похоже на атлантийца. Ну, разве что с головой исключение.

— У Миллисент был теневой камень, — сказала Поппи. — Значит, она где-то его достала. Возможно, Малик знает, есть ли где-то тайник.

Наклонившись вперёд, я коснулась губами её щеки:

— Я спрошу.

— Вооружать нужно только самых сильных воинов, — сказал Аттес. — И не только физически. Это должны быть те, кто невосприимчив к принуждению.

— Мы, возможно, сможем проредить богов, — сказала Поппи, взглянув на Ривера. — Как только уничтожим копья, ты, Аурелия и Ните сможете поразить как можно больше их. Как в Оук-Амблере. Надеюсь, нам удастся захватить часть богов.

Ривер кивнул:

— Это мы можем. — На его лице мелькнула редкая улыбка. — С удовольствием.

— У Колиса нет драконов, верно? — спросил Киран.

— Нет. У него есть кое-что похуже, — ответил Аттес.

— Прекрасно, — пробормотала Поппи. — Что именно?

— Набериус, — произнёс он так, будто мы прекрасно понимали, что к чему.

— И что это за зверь? — спросила я.

— Веллам Колиса, — поделился Аттес.

— Что? — Поппи резко дёрнулась в сторону и едва не скатилась с моих колен, если бы я её не удержала. — Его версия Сетти — это дракон?

— Это не дракон. Не совсем, — сказал Ривер. — Так же, как Сетти на самом деле не лошадь.

Этот ублюдок всё это время знал, кто такой Сетти?

— Набериус — это сама сущность дракона, — произнёс Ривер.

Поппи ошеломлённо уставилась на него.

Аттес, который, разумеется, не сводил с неё глаз, провёл пальцами по губам, скрывая усмешку:

— Кстати о велламах… как там Сетти?

— Ты же сам видел, не так ли? — ответила я.

— Как Сетти оказался здесь? — перебила Поппи, не дав Аттесу ответить.

Первозданный несколько секунд молчал.