Дженнифер Арментроут – Первозданный Крови и Костей (страница 185)

— Похоже, оно принесло… — Кириан слегка склонил голову. — Неожиданные результаты.

Серафена коротко, низко рассмеялась, и я почувствовала, как напряжение Кастила немного спало.

— Скажу больше. — Её улыбка стала шире и теплее. — Это может оказаться хорошим знаком. Очень хорошим.

— Это ещё как посмотреть, — буркнул Ривер.

Кириан усмехнулся ему в ответ, а во мне снова дрогнула волна осознания: к замку приближались драконы. Не один. Аурелия и Ните. Вернулся ли Тад из Пенсдёрта?

Ривер, не обращая на это внимания, продолжал нарезать яблоко.

— Кстати, Миллисент здесь нет. Не знаю, где она.

— Жаль, — мягко вздохнула Серафена с оттенком разочарования. Её взгляд снова скользнул к Кастилу и Кириану, потом ко мне.

— Похоже, мы начали не с той ноты. — Её брови снова слегка сдвинулись, когда она внимательнее всмотрелась в мои черты. — Я была бы здесь раньше, но… нам пришлось уладить кое-какие дела.

— Мы слышали, — сказал Кастил.

На её лице мелькнуло удивление.

— Правда?

— Рахар рассказал нам, прежде чем… — Я осеклась, заметив, как её лицо напряглось, а спина выпрямилась. В глазах появился влажный блеск. Моё дыхание перехватило. — Он…?

Серафена закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Рахар… он ушёл.

Глава 35

ПОППИ

Воздух застрял в груди, и я прижала ладонь к животу.

Я знала это.

Но всё же надеялась ошибаться.

— Мне жаль, — прошептала я, ненавидя то, что могу предложить лишь извинение. — Он защищал нас — весь город. Если бы не он и Саион…

Серафена кивнула, горло её дрогнуло.

— Сера, — позвал Ривер, и его хриплый голос прозвучал неожиданно мягко — так я слышала его лишь однажды, в Айронспайре.

— Я в порядке, — уверила она, открыв глаза. Блеск невыплаканных слёз ещё оставался, кулаки были сжаты, но голос её звучал твёрдо. — Рахар проявил невероятную храбрость, сделав свой выбор. У него была лишь секунда, и он принял решение. Он отдал жизнь не только ради своего кузена, но и ради всех миров.

От этих слов грудь сжала боль, смешанная с непониманием.

— Я… я не понимаю.

— Рахар принадлежал Двору, который мы с Никтосом создали — двору, не связанному с сутью миров, как Двор Саиона. Если бы Саион погиб… — её взгляд поднялся, скользнул по стенам и потолку. — Думаю, нас бы сейчас здесь не было. Всё это место оказалось бы под водой.

Это объясняло многое. Именно поэтому я надеялась, что ошибаюсь: высвобождение силы при падении Примала должно было быть куда страшнее. Но я не понимала, как и зачем Серафена с Никтосом создали Двор для Рахара. Или почему от него исходила мощь, как от бога. Вопросы рвались наружу, но я сдержалась — сейчас было не время.

— Мне очень жаль, — повторила я.

На её лице появилась тихая улыбка.

— Он знал, что может случиться, отправляясь в этот мир. Как и Саион. Оба осознанно приняли риск.

Я кивнула, хотя понимала: знание не делает утрату легче. Я не знала Рахара, но его смерть всё равно ранила. Я слишком хорошо знала, каков вкус потери — её тяжесть и остроту, почти непреодолимую.

— Рахар сказал, Никтос считал, что это ловушка, — заговорил Кастил.

Её взгляд вернулся к нему.

— Так и было. — Она прочистила горло и моргнула несколько раз. Я знала, что она сделает то же, что и я, пытаясь не выдать боль, — сменит тему. — Я знаю, что Вознесения бывают тяжёлыми. — Эфир зажёгся в её глазах. — Твоё — больше всех.

Живот болезненно сжался, в памяти вспыхнули и Колис, и то видение в маковом поле.

— Это было… — я взглянула на Кастила, заметив, как дёрнулся мускул на его челюсти. — Что было, то было.

Её брови слегка поднялись.

Я подошла ближе к Кастилу.

— Но сейчас со мной всё в порядке.

— Мне приятно это слышать, — сказала она искренне. — Но я говорю не только о самом Вознесении и о том, что случилось во время него. Я имею в виду то, что произошло после.

Она о Континентах.

— Насколько… всё плохо? — спросила Серафена.

— Это было… — как описать то, что я видела? Подошли только два слова: — Ужасно. — Ком в горле стал почти невыносим, когда Кастил обнял меня за талию. — И разрушительно.

Серафена закрыла глаза.

— Я знала. Боги, я знала. — Влажные ресницы дрогнули. — Я пыталась прийти. Ты не должна была проходить через это без меня.

Без меня.

Эти слова сдавили горло по-особенному.

— Я знаю, что ты пыталась перейти, — сказала я, прочищая горло. — Я чувствовала тебя, прежде чем тебя остановили. Но я была не одна. Со мной был Холланд.

— Кто такой Холланд? — спросил Кириан, и я осознала, что ни разу не называла это имя при нём.

— Я знаю, кто он, — объявил Ривер, устроившись в кресле с яблоком.

— Молодец, Ривер-задница, — отозвался Кириан.

Глаза дракона сузились.

— Он один из Судеб, — объяснила я Кириану и снова повернулась к Серафене. — Моё Вознесение разрушило тот мир.

Кастил напрягся рядом.

— Поппи…

— Это правда. Так и было, — быстро произнесла я, глядя на Королеву. — Верно?

Серафена не отвела взгляд. Она не смягчила слов:

— Да.

— Какого чёрта? — прорычал Кастил, шагнув вперёд, а Кириан резко повернулся к ней.

Я вскинула руку, преграждая Кастилу путь, в то время как Ривер привстал, нож завис на полпути через яблоко.

— Это правда. И только.

Кастил встретился со мной взглядом; янтарь его глаз потемнел до холодного цитрина.

— Это не твоя вина.

— Он прав, — сказала Серафена. — Это произошло из-за твоего Вознесения, но это не твоя вина. Ты не… выбирала всё это.