Дженнифер Арментроут – Навсегда с тобой (страница 63)
– Тебе помочь? – тут же спросил он.
Я покачала головой.
– Я… – глядя на него, мне было сложно подобрать слова.
– Я подожду тебя здесь, хорошо? – тихо сказал он. – Если что-то понадобится, позови, и я сразу приду.
Грудь стиснуло, и я заставила себя встать с кровати, пока не разревелась снова. Я медленно поплелась в ванную и опустилась на унитаз. Перед возвращением в комнату остановилась, побрызгала холодной водой на лицо и откинула волосы.
Ник был здесь.
Он вернулся, наплевав на то, что я выгнала его. Он был здесь.
К горлу вновь подкатил ком. Я посмотрела в зеркало и поняла, что напоминаю развалину, но ничего не могла с этим поделать. Да и то, как я выглядела, не имело большого значения сейчас.
Я вернулась в спальню с чувством, словно постарела лет на пятьдесят. Только одного взгляда на Ника, который сидел, прислонившись к изголовью кровати, хватило, чтобы в крови вновь забурлил адреналин. Пока я шла туда и садилась рядом с ним, во мне боролись возбуждение и сладостное предвкушение, всегда возникающие при такой близости.
Ник включил прикроватную лампу, пока я была в ванной, и теперь мы прекрасно видели друг друга. Густая щетина скрывала его щеки и подбородок, а под глазами появились большие темные мешки. На нем была та же, что и вчера, футболка, но теперь она была помятой. Волосы растрепались, и он выглядел не лучше, чем я.
Его грудь поднялась от тяжелого вздоха.
– Знаю, что ты не хочешь, чтобы я был здесь, – заявил он и, прежде чем я смогла что-то ответить, продолжил: – Но я не собираюсь уходить. Вчера я с трудом заставил себя выйти за дверь, и у меня больше не осталось сил, чтобы сделать это вновь. Особенно когда увидел, как ты выглядишь, и узнал, через что тебе пришлось пройти. Я понимаю, тебе сейчас больно. Но ты не должна оставаться одна, поэтому
Я опустила глаза, подтянула к груди ноги и обхватила их руками.
– Дело не в том, что я не хотела видеть тебя здесь, Ник. Совсем не в этом.
Повисла тишина.
– Знаешь, Стефани, все именно так и выглядело вчера.
Как я могла объяснить, что чувствовала и о чем думала, если в голове царил сумбур, а душевная боль не отступала? Мне так много хотелось сказать, и при этом я не могла уловить ни единой мысли, словно пыталась поймать дождь.
Вчера я сама напрашивалась на ссору, а сегодня мне больше всего хотелось, чтобы он обнял меня. Больше всего хотелось почувствовать поддержку. Больше всего хотелось быть с единственным человеком, который чувствовал ту же боль, что и я.
Когда я подняла глаза, лицо Ника расплылось от новой порции слез.
– Иди ко мне, – склонив голову в сторону, сказал он дрожащим голосом.
Мое тело пришло в движение раньше, чем я осознала, что он сказал. Он сел и, потянувшись ко мне, раскинул руки. Я забралась к нему на колени и, уткнувшись лицом ему в грудь, крепко прижалась к нему.
Реакция Ника была мгновенной. Он зарылся рукой в мои грязные волосы, второй обнял меня за талию, припер к себе и подогнул колени. Он словно образовал кокон вокруг меня, и слезы, стоявшие в глазах, полились по щекам. Мне даже самой не верилось, что во мне еще что-то осталось. Рыдания, вновь поднявшиеся к горлу, оказались настолько сильными, что сотрясали не только мое тело, но и его.
– Все хорошо. Все хорошо, – повторял он вновь и вновь. – Поплачь. Мне тоже сейчас плохо. Очень плохо.
Он не врал. Я чувствовала, как дрожит его тело. А когда зарылась пальцами в его волосы, то почувствовала, как вина и боль переплелись во мне, образуя ядовитый узел.
– Прости меня. Мне очень жаль.
– Стефани, детка, пожалуйста, не извиняйся. – Его голос вновь задрожал, а мне стало только хуже. – В случившемся нет твоей вины. Ты ведь знаешь это? Ты не виновата.
Я и сама сомневалась, за что извиняюсь. За потерю ребенка или за то, как обошлась с Ником вчера. А может, и за то, и за другое.
Потом он сказал:
– Стефани, ты разбиваешь мне сердце. Хватит извиняться. Это разрывает меня на части.
Я впилась пальцами в его кожу. Не то, что случилось с ребенком, разбило ему сердце. И даже не то, что я выгнала его. А мои слезы. Кэти действительно оказалась экстрасенсом.
Мы держались друг за друга как за якорь, разделяя нашу боль. Спустя какое-то время – трудно сказать, когда именно, – рыдания стихли, и я открыла глаза. Его руки перестали дрожать, подбородок лежал на моей голове, и он непрестанно поглаживал мою спину, успокаивая и даря поддержку.
– Ты… не работаешь? – спросила я, морщась от того, насколько хрипло прозвучал мой голос и каким глупым оказался вопрос.
– Джакс отправил на выходной, а Кира осталась с дедом. – Его рука обвила мою шею. – Я никуда не уйду, Стефани.
– Я и не хочу, чтобы ты уходил, – прошептала я, и это признание в собственной слабости и уязвимости оказалось нетрудно произнести.
Честно говоря, все было совсем наоборот. Во мне расцвело крошечное и хрупкое облегчение.
Рука Ника замерла.
– Почему же ты выгнала меня?
Я пожала плечом.
– Не делай этого, – его голос звучал нежно, и он начал разминать напряженные мышцы на моей шее. – Поговори со мной.
Я провела рукой по его груди и остановила ее над самым сердцем.
– Я не хочу, чтобы ты уходил, но… мне кажется, что этого хочешь ты. Мы начали общаться из-за того, что я забеременела. И именно это удерживало нас вместе. А теперь, когда ребенка нет, то и нет причин…
– Нет причин? – недоверчиво переспросил Ник.
– Ну, я знаю, что в физическом плане привлекаю тебя, но… я не знаю. – Я вздохнула. – Сейчас это не имеет большого значения. Мы можем…
– Это очень важно сейчас. – Он поднял вторую руку и откинул с моей щеки прядь волос, которая выбилась из хвоста. – С чего ты взяла, что я с тобой только потому, что ты забеременела?
Когда он это произнес, то даже мне сказанное показалось глупым. Но наши отношения были далеки от нормальных.
– Ты не хотел меня видеть после того, как мы переспали.
– Я…
– Я помню, что ты извинился, и, честно говоря, меня это не особо волнует. Но после этого ты предложил стать друзьями. И больше ничего не было, пока я не узнала, что беременна, – выпалила я и, не дожидаясь его ответа, продолжила: – Мы никогда не называли друг друга своими парнем или девушкой, а как-то ты сказал, что мы застряли вместе и мы должны сделать все, что в наших силах… – Я замолчала, потому что не думала, что тут надо что-то добавлять. Ведь это были его слова.
Ник на мгновение замер и тихо выругался.
– Господи, Стефани, я облажался. Ведь я действительно хотел этого.
Я отстранилась, и мой растерянный взгляд встретился с его.
– Что?
Он поднял руку и провел по лицу.
– Помнишь ту ночь, когда я приехал к тебе, чтобы извиниться за свое поведение в баре? Когда я сказал, что мне хотелось бы, чтобы мы были другими? Я не просто так сказал это тогда. Ты даже не представляешь, насколько тяжело мне было не поддаться желанию встретиться с тобой после того, как мы переспали. Мне этого очень хотелось. Мне хотелось этого больше всего на свете.
Что за?..
– Так почему ты этого не сделал?
Он покачал головой.
– Последнюю пару лет я посвятил своему дедушке, и мне не хотелось еще каких-то сложностей. Да и времени ни на что не было. – Он опустил руку. – Но я идиот и не понимал этого, пока не познакомился с тобой. Может, это и не самое лучшее оправдание, но разве мог я думать по-другому после того, как потерял родителей? А потом со мной порвала девушка из-за того, что в моей жизни возникли проблемы. Поэтому у меня и не было желания окунуться в новые отношения. Если честно… это все еще меня пугает.
Я открыла рот, но так и не решила, что сказать, поэтому покачала головой.
– Мне хотелось бы стать другим для тебя… хотелось, чтобы с тобой все было по-другому. Мы тогда еще не знали о беременности, – сгорбив плечи, сказал он и тоже покачал головой. – Я просто не думал, что способен быть таким человеком.
Мои брови поднялись.
– Ты способен.
Его ресницы опустились.
– Знаешь, пару месяцев назад я бы не поверил тебе. Честно говоря, я осознал это только после Дня благодарения. Увидев, как ты разговариваешь с дедушкой, я понял, каким был идиотом, что вообще ушел той ночью из твоей квартиры. А наш разговор о том, что случилось с моей семьей и семьей Каллы. На самом деле, когда я выложил все это дерьмо, мне стало легче. Я должен был… сказать тебе