Дженнифер Арментроут – Навсегда с тобой (страница 52)

– Что?

– Ну конечно, ты нашла фотоальбомы.

– Это мой скрытый талант.

Я подошла к удобному маленькому диванчику и, плюхнувшись на него, открыла альбом. Первыми я увидела несколько старых черно-белых фотографий темноволосых людей.

– Это мои прадедушка и прабабушка, – вздохнув, сказал Ник и сел рядом со мной.

Я осторожно перевернула страницу, так как несколько фотографий уже плохо держались на листе.

– Они выглядят очень счастливыми, – прокомментировала я.

– Я их не знал, но, скорее всего, так и было.

Затем снимки сменились более новыми.

Его молодой дедушка улыбался в камеру.

– Он очень красивый.

– Я весь в него, – ответил Ник, поднимая прядь моих волос.

– Я когда-нибудь говорила, насколько ты скромный?

Усмехнувшись, он принялся накручивать прядь себе на палец, пока я переворачивала страницы.

– Это бабушка, – объяснил он, когда я остановилась на старой свадебной фотографии. – Она умерла, когда мне было года два. От рака.

– Мне жаль.

Ничего не сказав, Ник распустил мои волосы и принялся накручивать их снова. Он молчал, пока я не долистала до страницы, на которой было фото мужчины и женщины, поразительно похожих на него.

– Твои родители?

– Да.

Я разгладила большим пальцем фотографию, на которой они сидели за кухонным столом. У обоих были оливковая кожа и темные волосы. Очень привлекательная женщина улыбалась, держа в руке длинную тонкую сигарету. Отец Ника сидел чуть позади, обняв ее за тонкие плечи. У них было множество снимков.

– Они… отлично смотрелись вместе.

– Я тоже так думаю.

Перестав возиться с моими волосами, он потянулся и перевернул несколько страниц, остановившись на большой фотографии карапуза с темными волосами, который лежал на спине.

– А вот и я. Очаровательный, правда?

Я усмехнулась.

– Да, ты был восхитительным.

– Я все еще такой.

Я фыркнула.

– Ты выглядишь так, словно сейчас начнешь громко кричать.

– Наверное. Мама рассказывала, что я много плакал. И это у нас еще впереди.

– Боже.

Он засмеялся, а я принялась листать альбом дальше. На моих глазах Ник вырос из маленького краснолицего карапуза в красивого мужчину, от которого у меня подгибались колени. В то же время я видела, как менялись его родители, как исчезли с фотографий его отец, а затем и мать. А когда дошла до конца, то даже не знала, что сказать.

Жизнь и потери собрались в одном пыльном фотоальбоме.

Закрыв его, я перевела взгляд на Ника. Но он смотрел не на меня, а на альбом.

– Ты уже давно не смотрел на эти фотографии?

– Не… непросто видеть их такими, какими они были раньше, – признался он.

Я снова посмотрела на черную обложку альбома.

– Я не пересматривал фотографии отца очень много лет после его смерти. Словно хотел… стереть все доказательства его существования. Знаю, это звучит ужасно, но мне было проще не видеть напоминания о нем повсюду.

Он замолчал.

– И что изменилось?

– Я… скучал по нему. – Ник забрал у меня альбом и, встав, положил его обратно на полку. – Хочешь проверить, проснулся ли дед?

Я кивнула и поднялась с дивана.

Он сделал глубокий вдох.

– Иногда он становится более беспокойным ближе к вечеру, так что…

– Все в порядке.

Не дожидаясь, пока он возьмет меня за руку, я обхватила и сжала его ладонь. Ник повел меня наверх и, свернув в коридор, остановился у приоткрытых двойных дверей. Распахнув их одной рукой, он вошел внутрь.

В комнате было светло и пахло дезинфицирующим средством. Везде царила чистота, но все мое внимание захватила кровать в центре. На подушках лежал очень худой пожилой человек, который едва напоминал того мужчину, которого я видела на фотографиях. Пока Ник вел меня к стульям возле его кровати, я начала обращать внимание и на другие вещи в комнате. Подносы на ножках. Чистые утки. Ходунки, к которым, казалось, не прикасались уже очень давно. Какие-то медицинские приборы. Я вновь посмотрела на утки, только сейчас осознав, с чем приходилось иметь дело Нику.

Мне захотелось его обнять.

– Привет, дедуля, – сказал Ник. Это прозвучало как привычное приветствие. – Я привел кое-кого, кто хочет с тобой познакомиться.

Мое сердце колотилось в груди. Дедушка не спал, но его слезящиеся глаза скользнули по нам так, словно нас там и не было.

– Это Стефани, – сказал Ник и присел.

Я опустилась на стул рядом с ним, все еще сжимая его руку.

– Здравствуйте.

Дедушка ничего не ответил, но его взгляд медленно вернулся к Нику.

– Это та девушка, о которой я тебе рассказывал… – Ник замолчал на мгновение и улыбнулся мне. – Я рассказывал ему о тебе только хорошее.

– Надеюсь. – Внутри все сжалось.

– Или не только, – добавил он, и я усмехнулась. Ник облегченно вздохнул. – Именно благодаря ей ты станешь прадедушкой.

Я удивленно посмотрела на него. Для меня стало неожиданностью, что он рассказывал обо мне дедушке, но то, что Ник упоминал еще и о ребенке, просто шокировало меня. Я даже не знала, почему это так удивляло. Ведь я сообщила обо всем маме, а она уж наверняка рассказала всем моим родственникам.

– Она работает в городе и ест картофельные шарики, – добавил Ник.

Удивление на моем лице сменилось иронией, и я снова повернулась к его дедушке.

– Уверена, что вы ничего не имеете против картофельных шариков, – сказала я и заговорила с дедушкой Ника как с обычным человеком. – Прошлой весной я окончила Шепардский университет и сейчас работаю в Академии Лима в городе…

Я еще немного поговорила с дедушкой. Хотя Джоуб не мог ответить, мне не казалось, будто я болтаю в пустоту. Все дело в том, что он пусть и не понимал, о чем мы говорили, но выглядел… спокойным. Он смотрел на нас белесыми, затуманенными глазами, но иногда… в них появлялась осознанность, и взгляд начинал метаться между мной и Ником. Вот только я не знала, понимал ли он в эти мгновения, кто мы, или, наоборот, считал нас незнакомцами.

Зато я была уверена в том, как тяжело Нику каждый день справляться с этим. У меня щемило сердце за него и за его дедушку. Я не жалела, что приехала сюда и сидела здесь с ними, что встретилась с человеком, который поддерживал Ника, когда его мир разрушился.

И все-таки мне казалось… несправедливым, что этот мужчина страдал от такой болезни.

Мы побыли там не очень долго, потому что через какое-то время его дедушка задремал. Как только это случилось, мы тихо выскользнули из комнаты и спустились вниз. Я сказала: