Дженнифер Арментроут – Навсегда с тобой (страница 31)
– Знаю, но я пока на самом старте, так что время еще есть. – Я сморщила нос, когда он поднял брови. – У меня действительно еще есть в запасе несколько месяцев, чтобы сказать им, да? Я не откладываю неизбежное.
– Ага.
Мои глаза вновь сузились.
– Что это означает?
– Ничего.
Повисла короткая пауза.
– Ты не откладываешь неизбежное. У тебя пока есть время, чтобы сказать об этом начальству. Просто некоторые женщины выжидают какой-то срок, и мне показалось, что ты не из тех людей, которые верят в приметы.
– Ты просто не очень хорошо меня знаешь. – В моем голосе засквозило высокомерие.
Ник убрал пальцы ото рта, и я увидела на его лице легкую улыбку.
– Это мы и делаем, ведь так? Узнаем друг друга.
Казалось, мы просто узнаем что-то незначительное, а не закапываемся поглубже.
– Нам действительно это необходимо, – смягчившись, согласилась я.
– Это так.
Тут он неожиданно протянул руку и прижал к моей щеке. Я затаив дыхание почувствовала, как он провел большим пальцем по моему подбородку.
– У тебя тут пушинка.
Мой пульс затрепетал.
– И ты убрал?
– Да. – Его ресницы опустились, прикрывая глаза. – Больше ничего нет.
– Хорошо, – прошептала я, чувствуя трепет внутри. – Выискиваешь еще пушинки?
Ник рассмеялся, и эти звуки вызвали новую дрожь.
– Возможно. – Его голос изменился и как будто накрыл меня теплой волной. – Пушинки – хитрюги. Думаю, мне следует провести более тщательные поиски. – На его губах заиграл улыбка, когда он убрал руку. – Просто чтобы убедиться, что их нет ни на одной важной части твоего тела.
Я усмехнулась.
– Спасибо за помощь.
– Всегда пожалуйста. – Он склонил голову в сторону, и слабый румянец заиграл на его высоких скулах. – В любом случае нам нужно научиться понимать друг друга. Ведь мы застряли… ну, навсегда.
Обжигающий жар опалил мою кожу, разрушая теплую волну от его поддразниваний. Его тут же сменила злость, причину которой я не поняла, и с губ сорвались слова:
– Может, нужно просто покупать презервативы получше?
Его улыбка превратилась в ухмылку.
– Может, нужно не забывать принимать таблетки?
Туше.
Один – один.
– Послушай, мы оба хотим, чтобы все получилось. – Он откинулся на спинку сиденья, и в его глазах появился холод, которого не было раньше. – И если мы станем тыкать друг в друга пальцами, то ничего из этого не выйдет. Нам и без того нужно многое выяснить: как ухаживать за ребенком, как растить его, сколько на это потребуется денег. И это не учитывая юридических вопросов.
Жар расползался по телу, и мне захотелось оказаться на улице, чтобы холодный ветер охладил меня и стер это ощущение. Я почувствовала, как киваю, но так и не смогла выбросить слово «застряли» из головы. Оно явно не подразумевает появление более глубоких чувств между людьми. О чем я думала, когда Ник обнял меня? Что между нами что-то изменится и мы станем заботиться друг о друге, а может… может, даже полюбим друг друга так, как мне всегда этого хотелось?
Какой же я была идиоткой.
Мы с Ником переспали. А теперь просто разбирались с последствиями. И чувства тут ни при чем. Совсем. Ни капельки.
Он отвел взгляд, и на его лице напряглась мышца.
Принесли еду, но аппетит испортился.
Сейчас казалось, что новое начало оказалось не очень блестящим для нас.
Стопка новых бандажей качалась в моих руках, когда я в понедельник утром шла по офису. Я закончила работать над руководством для новых сотрудников, и теперь по какой-то
Поэтому я аккуратно положила их на центральный стеллаж изнанкой наружу, а затем разгладила блузку. Тут другой химический, мускусный запах достиг моего носа. И его источник находился где-то поблизости. Обернувшись, я чуть не упала на пол и не замолотила ногами по полу, как двухлетка.
В дверях стоял Рик, и его раскрасневшееся лицо и глаза-бусинки вызывали лишь неприязнь. Именно он был источником раздражающего меня аромата. От него пахло так, словно он искупался в одеколоне. Он ухмыльнулся.
Я вздрогнула.
Сегодня точно был не мой день.
Настроение испортилось с самого утра, когда я попыталась залезть в свою миленькую юбку-карандаш в тонкую полосочку. Я натянула ее на бедра и попу, но, как только попыталась застегнуть, мне показалось, что она сейчас лопнет по швам.
Не успела я смириться с первым случаем, когда из-за беременности пришлось отказаться от выбранной одежды, как мой желудок показал свое явное нежелание ехать в дождь на работу. А поскольку я еще не узнала, как беременные спасаются от тошноты, мне предстояло страдать, пока не вернусь домой. Моя паранойя не давала мне погуглить эту информацию на работе.
Желудок не сдавался и просто бурлил от желчи, поэтому у меня напрочь отбило аппетит в обед, и теперь я мучилась от голода и сердилась одновременно. Но не только это выбесило меня сегодня. Спрятавшись в машине, я попыталась найти акушера-гинеколога… Боже правый, неужели в округе так много беременных? Мне пришлось обзвонить шесть клиник, пока меня записали на прием на второй неделе ноября.
Вторая неделя ноября!
По моим подсчетам, к тому времени я уже буду на восьмой неделе беременности. Восемь недель! Это будет два месяца и несколько дней. И что мне делать все это время?
За два с половиной месяца может произойти все что угодно.
Я подтвердила запись, а потом, несмотря на то что ужин с Ником полетел в тартарары быстрее, чем зомби захватили бы мир во время апокалипсиса, я написала ему дату и время первого приема.
Он ничего не ответил.
Совершенно ничего.
Блин, он же хотел участвовать в этом. Мы должны были все преодолевать вместе, потому что застряли друг с другом. Так неужели за три часа он не нашел времени, чтобы ответить? Какое у нас было отличное начало.
Конечно, могло происходить все что угодно, и я это понимала, но мое дерьмовое настроение и дерьмовый день отключали всякую логику и порождали лишь злость.
А теперь еще и Рик пялится на меня как придурок.
Я направилась к двери, планируя врезать ему по яйцам, если он не уберется с дороги или снова прикоснется ко мне, но, когда я приблизилась к нему, он шагнул в сторону, ничего не сказав, и я молча протопала мимо него, задержав дыхание, чтобы не задохнуться от его одеколона. А Рик просто стоял там и пялился на меня как извращенец.
Придурок-извращенец.
Как только я подошла к своему столу, дверь в кабинет Маркуса распахнулась и ударилась о стену. Я замерла, чувствуя, как расширяются глаза. Из кабинета вылетел Эндрю Лима и направился к главным дверям. Следом за ним несся Маркус. А затем выскочила дочь Эндрю – тихоня Джиллиан.
– Что случилось? – спросила я и по непонятной причине прижала руку к животу. И тут же отдернула ее, но никто не заметил этого жеста.
– Брок, – сказала Джиллиан, проносясь мимо меня с побледневшим лицом. В ее темных глазах блестели слезы. – Он получил серьезную травму.
Глава 15
Весь остаток дня все только об этом и говорили. Всех шокировало произошедшее на одном из тренировочных рингов внизу. Судя по разговорам парней, которые появлялись в офисе, Брок тренировал одного из новых бойцов, молодого парня, которому все пророчили хорошее будущее в боях без правил.
Никто точно не знал, как он получил травму. Судя по всему, Брок решил показать один из захватов и что-то пошло не так. Уже через мгновение он лежал на спине, схватившись за грудь. Он сказал, что услышал хлопок в груди, и, хотя я мало что знала о травмах бойцов без правил, это звучало не очень хорошо.
Так и было.
Когда я начала собираться домой, Маркус вернулся в кабинет, и его новости оказались неутешительными. У Брока оторвалось сухожилие большой грудной мышцы – внутренней мышцы, которая охватывает грудную клетку. Она отделилась от кости, и это оказалась настолько серьезная травма, что его тут же отправили на операцию. За какие-то несколько секунд Брок «Зверь» Митчелл пострадал так, что теперь все боялись, что ему придется завершить карьеру.
Это так ужаснуло меня, что я даже не находила слов. Я не очень хорошо знала Брока, но меня печалило, что его будущее могло измениться безвозвратно. Тошнота не отпускала меня и по приезде домой, где я переоделась в удобный и теплый спортивный костюм. Чуть позже ко мне заглянула Рокси, и я рассказала ей о Броке. Она расстроилась из-за этого так же, как остальные. После того как она ушла, мне позвонила по скайпу Ясмин. Мы несколько минут болтали ни о чем, а затем она наклонилась к экрану, и ее карие глаза наполнились беспокойством.