Дженнифер Арментроут – Корона руин (страница 23)

Я сложил руки на коленях.

— Он понятия не имел о Пенсдурте и, похоже, не знал, что Колис приходил в столицу.

— Ты ему веришь?

— Рядом с ним я не чувствую ничего, кроме запаха мертвых цветов, так что не могу сказать наверняка.

— Но…

— Но я думаю, что он говорит правду. — Я помолчал. — А еще он, кажется, не понимает, что я изменился. Наверное, с тобой так же.

Кас шевельнулся, его плечо коснулось моего.

— Узнал что-нибудь еще?

— Он не особо разговорчив, — фыркнул я. — В кои-то веки.

— Само собой, — ответил он.

После этого он замолчал, замолчал и я, пока не почувствовал его мимолетный взгляд. Глубоко вздохнув, я посмотрел на него — на его профиль.

Кас выглядел как обычно. Ну, как уставшая версия самого себя, но никаких костей. Никаких теней, движущихся под кожей. Однако на его челюсти и вокруг рта отросла густая щетина.

Я отвел взгляд.

— Тебе нужно поспать и поесть.

— Я сплю и ем.

— Значит, тебе нужно больше и того, и другого.

Его смех был тихим, и ветер унес его так быстро, что я почти не услышал его.

— Насчет сна? Того, что мне нужно больше спать? — голос Каса стал тихим. — Мне продолжают сниться эти сны. И не те, которых я хочу. Такие были только один раз.

Я знал, каких снов он хочет. И какие были лишь однажды. Хождение по снам вместе с Поппи. Я хотел спросить об этом, узнать, не считает ли он, что это признак её пробуждения. Но я понимал, что он не об этом хочет говорить.

— Что за сны?

— Как те, что снились мне, когда мы спали в Скотосе.

Мои брови взлетели вверх — я этого не ожидал. Я взглянул на него, и наши взгляды встретились. Его глаза были золотыми осколками, подсвеченными низким сиянием этера.

— Всё как прежде. Она… там, где я не могу до неё дотянуться. В клетке, но… — Его вдох выглядел так, будто причинял ему боль. Его взгляд ускользнул от моего.

— Но что? — надавил я.

— Но всё не так, — сказал он. — То, в чем она заперта, через что я не могу пробиться… Это золотая клетка.

Прошли секунды, он не стал вдаваться в подробности. Я дал ему еще немного времени, но он молчал. Зная его, я понимал: это значит, что он не готов сказать больше.

Но его сны имели смысл.

Мне она тоже снилась.

Правда, без всяких клеток.

— Почему? — спросил я, откашлявшись. Я посмотрел на него. — Почему ты стал приходить сюда?

Он наклонил голову.

— Я нашел её здесь однажды.

Теперь я понимал.

Глядя вперед, я снова вздохнул.

— Позволишь мне сказать то, что ты не дал мне договорить в прошлый раз?

Кас молчал.

Я принял это за согласие.

— Я должен был рассказать тебе об обещании, которое дал Поппи.

Он резко вдохнул при упоминании её имени.

— Ты был прав в этом, — продолжал я. — Это не должно было стать для тебя громом среди ясного неба.

— Знаю, — сухо бросил он. — А я… я должен был что-то сказать ей. Ты тоже был прав.

— И мы оба были неправы, — пробормотал я, смахивая снег с ресниц.

— Похоже на правду.

Мои губы растянулись в слабой улыбке.

Он снова шевельнулся, сокращая почти всё физическое расстояние между нами, и, казалось, гораздо большее расстояние в душе.

— Я никогда по-настоящему не винил тебя, Киран. Не так, чтобы это имело значение.

— Знаю, — подтвердил я, но на этот раз эти два слова вышли хриплыми и неровными.

Кас больше ничего не сказал. Я тоже. Мы просто сидели в метели, касаясь друг друга плечами при каждом вдохе. Очертания снега расплывались.

И впервые с тех пор, как Поппи ушла, с тех пор, как всё пошло наперекосяк, я почувствовал… спокойствие. Умиротворение. Мир.

Но я знал, что этот покой не продлится долго.

Ни для кого из нас.

Но в эти мгновения я не позволял себе думать о том, что принесет конец этому миру. Я просто позволял себе быть рядом, плечом к плечу с Касом, как это было всегда.

Как это всегда и должно быть.

ПРИНОСЯЩИЙ ПОГИБЕЛЬ, ДАРУЮЩИЙ ГНЕВ, ПЕРВОРОДНЫЙ БОГ СМЕРТИ И РАЗРУШЕНИЯ

Кастил

Укрывшись в тенях, липнувших к сырым стенам ниши, я ждал.

Мое терпение истощалось, но мне доводилось ждать и дольше — в тишине и неподвижности. Часы, проведенные в тесных пространствах в ожидании подходящего момента, чтобы заявить о своем присутствии. Именно так я поступил в Трех Реках, изучая перемещения местных Вознесшихся. Так я делал в Масадонии, когда следил за ней.

Я мог бы ждать целую вечность, если бы возникла нужда.

И я буду ждать, если потребуется. Потому что, если я обнаружу себя, они сделают поиски его еще более утомительными, чем сейчас.

«Они» — это Миллисент и мой брат. А «он» — не кто иной, как Каллум.

Все эти недели после возвращения Миллисент с Ревенантом они вели себя осторожно, держа его подальше от меня. Я догадывался, что они спрятали этого золотого ублюдка в одном из многочисленных переходов под столицей. В конце концов, Малик и его соратница сердца знали туннели лучше меня. Сегодня вечером я увидел, как Малик входит в Храм Теней, и последовал за ним. Я не удивился, когда он прошел через одну из боковых дверей целлы — внутреннего святилища древнего Храма, — которая вела в лабиринт подземных ходов. К тому моменту, когда Малик нашел Миллисент, мы, должно быть, были уже почти под самыми пиками Элизиума.

А я нашел Каллума.

— Можешь есть, а можешь сдохнуть с голоду, — донесся голос Миллисент, резкий и хлесткий, как удар кнута. — Мне правда всё равно.

Ответом был тихий, вкрадчивый смешок.

— Очевидно, что тебе не всё равно.