Дженнифер Арментроут – Корона из золотых костей (страница 78)

– Такой герб был всегда? – поинтересовалась я.

Мы остановились перед знаменами, и Киеран бросил на меня озадаченный взгляд.

– Ты задала самый неожиданный вопрос.

Я не смогла придумать, что возразить.

– Каждый правитель может изменить герб, если захочет. – Кастил посмотрел на знамена. – Но на нем всегда должны быть три символа: солнце, меч и стрела.

– Значит, этот выбрали не твои родители?

Он покачал головой.

– Думаю, его выбрал король Малек.

Я слегка удивилась тому, что его герб не изменили.

– Солнце представляет Атлантию? – предположила я, глядя на герб. – И, дай угадаю, меч символизирует Малека, а стрела твою мать?

– И ты окажешься права, – ответил Кастил. – Тебе это не нравится?

Я покачала головой.

– А что в нем тебе не нравится?

– Меч и стрела не одинаковой длины. Они должны быть равными.

Он изогнул вверх уголок губ.

– Да, должны быть.

– Когда-то они были равными, – сказал Киеран, тоже подняв взгляд на знамена. – До Малека, когда на троне сидели два божества. Полагаю, меч длиннее, потому что с формальной точки зрения Малек был гораздо сильнее королевы Элоаны. – Он бросил на Кастила извиняющийся взгляд. – Без обид.

– Формально или нет, для меня это скверно пахнет, – заявила я прежде, чем Кастил ответил.

Морозные глаза Киерана встретились с моими.

– Если ты примешь корону, многие будут ожидать, что стрела станет длиннее, так как ты сильнее Каса.

– Если я приму корону, стрела и меч станут равными, – возразила я. – Король и королева должны обладать равной властью, независимо от того, какая кровь в них течет.

Вольвен ухмыльнулся.

– Ничего меньшего я от тебя не ждал.

Я открыла рот, но он протиснулся мимо меня и пошел прочь, а я уставилась ему в спину.

– Он раздражен, – прошептала я Кастилу.

– Но он прав. – Глаза Кастила были полны теплого меда. – Я тоже не ожидал от тебя меньшего.

Я оглянулась на знамена, думая, что их нужно заменить независимо от того, приму я корону или нет.

Оторвавшись от знамен, мы догнали Киерана и двинулись по залу, который с обеих сторон открывался в крытые переходы и перетекал в пиршественный зал. За столом здесь можно было разместить целое войско, но он был пуст, если не считать вазы с пионами посередине. Мы прошли в комнату поменьше, в которой стоял небольшой круглый стол, похоже, недавно вытертый, и стулья с серыми подушками. Я увидела в зеркале на стене свои вытаращенные глаза и быстро перевела взгляд. Перед нами у слегка приоткрытой двери стояли два стража короны. Оба поклонились, и один отошел в сторону, а другой потянулся к двери.

Из комнаты донеслись приглушенные голоса, и у меня замерло сердце. Я замедлила шаги. Что, если Кира ошибалась? Что, если родители Кастила только еще больше разгневались после того, как потрясение улеглось? В позапрошлую ночь отец Кастила не был груб, но наша встреча длилась считанные минуты.

И я решила, что он собирается обрушить на меня меч. И отец Кастила это знал.

С колотящимся сердцем я уставилась на дверь. Можно ли их винить, если они так и не примут меня? Я иноземка, бывшая Дева Вознесшихся, которая забрала у них сына и, возможно, готова забрать еще больше.

Их королевство.

Глава 26

Кастил поймал мой взгляд. Я ощутила в нем тень озабоченности и кивнула прежде, чем он спросил. Он слабо улыбнулся и сделал стражу знак открыть дверь.

В просторной, ярко освещенной комнате пахло кофе. Сначала я заметила его мать. В простом светло-голубом платье с короткими рукавами она сидела на светло-сером диванчике. Черные, как оникс, волосы, как и в прошлый раз, были собраны в простой узел на затылке. Она только что поставила маленькую чашку на низенький столик и застыла, глядя на Кастила яркими янтарными глазами. В ней пронесся вихрь эмоций – облегчение, радость, любовь, а под всем этим что-то терпкое. Печаль. То же устойчивое, ноющее горе, какое я так часто ловила от Кастила, когда мы только познакомились. Она встала.

Я перевела взгляд на светловолосого мужчину, который стоял в дальней части комнаты со стаканом янтарной жидкости в руке. Ни на нем, ни на королеве не было корон, и я не знала, нормально ли это, когда они находятся в личной резиденции. Я была практически уверена, что королева Илеана и король Джалара даже спят в коронах.

По мне побежали мурашки, когда отец Кастила уставился на меня. Я не стала с вызовом удерживать его взгляд, а отвернулась. От него я почти ничего не чувствовала. Либо отец Кастила был очень сдержан, либо умел блокировать свои эмоции. Король с королевой находились в комнате не одни.

У большого окна, выходящего в сад, тихо стояла капитан стражи короны Хиса, сцепив руки за спиной.

Королева устремила взор на сына, и с ее губ легким выдохом сорвалось прозвище:

– Хоук.

– Мама, – отозвался он, и я услышала в его голосе хриплость, от которой у меня защипало глаза.

Я вдруг поняла, что после его возвращения у них не было возможности даже поговорить.

Она бросилась вперед, зацепившись за угол кремового коврика. Кастил подхватил ее прежде, чем она упала. Она со смехом обвила его руками.

– Я так обрадовалась, когда услышала, что ты собираешься навестить нас сегодня. Ты только посмотри на себя.

Она отстранилась и обхватила ладонями его лицо. Пригладила его волосы.

– Посмотри на себя, – повторила она и обняла его снова, крепче и дольше, чем в первый раз. Кастил не только позволил, но с радостью приветствовал объятие.

Глядя, как он обнимает мать, я смягчилась… Он же Кастил, Темный. Я видела, как он сносил головы, даже глазом не моргнув, вскакивал на деревья и клыками разрывал глотки. Он поразительно силен и ужасно жесток, и тем не менее в этот момент он был всего лишь мальчиком в объятиях матери.

– Мама. – Его голос охрип. – Ты мне ребра сломаешь.

Она рассмеялась, легко и счастливо, отодвигаясь от него.

– Это трудно сделать. – Она опять прижала ладонь к его щеке. – Ты что, стал выше?

– Нет, мама.

– Уверен?

– Этот мальчишка перестал расти давным-давно, примерно в то время, когда перестал нас слушать, – заговорил наконец его отец, и в его тоне, несмотря на смысл сказанного, звучала любовь.

Она опять рассмеялась, похлопав Кастила по щеке. Наверное, она сказала еще что-то, потому что он кивнул и шагнул в сторону. Он протянул руку ко мне.

– Мне хотелось бы должным образом представить мою жену, – произнес он, и теплые медовые глаза встретились с моими. – Пенеллаф.

Не разрывая наш зрительный контакт, я вышла вперед и вложила свою руку в его. Он пожал ее, и мое чутье заполнил сладкий вкус шоколада. Медленно выдохнув и вернув ему пожатие, я посмотрела на его мать. Может, сказались годы, проведенные в роли Девы, потому что меня вел инстинкт, не имеющий никакого отношения к гулу, который вибрировал в моей крови. Я поклонилась в пояс и выпрямилась.

– Для меня честь познакомиться с вами официально. – Слова спокойно текли с моих губ. – Кастил так тепло о вас отзывался.

От Кастила потянуло весельем, но от его матери я ощутила словно бы всплеск холодной воды, слегка смешанной с недоверием. Как будто она только сейчас меня увидела. Может, она и в самом деле впервые посмотрела на меня с того момента, как я вошла в комнату. Я ничуть не сомневалась, что ей известно о случившемся в Пустошах, поэтому не могла винить ее в изумлении при виде меня – относительно нормальной, не похожей на охваченного жаждой крови вампира.

Я и сама вздрогнула – как это ни странно, но я порой забывала, пусть всего на несколько минут, о том, что случилось. Когда же я об этом вспоминала, как сейчас, мне тоже не верилось.

Но мать Кастила застыла как вкопанная, воззрившись на меня. С ее лица отхлынула кровь.

– Мама? – обратился к ней Кастил. – Ты в порядке?

– Да.

Она прочистила горло, а ее муж сделал шаг вперед. Она продолжала пристально смотреть, и у меня одеревенела спина.

– Просто… прошу прощения. – Ее золотые глаза расширились, а на губах появилась слабая улыбка. – Я поверить не могу в то, что вижу. Валин рассказал, что случилось – что ты вознеслась.

– Я не мог позволить ей умереть – заявил Кастил прежде, чем я заговорила. В нем начал бурлить гнев – как рябь под стоячей водой. – Я точно знал, что делал, ответственность лежит на мне. Не на ней.