Дженнифер Арментроут – Корона из золотых костей (страница 65)

– Ты читаешь мои эмоции?

– Нет.

Он выгнул бровь, и я вздохнула.

– Ну, вроде того.

Он усмехнулся, звук вышел хриплым.

– Я не знаю, принцесса. Мне… порой кое-что приходит в голову. Это крутилось в моей голове, когда сидел в клетке у Вознесшихся. Не знаю, как облечь это в слова, но даже если смогу об этом рассказать, нам ни к чему сейчас с этим разбираться.

– Не согласна, – с сочувствием возразила я. – Очень даже к чему.

Он приподнял уголок губ.

– У нас и так проблем по горло. На тебя столько всего свалилось. Я не хочу добавлять еще. И в этом нет необходимости, – добавил он, когда я открыла рот. – Я в порядке, Поппи. Верь мне, когда я это говорю.

– Кас…

Он поцеловал меня, взяв мои губы в плен глубокого, опьяняющего поцелуя.

– Я в порядке, принцесса. Клянусь.

Чувствуя, что сейчас от него ничего не добьюсь, я кивнула и обхватила его запястья, а он нагнул мою голову. Мы не в последний раз говорим на эту тему, я об этом позабочусь. Несколько минут мы сидели так молча, и я думала обо всем: начиная с его плена у Вознесшихся, и заканчивая решением, которые мне нужно принять. Моим первым порывом было отказаться от всех притязаний на корону. Совершенно разумная реакция. Я понятия не имела, как быть королевой чего-то, даже кучи пепла. И хотя Кастила не готовили с рождения к тому, чтобы занять престол, его воспитывали как принца. Я видела его с народом и знала, что он станет прекрасным королем. Но я? Меня растили как Деву, и от такого воспитания мало пользы. У меня не было никакого желания управлять людьми, определять, что им можно, а чего нельзя, и принимать на себя такую ответственность. Какая в этом свобода? Свобода жить так, как я хочу? Я не испытывала жажды власти, меня не обуревали амбиции…

Но я ничего не говорила, а лишь сидела, наслаждаясь ощущением рук Кастила, поглаживающих мои волосы. Я наслаждалась бы его прикосновением еще больше, если бы не поняла, что на все это можно взглянуть совершенно иначе. Я понятия не имела как править, но могла научиться. Кастил будет рядом, и разве можно найти лучшего учителя? Управлять людьми – не обязательно их контролировать. Это может означать защищать их. И я знала, что Кастил будет это делать, как изо всех сил делают его родители. Их отношение ко мне не меняет того факта, что они заботятся о своем народе. Они ничем не напоминали правителей Солиса. Такая ответственность пугала, но она также могла восприниматься как честь. Я не жаждала власти, но, может, это и есть признак хорошего лидера? Я не знала. Но в своих стремлениях не сомневалась. Я хотела освободить народ Солиса от тирании Вознесшихся, а что может быть амбициознее? Но как могла я этого достичь, если откажусь от бремени короны? Кто знает, как мы с Кастилом сможем повлиять на судьбу Солиса, если будем вынуждены покинуть Атлантию, оставив ее в руках правителя, чьи намерения относительно Солиса и Вознесшихся могут быть совершенно отличными от наших? Который, возможно, будет видеть в Йене только вампира и никого больше? А может, Йен сейчас только им и является. Возможно, и Тони. Я не знала, но что, если мой брат иной? Что, если другие Вознесшиеся могут измениться так, как, по словам Кастила, могут меняться некоторые? Что будет, если трон займет кто-то другой и объявит войну против них? Я не знала. Но свобода – это выбор. Образ жизни, который я выбираю. И что это будет за свобода, если из-за меня Кастил покинет свой народ, семью?

Осознание этого – клетка иного рода, разве не так? Так же, как страх – тоже тюрьма, и я…

– Я боюсь, – тихо призналась я, глядя на залитый солнцем плющ за открытой дверью на террасу. – Я боюсь сказать да.

Рука Кастила замерла на моей спине.

– Почему?

– Я не знаю, как быть королевой. Понимаю, что могу научиться, но хватит ли у народа Атлантии терпения ждать? Не будет ли роскошью ждать, когда я стану такой же опытной, как и ты? И мы не представляем, кто я. Была ли когда-нибудь в Атлантии королева, которая не являлась ни смертной, ни атлантианкой, ни божеством? У тебя нет ответов. Но я догадываюсь, что нет. А что, если стану ужасной королевой? Что, если провалюсь?

– Прежде всего – Поппи, ты не будешь ужасной королевой.

– Ты обязан так говорить. – Я закатила глаза. – Потому что ты мой муж и потому что боишься, что я ударю тебя кинжалом, если скажешь наоборот.

– Страх – вовсе не то, что я чувствую, когда думаю о том, что ты умеешь пользоваться кинжалом.

Я сморщила нос и покачала головой.

– Это ненормально.

– Возможно, – согласился он. – Но вернемся к тому, что ты сказала. Откуда я знаю, что ты не будешь ужасной королевой? Из выборов, которые ты делала раз за разом. Ты помогала про́клятым Жаждущими достойно уйти, рискуя при этом навлечь на себя только боги знают какое наказание. Это лишь один пример твоей сострадательности – того качества, которое необходимо любому правителю. А когда ты отправилась на Вал во время нападения Жаждущих? Когда сражалась за Предел Спессы, добровольно рискуя так же, как и те, что принесли клятву защищать людей? Это только два примера, которые доказывают, что ты обладаешь смелостью и готова делать то же, что будешь ожидать от своих людей. Это как раз то, к чему должны быть готовы король и королева. У тебя больше опыта, чем ты думаешь. Ты доказала это в охотничьей хижине, когда говорила о власти и влиянии. Ты много наблюдала, когда носила вуаль. Замечала больше, чем Вознесшиеся.

Он был прав. Я незаметно наблюдала и слушала. Так, начиная с самого простого, я узнала, чего нельзя делать тем, кто находится у власти.

Нельзя лгать своим людям.

Или убивать их.

Но в Солисе планка дозволенного располагалась не слишком высоко. В Атлантии все было иначе.

– А то, что ты хочешь дать второй шанс заговорщикам, которые замышляли убить тебя, доказывает, что ты гораздо больше подходишь для правления, чем я.

Я нахмурилась и подняла голову. Наши взгляды встретились.

– Кас, из тебя выйдет замечательный король. Я видела тебя с людьми. Видела, что они любят тебя так же сильно, как и ты их.

Его взгляд потеплел.

– Но у меня нет твоих великодушия, сострадания и способности прощать – качеств, без которых корона может пасть. – Он помедлил, убирая с моего лица прядь волос. – Если мы будем править, мне придется научиться некоторым вещам, и в этом мне понадобится твоя помощь. Но то, что ты боишься провала, очень о многом говорит, Поппи. Это и должно тебя пугать. Проклятье, это ужасает и меня.

– Правда?

Он кивнул.

– Думаешь, я не боюсь подвести людей? Принять неверное решение? Направить королевство на неверный путь? Боюсь и знаю, что мои родители по сей день этого боятся. Мой отец сказал бы, что ты скорее всего провалишься, если перестанешь бояться провала. А еще сказал бы, что эти страхи не дают утратить смелость и честность.

Но разве эти страхи не делают меня нерешительной? Останавливают прежде, чем я ступлю на дорогу? Страх провала – очень сильный, как и страх перед новым и неизведанным. И я сотни раз испытывала его. Когда отправилась в «Красную жемчужину». Когда улыбалась герцогу, зная, чем мне это грозит. Когда пошла с Кастилом под иву. Я боялась. Я боялась, когда наконец призналась себе в своих чувствах к Кастилу, но не позволила страху помешать мне. Хотя сейчас все было иначе. Важнее запретных поцелуев.

Важнее нас.

– А твой брат? Йен? Как это на них повлияет?

– Изменится лишь то, что мы будем торговаться как королева и король, а не как принцесса и принц, – ответил он.

– Сомневаюсь, что только это, – иронично сказала я. – Полагаю, мы будем вести переговоры с позиции большей власти и авторитета.

– Да, и это тоже. – Кастил обнял меня крепче. – Тебе не нужно принимать решение сегодня, Поппи, – добавил он к моему облегчению. – У тебя есть время.

Несколько узлов в моем животе ослабли.

– Но не много.

– Не много, – подтвердил он, окинув взглядом мое лицо. – Мне бы хотелось, чтобы ты хоть узнала Атлантию, прежде чем решишь. То, что случилось прошлой ночью…

– Не должно препятствовать тому, что мне нужно увидеть Атлантию. – Я выпрямилась, поймав его взгляд. – Не должно мешать нам претворять наши планы и вообще мешать в чем-либо. Я ни за что не позволю этой шайке посадить меня в клетку. Я не собираюсь прекращать жить, когда только начала.

Взгляд Кастила смягчился. Он поднес руку к моей щеке.

– Ты никогда не перестанешь меня изумлять.

– Не думаю, что я сказала что-то изумительное.

Уголки его губ поднялись вверх, и появилась ямочка.

– Твоя решительность и желание жить, наслаждаться жизнью, невзирая на то, что происходит и насколько все запутано, – одно из многих качеств, которое изумляет меня в тебе. Мало кто смог бы справиться со всем, что тебе выпало.

– Были моменты, когда я сомневалась, что справлюсь, – призналась я.

– Но ты справилась. – Он провел большим пальцем по моей нижней губе. – И справишься. С чем угодно.

Его вера в меня затронула глубоко запрятанное чувство неуверенности в себе, о котором я до этого момента не подозревала. Я волновалась, что задаю слишком много вопросов, плохо разбираюсь в этом мире и меня настигает одно потрясение за другим. Но он был прав. Я держалась. Справлялась. Я сильная.

Я наклонилась поцеловать его, но мне помешал стук в дверь.

Кастил издал низкое рычание.