Дженнифер Арментроут – Королевство плоти и огня (страница 81)

Я на мгновение зажмурилась. Любовь к Кастилу может вызвать цепную реакцию, которую я не смогу предотвратить. Влюбиться в него – все равно что предать не только Виктера, Рилана и всех, кто погиб из-за него, но также и саму себя. Простить его ложь и злодеяния. И это означает…

– И все равно любовь к нему только разобьет сердце, – прошептала я, зная, что это и есть правда.

Я любила и никогда не переставала любить. Но признать это – все равно что погрузиться в черную воду.

– Не обязательно, – сказал Киеран. – Но даже если и так, иногда разбитое сердце стоит того, даже если любовь в конце концов заканчивается расставанием.

Резкость его тона сказала мне больше, чем его слова.

– Ты говоришь так, словно у тебя был такой опыт.

– Да. – На короткое время между нами повисло молчание. – Знаешь, что происходит, когда атлантианцы кого-то любят?

Я покачала головой, желая больше узнать об этой персоне, которую он любил, но расстался.

Киеран не дал мне такой возможности.

– Идея кормиться от кого-то другого кажется им противной. Они считают этот процесс слишком интимным. А если партнер – смертный? Обычно смертному приходится подтвердить, что он не против, если партнер питается, а в некоторых случаях атлантианцы теряются во тьме голода. Вот почему он не питался.

Мое сердце заколотилось о ребра, и я сказала себе, что с Кастилом не может такого быть. Просто не может.

Киеран несколько минут молчал.

– Однажды Кас сказал мне, что, после того как он лишь пару раз поговорил с тобой, у него возникло ощущение, будто он тебя давно знает.

Я опять зарыла пальцы ног в песок.

– Я его об этом спрашивала.

– Меня прямо перекосило от удивления, – пробормотал Киеран, но когда я глянула на него, выражение его лица оказалось таким же, как обычно. Скучающим и слегка насмешливым.

Мои губы изогнулись, несмотря на все безумие нашей беседы, и я отвернулась обратно к полночно-черной воде, сверкающей на солнце.

– Он сказал, что, наверное, это его атлантианская кровь узнала мою.

– А ты почувствовала то же самое?

Я кивнула.

– Такое возможно?

– Возможно, – через мгновение ответил он. – Но не думаю, что это тот случай. Скорее, это нечто более глубокое. Нечто непостижимое, гораздо более редкое и гораздо более сильное, чем кровные линии и даже боги. Нечто настолько мощное, что в прошлом приводило к великим переменам.

Я напряглась, чувствуя, что не хочу знать, о чем он подумал. Что это окажется чем-то еще более сокрушительным, нежели то, что он уже рассказал. Это окажутся слова, которые пробудят то, что я не смогу контролировать.

– Я думаю, что вы – сердечная пара.

Глава 24

Сердечная пара.

Киеран не объяснил, что это означает, а я не стала уточнять. Никогда о таком не слышала и не хочу знать, что это.

Мне вполне хватает размышлений о том, что Кастил ко мне неравнодушен, чтобы забивать голову еще одной непостижимой идеей.

Но то, что сказал Киеран, – все, что он наговорил, – витало надо мной весь завтрак, полностью лишая еду вкуса. Я все время переводила взгляд на белые знамена, развешанные на стенах обеденного зала на расстоянии шести футов друг от друга. В центре каждого красовалась золотая эмблема в виде солнца с лучами. На солнце изображены скрещенные меч и стрела.

Я поняла, что смотрю на герб Атлантии.

Мы завтракали за узким столом в обеденном зале, который когда-то служил жителям Предела Спессы, а сейчас был пуст – за исключением Квентина, который принес нам яйца, хрустящий бекон и печенье. Он болтал с Киераном и казался таким же оживленным, что и вчера вечером. Я пыталась сосредоточиться на разговоре, сознавая, что сейчас ситуация отличается от последнего раза, когда мы ели вместе с Киераном. Квентин не игнорировал меня и не относился ко мне с едва скрываемой неприязнью. Если он и знал, что я была Девой, его это не беспокоило. И это… что ж, мне бы это понравилось, если бы я не продолжала оглядываться – не появился ли Кастил, – и если бы моя голова не была так занята рассказами Киерана.

Я не могла сосредоточиться на том, что, возможно, Кастил ко мне неравнодушен. Не могла даже задуматься над открытием, что я стадию неравнодушия к нему уже давно прошла. Не было ни времени, ни места в голове, чтобы примириться со всем этим и тем, что это означает.

А вертелось в моем разуме только то, что Кастилу нужно питаться, и если сказанное Киераном правда, то мне нужно убедить его кормиться от кого-то другого или… кормить его самой.

На самом деле у нас нет выбора. Нейлл и Делано знают, что я наполовину атлантианка, и если тем, кто живет здесь, это еще не известно, они тоже скоро узнают. Если Кастил будет кормиться от кого-то другого, это точно никого не убедит в наших намерениях вступить в брак.

Значит, это должна быть я.

Желудок сжался, когда по горлу проскользнул кусочек бекона. Меня это устроит? Я вспомнила свои ощущения, когда он укусил меня в прошлый раз, и, взяв стакан воды, чуть не выпила его залпом. Это будет нетрудно. Это будет…

Боги, это будет потрясающе.

Ничего общего с укусом лорда Чейни. Ничего общего с укусом Жаждущего.

– Единственное, что мне не слишком по душе, – это обратное путешествие через горы, – сказал Квентин, отвлекая меня от размышлений.

Впервые увидев его при ярком свете ламп, я обнаружила, что у него светлые волосы. Не такие белые, как у Делано, а более… золотистые. Он юный, тонкий как тростинка и уже выше меня. Черты его лица отличались изяществом, привлекающим и удерживающим взор, и я решила, что его лицо по мере взросления будет становиться еще красивее. Глаза у него такого же яркого оттенка янтаря, как у Кастила, но их внешние уголки подняты вверх, отчего кажется, что он все время улыбается.

– Да, мне тоже не по душе эта часть путешествия, – согласился Киеран.

– Вы говорите о горах Скотос? – спросила я, бросив взгляд на дверь, наверное, в сотый раз с тех пор, как мы с Киераном сюда пришли.

Квентин кивнул, оглядывая меня. Сначала его взгляд упал на левую половину моего лица, но это и все. Он не стал пялиться, но и не отвел глаза в смущении. Он увидел шрамы и стал рассматривать дальше. Я это оценила.

– Проклятый туман. Туман. Днем он немного рассеивается, но по ночам? Ничего не видно и в паре шагов перед собой.

Я вспомнила, что рассказывал Киеран об этом протяженном горном хребте.

– Это… атлантианская магия?

– Да. Чтобы предостеречь путешественников, заставить их думать, будто в горах бродят Жаждущие, хотя их там нет, – ответил Киеран, глядя на мою тарелку. – Ты будешь доедать бекон?

– Нет. – Я подвинула к нему свою тарелку. – И как работает атлантианская магия?

– Это сложный вопрос, а ответ еще заковыристее. – Он взял ломтик бекона с моей тарелки. – И я знаю, что в твоей голове вертятся еще сотни вопросов.

Ну разумеется.

– Но самый простой ответ: магия связана с богами.

Что ж, этот ответ вызвал еще больше вопросов. Мои мысли перенеслись к дереву из Кровавого леса – знамению, которое возникло из ниоткуда в Новом Пристанище.

– А кроме того, туман не просто туман, – добавил Киеран с набитым ртом. – Правда, Квентин?

– Да. – Глаза юноши расширились. – Он больше похож на… систему тревоги.

– Он реагирует на путешественников, даже атлантианцев, причем на всех по-разному. Похоже, систему тревоги запускают большие группы. – Квентин безостановочно постукивал пальцами по столу. – Вот почему мы разделяемся на группы не больше трех человек.

Все это звучит… тревожно.

– И путь через горы – единственный?

– Да, но не стоит сильно волноваться. – Квентин улыбнулся. – Раньше у нас не было особых проблем, когда мы переваливали через горы.

Особых проблем?

– Кстати, я могу приготовить в дорогу побольше бекона. – Он вскочил со стула. – Хотите?

Киеран задержал второй ломтик бекона на полпути ко рту.

– Когда речь идет о беконе, ответ всегда утвердительный.

Квентин рассмеялся и оглянулся через плечо. Дверь открылась, и мое сердце подскочило к горлу, пока я рассматривала лица вошедших мужчин и женщин. Их было шестеро. Я никого не узнала, и мои плечи поникли.

– Есть хотите? – окликнул их Квентин.

Ему ответили восторженными возгласами. Он развернулся и пожал плечами.