Дженнифер Арментроут – Королевство плоти и огня (страница 76)

«Самые прекрасные предметы часто имеют зазубренные и неровные очертания и царапины, что усиливает их красоту самым замысловатым образом, который ни наши глаза, ни наш разум не может определить или постичь хотя бы в малой степени, – сказала королева, поворачивая в руках бриллиант, отражающий свет в неровных углублениях и вершинах. – Без этих изъянов они были бы самыми обычными и заурядными, как все другие ровно ограненные бриллианты, которые можно встретить повсюду. Красота, мое милое дитя, часто изломана и зазубрена и всегда неожиданна».

Не уверена, что сказанное справедливо и в отношении людей. Похоже, что все-таки нет, поскольку Кастил весь состоит из ровных, прямых линий, и он великолепен.

Неважно, почему он хотел меня и как мог хотеть, если есть другие с такими же ровными, прямыми линиями. Важно то, что я глазею на него, пока он спит, и это не очень-то хорошо.

Я отвела взгляд и прикусила губу, решив, что это будет очень похоже на то, как срывают повязку с раны. Просто нужно двигаться. Сделать все быстро и надеяться, что он не проснется, пока я не поправлю дурацкий халат и пока Кастил не поймет, что я спала на нем. Я начала отстраняться…

Внезапно он зашевелился. У меня не было времени отреагировать. С поразительной быстротой он перекатил меня под себя, а его рука сомкнулась на моем горле. Я ахнула от потрясения.

Зрачки его глаз так расширены, что вокруг них светится лишь тонкая янтарная полоска. Он оскалился, обнажив острые, слегка удлиненные клыки. Низкое звериное рычание вырвалось из него и прокатилось по мне.

– Кастил! – Я попыталась освободиться от руки, держащей меня за горло. – Что с тобой?

Рука на моей шее сжалась, выдавив из меня хриплый выдох. Инстинкт взял верх, прорвавшись сквозь удивление, и я замахнулась кулаком, собираясь обрушить его на руку Кастила и вырваться. Этого не произошло.

Он перехватил мою руку и прижал к постели. Я напряглась, но его рука была словно из стали. Подняв левую руку, я вцепилась в его волосы и сильно дернула, откинув его голову назад.

– Отпусти меня!

От звука, который он издал, по моей коже побежали мурашки, а он легко переборол меня и опять опустил голову.

Теперь в его глазах не видно янтаря, и он смотрит на меня… так, будто не знает, кто я. Будто не видит меня.

У меня остановилось сердце. Что-то… что-то не так.

– Кастил?

Единственным ответом было ворчание, как у крупного дикого животного, загнанного в угол, а взгляд этих почти черных глаз двинулся по мне вниз. Похоже, он не узнал ни свое имя, ни меня.

Я тотчас вспомнила, что он мне говорил. У него бывают кошмары, и иногда он просыпается, не понимая, где он. Должно быть, это сейчас и происходит.

Я заставила сердце биться ровнее.

– Кастил, это я…

Раскатистое ворчание раздалось снова. Он резко вдохнул, раздувая ноздри. В бездну скромность. Плевать, что у меня открыто все ниже пояса, если он во власти ночного кошмара или еще какой-то напасти. У меня зародилось ужасное подозрение, что я вот-вот превращусь в завтрак.

Вспомнив, что засунула кинжал под подушку, я потянулась назад и схватила рукоятку, а Кастил переместился на мне и, убрав руку с горла, обхватил мой бок…

Я почувствовала изгиб его подбородка внизу своего живота, и меня охватила паника. О боги, что он делает? Я выхватила клинок и села, насколько получилось, когда другая рука по-прежнему придавлена к кровати его рукой. Я прижала кинжал к его шее.

Он, похоже, ничего не заметил, и его теплое дыхание опустилось ниже. Напряжение сжало мою грудь и закрутилось ниже – неожиданное и безумное. Потому что он…

О боги.

Не имеет значения, что я подумала. Как и бесстыдный трепет, охвативший меня. И то, как напряглось мое тело, когда его дыхание приблизилось к моим бедрам. Из его горла опять вырвалось рычание, на этот раз другое, более глубокое и хриплое.

– Не знаю, что с тобой, Кастил, но ты должен меня отпустить. – Я прижала клинок к его шее. – Или придется выяснить, что случится с атлантианцем, если ему перерезать горло.

Похоже, это привлекло его внимание, потому что он замер и поднял взгляд. Меня потрясли эти полностью черные глаза. Я заставила руку не дрожать. Если он решит напасть, я мало что смогу сделать, чтобы его остановить. Могу порезать его до крови, если будет возможность; может, даже сделать хуже.

– Слезь с меня, – приказала я. – Сейчас же.

Он был абсолютно неподвижен, глядя на меня как хищник, заметивший добычу и готовый прыгнуть. Я напряглась, а мой дар ожил и вырвался сам по себе, как случалось в толпе, бурлящей эмоциями. Его никак нельзя было удержать. Протянулась связь, и в меня хлынули чувства Кастила, волна… мучительной тьмы и ненасытного голода. Я не раз чувствовала себя так, когда герцог Тирман бывал расстроен тем, что я сделала или не сделала, и не давал мне есть, пока я не усвою урок. Самое долгое наказание длилось три дня, и тогда голод скручивал нутро в болезненной потребности. Но я почувствовала от Кастила не только это. Из-под ощущений полной пустоты пробились ароматы насыщенных темных специй, которые окутали мой рот и зажгли внутри огонь.

Кастил голоден.

Изнывает от голода.

Он хочет крови? Он говорил, что атлантианцам нужна кровь сородичей. Он… кормился? Наверняка, ведь здесь есть атлантианцы. Он укусил меня несколько дней назад. Пил мою кровь, но немного. Понятия не имею, насколько мощная у меня кровь, но если к ней так тянутся вампиры, то, я думаю, она может быть привлекательной и для него. К тому же я не знаю, как часто атлантианцам нужно питаться, но в мощном, всепоглощающем ощущении, исходившем через связь, таится глубинный намек на то, что голод не только физический.

Помимо голода я не почувствовала никаких эмоций. Бритвенно-острая печаль, всегда резавшая его, исчезла. Не знаю, осталось ли сейчас внутри него хоть что-то от Кастила или даже от Хоука.

С колотящимся сердцем я потянула левую руку, по-прежнему прижатую к кровати на уровне моей талии. Его хватка ослабела, и он отпустил, но не шевелился. Я очень отчетливо сознавала, как близко его рот к самой моей чувствительной части, где проходит главная артерия. Кастил совсем чуть-чуть повернул голову, зацепив подбородком изгиб бедра. В нескольких дюймах ниже, ближе к колену, тянулись борозды, похожие на отметины от когтей, но их оставили зубы Жаждущего. Сейчас я не ощутила ни капли ужаса, который охватывал меня тогда, ни отвращения или предчувствия неминуемой смерти. Лишь восхитительное желание.

Рука, держащая кинжал у его горла, задрожала, а по мне прокатилось запретное возбуждение. Это неправильно, мне не следует чувствовать жар и эту влагу. Но вместе с тем это кажется правильным и таким естественным, даже если все происходящее естественным не выглядит.

Кастил опять издал тот же звук – раскатистый рык, и все мое тело содрогнулось. Я едва могу дышать, тем более думать. Все мои чувства разом вспыхнули огнем, а когда он опустил голову, моя рука обмякла и удобно согнулась. Пальцы судорожно разжались, и кинжал упал на постель рядом со мной.

– Что ты делаешь? Что с тобой? Что ты?..

Кастил схватил меня обеими руками, приподнял, а когда прижался ко мне ртом, все панические вопросы забылись. Когда его язык скользнул в самую мою середину, воздух покинул мои легкие. Это не так, как в прошлый раз, в единственный раз. Сейчас не было дразнящего исследования, с каким он подводил меня к этому порочному действию. На этот раз он поглощал меня, взяв мою плоть в плен своего рта, погружаясь в тепло и влагу уверенными и решительными поглаживаниями языка. Он кормился мной, словно я – сладчайший нектар, источник жизненной силы, в которой он нуждался. Я была полностью захвачена.

Я закричала, моя голова откинулась назад. Я потерялась в нахлынувших ощущениях. Мое тело двигалось само по себе – или пыталось это делать. Кастил крепко удерживал меня на месте, и я не могла ни содействовать греховной атаке, ни сбежать, даже если бы захотела. Внутри меня нарастал яростный жар, скручивая и сжимая. Казалось, все во мне сосредоточилось на том, что он делает. Моя спина выгнулась, и я вцепилась в простыни. Его губы двигались на мне, язык – внутри меня, а острые зубы царапали комок нервов. Ощущения отозвались в зажившей отметине от укуса на шее.

Это было чересчур. Я закричала, раскалываясь, разбиваясь на тысячи осколков удовольствия, пока по мне прокатывались волны мощного, ошеломительного освобождения.

Я еще дрожала, когда почувствовала, что он поднял голову. Моргая, я рассеянно открыла глаза, опустила подбородок, и меня покинуло даже то небольшое количество воздуха, что еще оставалось в легких.

Его глаза были непроницаемо-черными – никакого янтаря, – но не пустыми и холодными, как у Вознесшихся, а бездонными и горячими, и в такой же степени обескураживающими. Он приоткрыл блестящие губы…

Дверь террасы распахнулась, по комнате и над кроватью пронесся порыв ветра, и влетел Киеран, держа руку на рукоятке меча.

Он резко остановился и слегка приподнял брови. Не знаю, что он мог видеть и как много тела Кастила закрывали отодвинутые занавески.

– Я услышал твой крик, – объяснил Киеран. – Очевидно, я неправильно понял.

Сейчас не время смущаться. Кастил повернул голову к Киерану и испустил яростное, предупреждающее рычание, отозвавшееся в моем теле томительным жаром. Такого рычания я не слышала от него, даже когда он только проснулся. Этот звук обещал жестокую расправу.