Дженнифер Арментроут – Королевство плоти и огня (страница 107)

Смертные и атлантианцы, сидящие за столом перед нами. Вольвены, рассеянные по другим столам. Все пялились. Конечно, я не могу их винить. Я светилась серебром, и я исцеляла прикосновением. Я бы тоже пялилась на человека, если бы увидела или услышала, что он сделал такое. Но кое-что, спрятанное за этими взглядами, вселило в меня тревогу. Воздух практически вибрировал от эмоций, и мне опять не нужно было сосредотачиваться и открывать себя, чтобы ощутить враждебность большинства людей, сидящих вокруг меня.

Проглотив ложку ароматного супа, я перевела взгляд на знамена, развешанные по обе стороны от входа. Ветер, проникающий через открытые окна, слегка колыхал знамена и вертел лопасти вентиляторов, поддерживая прохладу в переполненной комнате.

Мягкое прикосновение к руке заставило меня повернуться направо, к Аластиру.

– Может, ты хочешь поужинать в своей комнате? – тихо спросил он. – Я могу отвести тебя в крепость.

Я опустила ложку и глянула на Кастила, сидящего во главе стола. Он слушал атлантианца и рылся в тарелке с сыром, рассматривая каждый кусочек так, словно выискивал совершенный или с изъянами.

– Неужели у меня такой вид, будто мне неловко?

Аластир натянуто улыбнулся.

– Ты почти не притронулась к еде.

Трудно есть, когда все на тебя пялятся. Я скользнула взглядом по переполненной комнате. В глубине души хотелось извиниться и уйти в свою спальню, но это всего лишь один из множества ужинов и мероприятий, на которых я буду предметом внимания. Кроме того, пусть скрыться в своих покоях и кажется самым легким выходом, но это трусость. К тому же никто не проецирует свои эмоции. Никто не переходит границы, так что я могу их игнорировать. По большей части.

– Я в порядке, – решила я.

Улыбка Аластира не затронула глаза.

– Должно быть, тяжело находиться среди людей, которые настроены недружелюбно, и знать, что они чувствуют. Я бы не подумал о тебе плохо, если бы ты захотела избавиться от такого внимания. Просто знай: любой, кто проведет с тобой хоть несколько минут, изменит свое мнение. Остальные узнают тебя, я уверен. Но пока что я прошу прощения за их поведение.

Он мягко сжал мою руку.

– Ты знала, что здесь когда-то было оживленное торговое место?

Я сглотнула ком, подкативший к горлу после его слов.

– Когда Атлантия правила всем королевством, Предел Спессы был первым и последним крупным городом перед горами Скотос. Когда-то люди проходили через него тысячами. – Аластир вздохнул, устремив взгляд на голые стены. – Грустно видеть, во что превратилось это место, но Кастил и остальные постепенно восстанавливают его и возвращают к жизни.

Из кухни вышел Квентин с большим кувшином. За ним, чуть прихрамывая, следовал другой юноша, моложе и ниже ростом. Я не сразу узнала этого мальчика с черными волосами и смуглой кожей. Я видела его только в облике вольвена, а в человеческом – лишь мельком, но тогда его кожа была бледной и покрытой холодным потом.

Беккет.

Я наблюдала за тем, как он наполняет стаканы в конце стола, а потом направляется к нам. Долив стакан двоюродного дедушки, он наконец посмотрел на меня.

– Мы уже знакомы, – прошептал он. – Вроде того.

– Беккет, – ответила я. – Как ты себя чувствуешь?

– Почти прекрасно. – Он налил мне воды и, оглянувшись на Аластира, опустил подбородок. – Спасибо. Я не могу в полной мере выразить всю мою благодарность.

– Ты уже поблагодарил.

На его лице возникла широкая улыбка, открывающая зубы, но быстро угасла, и я ощутила острый укол… страха, прежде чем Беккет перешел на другую сторону стола.

Он теперь боится меня?

Я выпрямилась. Узел в груди разрастался. Почему? Я его исцелила, хотя и понятия не имею как, но Беккет должен знать, что меня бояться не следует.

– Пенеллаф? С тобой все хорошо?

Я перевела дыхание и глянула на Аластира.

– Да. – Я улыбнулась и переключила внимание на него. – Они такие услужливые. Беккет с Квентином.

– Уважение к старшим вбивается в молодежь с самых ранних лет, – объяснил Кастил, услышав меня. – В Атлантии младшие часто помогают подавать еду и напитки на обедах.

Аластир фыркнул.

– Ты не в счет. Ты всегда за обеденным столом утыкался носом в книгу.

Удивление отвлекло меня от реакции Беккета.

– Что же ты читал?

– Обычно книги по истории и учебники, – ответил Кастил, приподняв уголок губ. – Большую часть времени я был страшно скучным ребенком.

Я на миг встретилась взглядом с Киераном и вспомнила, как он говорил, что Кастил был серьезным.

– Зато твой брат старался за двоих, – сказал Аластир, качая головой. – Ты не хотел, чтобы Малик прислуживал тебе за обедом.

Я перевела взгляд на Кастила. Он улыбнулся шире. Не знаю, чего я ожидала, но о его брате так редко говорили.

– Малик часто… экспериментировал с напитками и едой, – пояснил Кастил, поймав мой взгляд. – И подвергаться его экспериментам было не всегда приятно.

– Я почти боюсь спрашивать, – произнесла я.

– Но спросишь, – пробормотал Киеран.

Я не обратила на него внимания. И Кастил тоже.

– Он добавлял в сок лимон и перец, солил сладкие блюда и чаще всего портил то, что хотелось бы съесть.

– Ужасно, – рассмеялась я.

Кастил наклонился ко мне, опустив ресницы.

– И тем не менее ты смеешься.

– Да.

Он поднял взгляд, и от пылающего в его глазах жара по моей коже пробежали мурашки.

– Наверное, потому что ты сама бы такое делала.

– Возможно.

Усмехнувшись, он выпрямился и повернулся к остальным, продолжив рыться в сыре.

– Сколько?..

Я замолчала, когда Кастил зацепил меня рукой, кладя на мою тарелку сыр, нарезанный тонкими ломтиками. Он слушал другого смертного, сидящего за столом позади нашего.

– Спасибо.

Он кивнул.

Я взяла кусочек сыра и, слегка улыбнувшись, съела. Мое внимание привлек внезапный взрыв смеха. Киеран встал и пересел в конец стола. Смех исходил оттуда, где сидели Беккет и Квентин вместе с Эмилем и другими людьми, которые путешествовали с Аластиром. Интересно, над чем так громко смеется Эмиль?

Я перевела взгляд дальше и наткнулась на двух смертных – пожилых мужчин. Один что-то говорил другому на ухо. Второй, с аккуратно подстриженными светлыми волосами, кривил губы. От его отвращения сыр стал кислым.

Отпила из стакана, смывая вкус. Это не первый недружелюбный взгляд или гримаса в мою сторону: такое нередко случалось, когда Кастил отвлекался. Он встал, чтобы поговорить с женщиной, которая вся состояла из костей и сморщенной кожи. Я крепче сжала стакан. Каждый раз, ловя взгляды, мне хотелось спросить, чем я могу помочь. Хотелось удерживать эти взгляды, пока им не станет так же неудобно, как и мне. Но я молчала и ничего не делала. Точно так же я молчала, когда меня распекала жрица или когда мне читал нотации герцог.

– Не обращай на них внимания, – тихо сказал Аластир.

Я поставила стакан.

– Просто они тебя не знают, – повторил он. Его улыбка была такой же фальшивой, как и мои, когда я была Девой. – Ты должна привыкнуть к их недоверию и даже неприязни, поскольку ты принцесса, которая скоро станет королевой.

Королевой.

Я оцепенела.

Этого не случится, напомнила я себе. Даже если произойдет невозможное и мы с Кастилом… Я даже не смогла закончить эту мысль. Кастил не желает быть королем.

– Если ты не хочешь отступить и выйти из этой ситуации, ты не должна показывать, что тебя задевают их чувства. Не должна позволить Кастилу узнать, иначе повторится случай с Лэнделлом, – продолжал Аластир. – Я не знаю точно, какие чувства он к тебе испытывает, но несомненно одно. Он отреагирует на любое оскорбление твоей чести. В этом твоя сила, Пенеллаф. Ты – шея, которая поворачивает голову королевства.