Дженнифер Арментроут – Душа крови и пепла (страница 109)

— Где твой мундир? — Спросила она.

— Забыл.

— Хм. Понятно. Уверена, что твои мысли… заняты ее охраной, — сказала она.

Что за хрень? Это все, что она хотела спросить?

— Твоя преданность ей достойна восхищения.

Она снова посмотрела на Поппи.

— Хочешь, чтобы тебе что-нибудь прислали? Может быть, ужин?

— Я в порядке, — сказала я.

Тони приносила еду.

— Тогда я оставлю тебя наедине с твоими обязанностями.

Герцогиня направилась к двери, потом остановилась. Она улыбнулась, и у меня по позвоночнику пробежал холодок.

— Королева будет очень довольна твоей преданностью, Хоук.

ЕЕ ВОЗМЕЗДИЕ

Я нашел сонный призыв вскоре после ухода герцогини. Флакон лежал в ящике ее тумбочки. Я убрал его из покоев. Поппи могла злиться на меня сколько угодно. Мне было все равно. Ей нужно было есть и пить, а не накачивать себя наркотиками до беспамятства.

Хорошей новостью было то, что Поппи больше не спала.

Плохой новостью был я.

Я был плохой новостью для нее, когда шел через рощу Желаний, заметив в лунном свете впереди себя замаскированную фигуру Поппи. Я бы оставил ее под наркотиками, если бы знал, что она выскользнет из своей комнаты при первой же возможности. И хотя я был не прочь позволить ей исследовать все, что душе угодно, и более чем любопытен узнать, что именно она задумала, сейчас было не время для этого.

Не сейчас, когда Вознесенные по ночам мстят за то, что произошло на Ритуале. Даже сейчас ветер доносил запах свежей крови. Утром в домах и на улицах находили трупы, холодные и восковые. И поскольку многие не знали, как выглядит Поппи, ее статус не мог ее защитить.

Я потянулся вниз и вынул кинжал из ножен, когда шаги Поппи замедлились, и она пробиралась сквозь путаницу обнажившихся корней. Перевернув кинжал так, чтобы зажать лезвие между пальцами, я сузил глаза. Порыв ветра прошелся по соснам, посыпая иголки на землю, а ее плащ развевался вокруг нее.

Улыбаясь, я бросил кинжал.

Поппи вскрикнула, когда лезвие зацепило ее плащ, отбросив назад. Поймав себя, она потянулась к кинжалу, вырывая его из корней.

— Не смей, — предупредил я, когда она начала поворачиваться ко мне, ее рука уже занесена назад, — даже думать об этом.

Она обернулась.

— Ты мог убить меня!

— Вот именно, — прорычал я, преодолевая расстояние между нами. — Ты бы даже не заметила, как это произошло.

Ее рука в перчатке сжалась на рукояти кинжала. Я не мог разглядеть ее лица в тени капюшона, но чувствовал, что она собирается совершить какую-то глупость с этим клинком.

Я поймал ее за запястье, прежде чем она успела это сделать.

— Я заберу его обратно.

Я вырвал лезвие из ее рук, глядя на нее сверху вниз, но не сводя с нее глаз, зная, что она, скорее всего, взяла с собой оружие, хотя у нее и не было волчьего кинжала. Я добавил.

— Я вижу, что мне придется запереть дверь в твои покои.

Она издала рык разочарования.

— Это было восхитительно.

Я убрал кинжал в ножны.

— Он напомнил мне маленькое, сердитое существо. Пушистое.

Поппи потянула меня за руку.

— Не собираюсь тебя отпускать. Я предпочитаю, чтобы меня не пинали по голени, принцесса.

На нас посыпался еще один дождь из иголок.

— Куда ты собиралась?

Ничего, кроме молчания, от нее не последовало.

Я не удивился такому ответу. Она не говорила ничего с тех пор, как проснулась, но и я тоже. Потому что я оказался в таком странном положении, когда не знал, что сказать, и в то же время мне было что сказать.

Все было по-другому.

Она была.

Я был другим.

Все было по-другому.

— Ладно, — огрызнулся я. — Не говори мне. Мне не нужно знать, какой безрассудный поступок ты задумала совершить. Но что тебе нужно знать, так это то, что ты больше не сделаешь ничего подобного. Сейчас все слишком нестабильно, и ты…

— Что? Я слишком важна, чтобы умереть? В то время как другие — нет? — Прорычала она, и звук ее голоса был подобен удару в грудь.

Он все еще был хриплым от повреждений, нанесенных криком. От боли.

— Потому что я — Дева…

Я прижал ее к своей груди, и ее слова закончились вздохом. Гнев захлестнул меня. Я не был уверен, злился ли я на нее или на себя в данный момент.

— Как я уже говорил, мне плевать, что ты Дева. Я думаю, ты уже поняла это.

На это она тоже ничего не ответила, что было замечательно. Просто замечательно. Я вывел ее из путаницы корней, звук ее голоса все еще донимал меня, а грудь все еще ощущалась так, словно на ней сидел трехсотфунтовый волк. Вот почему я так мало говорил с ней после ее пробуждения. Из-за того, что я сыграл роль в ее боли. Большую роль. Единственную, мать ее, роль. Я должен был с этим смириться.

Мы сделали всего несколько шагов, когда она заговорила.

— Она знала, — прошептала она.

У меня заныла челюсть.

— Кто?

— Агнес.

Я нахмурился.

— Она была на Ритуале и предупредила…, — Поппи сделала дрожащий вдох. — Она предупредила нас, что Темный что-то планирует. Агнес знала больше, чем рассказала нам, и она могла бы предупредить нас раньше.

— И что тогда? — Спросил я, не сводя глаз с темноты впереди, когда услышал далекий крик, который Поппи не могла услышать.

— Она могла бы предотвратить то, что произошло, — возразила она.

Я покачал головой.

— Один человек не мог предотвратить то, что произошло.

— Это помогло бы, — настаивала она, ее голос дрогнул наполовину.

Действительно, не помогло бы, но я знал, что переубедить ее невозможно.