Дженнифер Арментроут – Борьба (страница 41)

— Серьезно. Я в порядке. Я могу выйти из этой комнаты.

Задремав рядом со мной, она проснулась через несколько часов, ворочаясь и крича. Ее снова разбудил кошмар. Я пытался успокоить ее, поглаживая по спине и шепча на ухо, что все будет в порядке, пока она не пришла в себя и вновь не уснула.

Не думаю, что она это запомнила.

Но я помнил.

И никогда не забуду эти крики. Они как будто просачивались в мою кровь. Не в силах заснуть, я лежал и фантазировал о медленном, мучительном расчленении каждого Титана одним только ржавым ножом.

— Ты не можешь держать меня в этой комнате, — сказала Джози, складывая руки на груди.

Несмотря на мрачность мыслей, я был рад отметить, что она немного больше напоминает прежнюю себя этим утром.

— Ты же понимаешь, что я могу с легкостью держать тебя в этой комнате.

Она прищурилась.

— Посмотрим, как ты это сделаешь.

Это было возбуждающе.

Черт возьми, все в ней было возбуждающим. Джози проспала остаток вчерашнего дня и всю ночь, и разбудил ее только кошмар. Когда я проснулся этим утром, что случилось всего около часа назад, меня ждал невероятный стояк. В некотором роде я чувствовал себя скотиной, но ничего не мог поделать. После кошмара я задремал, притянув Джози к своей груди. Она перевернулась на бок, и ее попка прижалась к моему члену, а я же мужчина, так что не смог ничего с собой поделать.

Ну ладно. Это случилось не только потому, что я мужчина.

Я скучал по ней, по ее глазам, по звуку голоса и смеху, я чертовски скучал по прикосновениям к ней. Боги, я постоянно об этом думал. Даже сейчас мне требовалась вся моя выдержка, чтобы не обнять ее за плечи. Я хотел опустить ее на кровать и войти в нее. Мне хотелось запереть ее в этой комнате на месяц, и это желание вовсе не подразумевало хороший отдых.

Но я сдерживался, потому что знал: Джози не готова ни к чему подобному. Я все еще не был на сто процентов уверен, что она честно рассказала обо всем случившемся с ней во время ее пленения. И даже если она была честна, ей пришлось пережить нечто ужасное, а потом она пришла ко мне и первое, что увидела — мое кормление эфиром.

Мое настроение мальчишки, который лишь недавно обнаружил, что у него рабочий член — последнее, что ей сейчас было нужно.

Вздохнув, я отошел в сторону и, протянув руку к двери, поклонился.

— После вас, Кирия.

Джози бросила на меня острый взгляд, который вызвал у меня легкую улыбку. Ее черные, льняные штаны и майка, купленные Бэзилом, были слишком маленького размера. Не то чтобы я жаловался. Тонкие штаны весьма симпатично обтягивали ее бедра. Я наслаждался видом, но из головы не выходила мысль: вчера Джози не сказала, что тоже любит меня. Это не прошло для меня незамеченным. Замедлив шаг, она вышла в коридор и уставилась на Бэзила. Она, похоже, колебалась, явно не зная, как с ним обращаться.

Я присоединился к ней.

— Мы собираемся совершить небольшую экскурсию по дому.

Бэзил кивнул.

— Ваши остальные гости сейчас находятся на кухне, Кириос. Я объяснял, что у нас есть сотрудники, которые с огромной радостью приготовят им завтрак, но они настояли на том, что сделают все сами.

— Все в порядке. Они могут о себе позаботиться.

Он снова кивнул.

— Дополнительная одежда для Кирии должна прибыть к полудню.

— Отлично, — сказал я, улыбаясь Джози.

Она смотрела на Бэзила округленными глазами, даже когда полукровка поклонился и ушел, а затем повернулась ко мне.

— Это так странно. То есть, действительно, странно. Я хочу сказать… это как иметь дворецкого. Он вроде как всегда здесь и просто ждет, чтобы что-то сделать для тебя.

— Ему, должно быть, ужасно скучно. Честно говоря, я не сильно его утруждаю. То же самое касается любого из здешних работников. Использование их в качестве слуг… не очень меня устраивает, хотя они, кажется, хотят здесь находиться.

Джози склонила голову набок, отчего ее длинные волосы упали на плечо.

— Но ты же рос со слугами, да?

Я кивнул.

— Раньше этот дом кишел ими. — Мне нужно было дотронуться до Джози, поэтому я положил руку ей на поясницу, приглашая сделать шаг вперед. — Это третий этаж. Здесь всего несколько спален, — объяснил я, ведя ее по коридору. — Если пойти в другую сторону, можно выйти на балконы. Они окружают весь особняк.

— Ого. — Ее взгляд метнулся к закрытым дверям, которые вели в мою спальню и в комнату моей матери. — Кто-нибудь пользуется этими комнатами?

— Нет. Они закрыты. — Потянув Джози на себя, я повел ее по широкому коридору к винтовой лестнице, которая вела в атриум на первом этаже. — На втором этаже в основном гостевые спальни. Также, есть гостиная, которой не пользовались, когда я был маленьким. Подозреваю, что ситуация не изменилась.

Пока мы спускались по лестнице, минуя второй этаж, взгляд Джози перескакивал из стороны в сторону, она была очарована статуями и картинами богов. К тому времени, как мы добрались до первого этажа, она выглядела ошеломленной.

— Да ладно. Зачем вам такой большой дом? Ведь здесь жили только ты и твоя мама, верно?

— Люди, у которых есть деньги, любят это… демонстрировать, — ответил я, ведя ее к задней части дома. Когда мы проходили мимо нескольких одетых в белое работников, они останавливались и низко кланялись нам. Джози вспыхнула румянцем. — Моя мать часто закатывала вечеринки, и гости… они оставались здесь на несколько недель, даже месяцев. Справа от тебя библиотека. Еще правее — главная гостиная. К ней прилегает кинозал.

— Кинозал? — пробормотала она, покачивая головой. Мы приблизились к коридору, ведущему на кухню, где пахло жареным беконом. — Когда ты говоришь «гости», по твоему голосу не скажешь, что они были настоящими гостями.

Я пожал плечами. Мы вышли на террасу.

— В основном, это были другие чистокровные и любовники. — Я криво улыбнулся. — Мать любила развлечься.

Взгляд Джози ожесточился.

Она провела кончиками пальцев по широкому листу одного из множества растений в горшках, расставленных между удобных, больших кресел и шезлонгов.

— Значит, у твоей мамы было много любовников?

Кивнув, я встал перед Джози и открыл дверь в затененный внутренний дворик.

— Здесь можно пройти во двор. Хочешь его увидеть?

— Да. — Она последовала за мной навстречу легкому ветерку. — Твой отец был одним из ее любовников?

— Иначе как бы я появился на свет?

Джози закатила глаза.

— Ну еще бы. — Она взглянула на потолочные вентиляторы. — Он жил здесь?

Интересно, как мы так быстро перешли к теме моих родителей? Не отвечая на ее вопрос, я вышел из внутреннего дворика на яркий солнечный свет и двинулся по мраморной дорожке, направляясь к центру.

— Сет?

Оглянувшись, я увидел, что Джози остановилась рядом с каменной скамейкой.

— Мой отец был полукровкой.

— Я знаю это, — сказала она, прикасаясь к розовому цветку. — Но ты знал его?

Я медленно пошел к Джози. Последнее, о чем я хотел говорить, так это о родителях, но если она завела эту тему, я должен ее поддержать. Часть меня понимала: она начала этот разговор, чтобы не думать о том, через что ей пришлось пройти.

— Мой отец не был Стражем или Караульным. Он был здесь слугой. — Взяв Джози за руку, я переплел наши пальцы. — Он работал на улице, на территории. Он никогда не был связан эликсиром. Но даже если бы и был, сомневаюсь, что ее бы это остановило. — Во мне всколыхнулось отвращение. — Ей было все равно, находился человек в здравом уме или же нет, но думаю, ей больше нравилось, когда полукровок не накачивали препаратами. Развлекаться с ними в таком состоянии было… веселее.

Взгляд Джози упал на наши соединенные руки и задержался.

— Звучит ужасно.

— Она и была ужасной.

Сделав глубокий вдох, она подняла взгляд на меня.

— Ты не ответил на мой вопрос.

По правде, я никогда в жизни не отвечал на этот вопрос честно. Однажды я сказал Алекс, что не встречал своего отца и не знал его имени. Это была ложь, и, оглядываясь назад, я даже не понимал, почему именно я солгал.

Но опять же, в то время с моих губ слетало очень много лжи.