Дженнифер Арментроут – Борьба (страница 14)

Незнакомка раздраженно фыркнула.

— А она? Он придет за ней, и он уже…

— Закрой рот, или я вырву тебе язык, Тетис, — предупредил Гиперион. — Ты знаешь, я не шучу.

Мое сердце замерло, и на несколько секунд воцарилась тишина. Я тяжело сглотнула и, услышав, как отворяются замки на двери, широко распахнула глаза. Мне некуда было деваться, да это и не имело значения, ведь дверь уже распахнулась. Ворвавшийся луч света осветил узкий туннель и стоявшего посреди него Гипериона.

Лежавший рядом со мной парень внезапно зашевелился. Спрятав лицо в руках, он отодвинулся к стене, сгорбился и начал раскачиваться из стороны в сторону.

— Хорошо, — сказал Гиперион, двигаясь в мою сторону. На нем были кожаные штаны. — Ты очнулась. Теперь можно приступать к настоящему веселью.

Я вскинула руку.

— Не подходи ко мне.

Он остановился, и я услышала в его голосе смех.

— А то что?

Смысла отвечать не было. Сосредоточившись на своей глубинной силе, я попыталась отыскать эфир… и ничего не нашла.

— Что за… — Я прижала руку к животу, к сердцу и ничего не почувствовала.

Гиперион усмехнулся.

— Ничего у тебя не получится. Видишь ли, солнце, ничто не является абсолютным. Всегда есть нейтрализующий фактор. Эти браслеты на твоих запястьях когда-то были надеты на нас.

Подняв руки, я посмотрела на тонкие ободки.

— Их выковали на Олимпе и покрыли кровью Зевса и Кроноса, — пояснил он. — Кровь Титана и так обладает мощью, а если смешать ее с кровью богов-олимпийцев? Именно это позволило нашим детям заточить нас. Эти браслеты ограничили наши силы, чтобы дети успели поместить нас в гробницы. Пока мы спали глубоким, беспробудным сном, их сняли. К счастью, нам удалось найти несколько.

Я не могла дышать.

— Знаешь, как боги поддерживают свою силу и бессмертие? — спросил он так небрежно, словно мы обсуждали генеральную уборку.

— Нет, — с колотящимся сердцем прохрипела я. — Но насколько я понимаю, ты мне расскажешь?

— Нет, солнце. Покажу.

— Ура, — пробормотала я, поднимая на него взгляд.

— Твоя бравада фальшива. Я чувствую запах страха. Твоего страха.

Я содрогнулась.

— Но это нормально. Притворяйся, что ты смелая. Разрывать тебя на части будет намного веселее, и на этот раз я так и поступлю. — Гиперион присел передо мной. — Но вернемся к более интересной части разговора. Чтобы жить за пределами Олимпа, нам, богам, нужно… питаться.

Я дрожала, желудок свело.

— Обычно это приятный процесс для обеих сторон. Но мы ведь можем сделать так, чтобы человек почувствовал, будто ему отдирают от костей кожу, и ты… — Титан протянул руку и взял меня за подбородок. Я задрожала, а он улыбнулся. — Ты и сама в курсе.

Мое дыхание участилось, мне хотелось закричать во все горло.

Парень-полубог начал хныкать.

— А теперь пора перекусить.

Глава 8

— Вам нужно поесть, Кириос.

Опустив бокал, я поднял брови и посмотрел, как янтарная жидкость плавает в хрустальном бокале. В какой-то момент я перестал пить прямо из графина или бутылки. Прогресс.

Наступила ночь, на небе сверкали звезды, и пока Бэзил не заговорил, я был уверен, что на балконе находился один. Со мной были только звук разбивающихся о берег волн и мои мысли.

Мысли лишь о Джози.

Каждая секунда была поглощена ею. Как она себя чувствовала? Все еще скорбела о погибшем Солосе? Все ли с ней в порядке? Она зла? Ей больно? Я предполагал, что она злится на меня, и надеялся на это, потому что гнев лучше, чем боль — боль, которую я ей причинил. А когда я не думал об этом, я вспоминал, какая Джози на ощупь — ее нежную кожу, мягкие волосы и шикарные губы. Вспоминал ее искренний смех и хриплые стоны. Время от времени, когда в этом громадном доме-гробнице наступала тишина, я слышал, как она звала меня.

Черт возьми, я сходил с ума.

Поджав губы, я поднял бокал. По крайней мере, я сдерживался, чтобы снова не отправиться к ней, но мысли в голове были беспощадным поездом в один конец, с которого нельзя было сойти. С тех пор, как я прибыл сюда и в последний раз видел Джози спящей, прошло три дня, после чего я только и делал, что переносился с одной комнаты в другую.

Хотя, если честно, это не единственное, в чем я отличился.

Я основательно опустошил бар. Здешний алкоголь был изготовлен специально для нашего рода, и в нем было намешано то, о чем знали только боги. От одной порции этого пойла смертный, наверное, шлепнулся бы на задницу. А, может, даже умер.

Я был почти уверен, что провел последние три дня в том, что большинство сочло бы пьяным угаром.

— Кириос?

Боги, этот мужик не отстанет.

— Я уже поел, — сказал я и сделал глоток. По губам и горлу волной прошла обжигающая жидкость. Каждый вечер здесь накрывали такой стол, что за ним могла бы наесться целая армия. Утка. Говядина. Свинина. Курица. Сегодня вечером подавали пиццу разных видов в сочетании с жареной курицей и рыбой на гриле. — И сколько раз я говорил тебе не называть меня хозяином?

— Да, Кириос, — ответил он на английском с сильным акцентом.

Я закатил глаза и, сжав в пальцах бокал, посмотрел туда, где стоял темноволосый Бэзил. Одетый во все белое мужчина был, наверное, лет на десять старше меня. А еще он был полукровкой.

Слугой.

Однако я не видел у него на лбу рабского клейма.

Когда я понял, что в этом доме прислуживают более дюжины полукровок, я велел им уходить. Освободил их от службы и прочей ерунды. Но никто из них не ушел. Я приказал валить и чистокровным. Та же история. По словам Бэзила, все они были рады служить своему Богу.

Но я был Богоубийцей.

По крайней мере, я продолжал об этом твердить самому себе. Мне было неловко смотреть, как полукровки и чистокровные кланяются всякий раз, когда видят меня. А еще меня смущал тот факт, что здешние мужчины и женщины, одевающиеся в одежду цвета янтаря, были жрецами и жрицами, черт их подери.

И в них бурлил эфир. Не такой, как у полубогов или богов, но более мощный, чем у чистокровных и полукровок.

То, что я был Богоубийцей и мог втащить Аполлону, наобум появляющемуся в комнатах, не означало, что я стал богом. Неважно, что сказал тот нимфа, когда заканчивал пророчество, произнесенное для Алекс сотни лет назад.

Я не был богом.

И понимал, что плыву по безумной реке отрицания.

Но дьявол с ним.

— Вы должны питаться, Кириос. Это присуще вашему виду, — снова растянул Бэзил. На его шее висел медальон. В центре была выгравирована буква «S», закрытая на конце. Руна непобедимости. Жрецы и жрицы носили тот же символ. В данный момент я не признавал то, что символизирует этот медальон.

Я знал, чего добивается Бэзил со всей этой чушью с кормлением. Да, он говорил не о потреблении калорий.

Все здесь чертовски странно.

Я мог бы уйти. Даже думал об этом на второй день, когда вошел в большую спальню с видом на море, которую решил занять, и обнаружил, что меня ждет жрица. Она лежала на моей кровати полностью… голая.

Мужчины всего мира, вероятно, погибли бы от стыда, когда я приказал ей скрыться с глаз долой. Черт возьми, Сет до встречи с Джози уже кричал бы «аллилуйя, детка», но теперь, когда я видел женщину, перед моими глазами была только Джози. Я хотел только ее.

Надо выбросить Джози из головы, надо забыть ее, но я не мог заставить себя сделать это. Даже не развивал эту мысль.

Я все чаще задумывался, чем все-таки было обосновано мое странное желание вернуться в этот дом. Чем-то, явно имеющим отношение к Юэну, слугам, жрецам и жрицам и долбаному медальону.

Закрыв глаза, я откинул голову на спинку кресла и согнул ногу в колене. Зудящее жжение в области живота не давало мне покоя. Это жжение не усмирить никакой едой. Потребность притуплялась алкоголем. Не сильно, но хотя бы чуть-чуть.

Бэзил щелкнул пальцами, снова привлекая мое внимание. Открыв глаза, я увидел выходящую на балкон женщину. Ее золотистое платье развевалось вокруг ног.

Я застыл.