Дженнифер Арментроут – Борьба (страница 11)
От следующего вдоха мне стало больно.
— Спасибо.
Алекс провела кончиками пальцев по траве и пыли.
— Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить об этом, я рядом.
Крепко сжав губы, я кивнула. Слова кончились вместе с желанием их подбирать. Я молчала. Алекс тоже. Мы просто сидели в тишине, плечом к плечу, каким-то образом объединенные ужасными вещами, которые мы обе пережили. Душевной болью, которую чувствовали. И общим страхом перед неизвестным, с которым столкнулись.
Глава 6
В доме царила мертвая тишина. Я клялся никогда не возвращаться в эту комнату, но сейчас стоял здесь, замерев всего в нескольких метрах от двери.
Я поверить не мог, что вошел в этот проклятый дом, и понятия не имел, что привело меня сюда, в эту комнату. Это было последнее место, где мне хотелось находиться, но я стоял здесь уже несколько часов.
Доверенные лица матери, слуги или как там их еще назвать держались от меня на расстоянии. Все, кроме одного. Это был мужчина-полукровка. Когда я поднялся по лестнице, он остался где-то позади, но я знал, чувствовал, что он ждет в коридоре. Кем бы ни был этот полукровка, он обладал здравым смыслом и замечательной интуицией, поскольку догадался, что в эту комнату за мной лучше не следовать.
А если бы он…
В моей груди как будто поднялся ледяной ветер. Если бы кто-нибудь вошел со мной сюда, это было бы последним поступком в его жизни.
Сжимая и разжимая руки, я ощущал внутри себя бурлящую, огненную силу. Комната, казалось, была такой же, какой я оставил ее много лет назад. В центре просторного помещения стояла аккуратно заправленная кровать. В самом дальнем углу, на прикроватной тумбочке, разместилась лампа. Сколько раз я переносил ее поближе к кровати, а уже вечером обнаруживал, что ее возвращали в тот самый дальний угол? Каждый гребаный день. Напротив кровати стоял узкий комод с тем же самым телевизором. И все. В комнате больше ничего не было, кроме тонкого слоя пыли, покрывающего комод и тумбочку.
Это была моя спальня.
И я хотел ее сжечь.
Почему мне захотелось прийти именно сюда? Эта комната не была местом счастливых воспоминаний.
Я окидывал взглядом холодную и безжизненную спальню, и внутри меня разливалась пустота. Здесь мало кто жил. Андрос не был густонаселенным городом. Возвращение сюда — разумный шаг, и все же, войдя в эту комнату, я совершил огромную ошибку.
Я провел ладонью по груди, но зияющую дыру в сердце ничем не залечишь — появившаяся пустота не имела никакого отношения к этому дому или спальне.
Тяжело выдохнув, я подошел к занавешенному окну и раздвинул шторы. Над горизонтом расстилались сумерки. Я закрыл глаза, но вместо воспоминаний о долгих ночах и рассветах, когда я смотрел в окно и наблюдал за своей матерью, я увидел лицо Джози и захотел быть рядом с ней. Мне захотелось увидеть ее…
А потом случилось
Один удар сердца, — и каждая клетка моего тела рассеялась. Только что я находился в своей старой спальне, а в следующую секунду оказался в маленькой комнате, похожей на гостиничный номер. Я сделал шаг назад и осмотрел помещение. Тяжелые занавески были задернуты, закрывая солнечный свет. Я заметил проблеск светлых волос, разметанных по подушке.
Твою мать.
Я не хотел этого делать.
Но сделал.
Я перенес себя к Джози.
Вот же дьявол.
Всего секунда, одна чертова секунда, и я внезапно оказался в метре от нее. Свернувшись клубком, она лежала на кровати прямо передо мной. Я видел только ее спину, но знал, что это Джози. Я знал каждую линию ее тела даже под тонким, белым одеялом. Это был ее изгиб бедер, ее талии. Это была моя Джози,
С того момента, как я оставил ее, прошло всего несколько часов, но они казались гребаной вечностью. Я сделал вдох, и воздух застрял у меня где-то в груди.
Она была
Я не шевелился и старался не дышать слишком громко. Она не должна была проснуться. Если она проснется и назовет мое имя, если она только посмотрит на меня, я больше не смогу уйти.
Я не должен был здесь находиться.
Секунды медленно текли, а в моей голове крутились сотни вопросов. Где сейчас Джози? Похоже, это не тот дом, в котором мы жили. Они все еще в Малибу или уехали? Я сконцентрировался чуть сильнее и вдруг понял, что слышу за окном шум океана. Где остальные? Алекс и Эйден? Парни и сын Посейдона? Как я, черт возьми, прошел весь этот путь, не понимая, что делаю?
Грызущее чувство в моем животе напоминало боль от голода.
Мне нужно уходить. Со мной Джози не была в безопасности.
Один шаг, другой, третий — и я оказался рядом с ее спиной. Мое сердце неистово заколотилось, мышцы на спине и плечах напряглись. Полет мыслей врезался о стену, а разум сиганул с обрыва. Мои пальцы коснулись ее мягких, шелковистых волос. Я поднял густую прядь и сжал ее в ладони. Взгляд скользнул по изгибу обнаженного плеча Джози и тонкой бретельке одной из тех маек, что она всегда носила. Я положил прядь волос на подушку, наблюдая, как грудь девушки поднимается и опускается в мирном ритме сна. Опустив руку, я взял край тонкого одеяла и потянул его вниз, обнажая рельеф ее талии. Майка Джози задралась, обнажив часть кожи и края ее кружевных трусиков.
Джози повернулась во сне, слегка переместившись на спину. Когда ее густые ресницы затрепетали, у меня перехватило дыхание. В любую секунду она могла открыть глаза, и я был бы потерян. Нет, я был бы найден. И пути назад уже не будет.
Но ее глаза не открылись.
Ее рука чуть переместилась и легонько коснулась моего предплечья. Это прикосновение было похоже на удар током, который поразил каждую клеточку моего тела.
«Проснись», — шептал голос в моей голове, приказывая мне сказать это. Это было неправильно, чертовски неправильно, но если Джози откроет глаза и увидит меня, я… Я не смогу от нее уйти.
Я хотел разбудить ее. Мне хотелось прикоснуться к ней, обнять ее. Я хотел прижать ее к себе как можно ближе. Я хотел почувствовать тепло ее кожи. Я хотел услышать свое имя на ее губах. Мой взгляд упал на холмики ее грудей, и клокочущий во мне голод смешался с сильным возбуждением. Мне было нужно в ней все.
Неожиданно внутри меня зашевелился страх — страх за Джози. Я отпустил край одеяла. Борясь с первобытным, животным инстинктом, я заставил себя сделать шаг назад. Затем сделал еще один. Горло жгло огнем. Кулаки сжались так крепко, что заболели костяшки.
Я не мог находиться здесь.
Закрыв глаза, я представил дом на Андросе и почувствовал рывок. Через какую-то секунду я уже стоял в своей старой спальне и рычал:
— Боги.
Дрожа, я развернулся и выскочил из спальни, захлопнув за собой дверь. Прошел мимо стоявшего в коридоре полукровки и спустился по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Оказавшись на первом этаже, я двинулся в кабинет, прямо к бару.
Твою мать.
Кажется, я совсем свихнулся, раз позволил себе приблизиться к Джози. Да и вся эта ситуация была чертовски опасной. Голод, который я испытывал к этой девушке и к той энергии, что росла внутри нее, изувечивал меня чудовищными когтями и искал повод вырваться наружу. Но я не мог снова сорваться. Ни за что. Черт возьми, даже дня не прошло, а я уже отыскал Джози.
Дверца бара открылась, прежде чем я дошел до нее. Дрожащей рукой я схватил первый попавшийся хрустальный графин. Снял крышку, поднес емкость ко рту и пил, пока мое тело не обожгло огнем. Графин опустел, и я потянулся к другому. Янтарная жидкость лилась мне в горло, а я все пил и пил, пока из головы не исчезли все мысли о Джози.
И обо всем остальном.
Открыв глаза, я обнаружила, что смотрю на стены незнакомой спальни. С колотящимся сердцем, я сделала глубокий вдох и ощутила запах дерева. Затем резко села, сбросила с себя одеяло и ступила босыми ногами на пол.
— Сет? — невольно вырвалось у меня.
Я обвела взглядом темную комнату. Ответ, разумеется, не прозвучал. Сета здесь не было. Чувствуя пустоту где-то в сердце, я присела на край кровати, провела руками по волосам и откинула пряди назад, резко выдохнув. Виски пульсировали, а глаза нестерпимо жгло. Я не знала, как долго проспала, но догадывалась, что не больше нескольких часов. Я не собиралась спать. Проблем скопилось такое количество, что я просто не имела права отмахнуться от них, но когда мы прибыли в дом дяди Гейбла, мое тело не вынесло навалившегося горя и усталости. Или это был дом его тети? Бабушки? Понятия не имею. Я знала одно — это так называемый «летний домик».
У богатых людей бывают такие.
Вернувшись домой, мы с Алекс увидели, что ребята уже собрали вещи. Очевидно, оставаться на одном место было небезопасно. Слишком измотанная, чтобы спорить, я забралась на заднее сиденье внедорожника, и мы проехали несколько десятков миль вниз по побережью, к еще одному громадному особняку.
Я ожидала, что от землетрясения, вызванного Атлантом, будет больше урона, но всего в квартале от дома Гейбла на ветру спокойно трепетали большие пальмовые листья, а вверх и вниз по дорогам проносились машины.
Смертные, видимо, думали, что их жизням ничего не угрожало.
Когда мы добрались до дома, расположившегося на еще одной скале с видом на море, я последовала за Гейблом в гостевую комнату, сняла джинсы и залезла в кровать. Мне не хотелось спать, но я все равно уснула, ведь во сне меня не одолевали мысли о маме, Сете или о моем отце.