Дженнифер Албин – Ткачи времени (страница 4)

И тут кирпичная кладка начала рушиться и проход снова осветился. Подавив рвущийся наружу крик, я бросилась вперед, в темноту. Останавливаться было нельзя. Попытавшись забыть отца, мать и Ами, оставшихся в другом тоннеле, я пошла между холодных земляных стен.

Только вперед.

Я повторяла это снова и снова, больше всего на свете опасаясь того, что, замедлив ход, опять впаду в оцепенение. Но каким-то образом мне удавалось продвигаться все дальше и дальше во тьму до тех пор, пока в ногу мне не впилась холодная сталь. Я закричала, но сталь лишь глубже вошла в кожу и начала тащить меня назад, к свету, к людям в тяжелых ботинках, к Гильдии. Я попыталась сопротивляться, но тиски были слишком крепки и каждая попытка вырваться оборачивалась лишь тем, что металл еще сильнее впивался мне в голень.

Бороться было бесполезно.

Глава вторая

Как только меня вытащили из тоннеля, кто-то тут же вонзил мне в раненую ногу тонкую иглу. Я еще некоторое время отбивалась, а затем вдруг стала удивительно спокойной. Один из офицеров помог мне подняться, и я благостно улыбнулась ему. Еще никогда я не чувствовала себя такой счастливой.

— Подлатайте ее, — рявкнул спускавшийся по ступенькам высокий чиновник.

Он сильно отличался от остальных, одетых в стандартную военную униформу. Этот человек был значительно старше, но еще не потерял привлекательности. Линия его подбородка была чересчур совершенна, чтобы смотреться естественно, а седина в волосах выдавала возраст. Все в нем: и глаза, и нос, и зубы — было выше всяких похвал. Это могло означать лишь одно — он заменил их, воспользовавшись одной из своих привилегий. Такие лица показывали только в новостях. Я рассеянно разглядывала его, пока медики освобождали мою ногу и прочищали рану. Несколько женщин уже вытирали мое заплаканное лицо и приводили в порядок волосы. Мне было так хорошо, что хотелось спать. В сознании меня удерживало лишь ощущение холодного бетонного пола под босыми ногами. Туфли я потеряла еще в тоннеле.

— Вы вкололи ей слишком много, — проворчал чиновник. — Я приказал подготовить ее к телевизионному репортажу, а не вырубить начисто.

— Прошу прощения. Она так яростно сопротивлялась, — ответил один из офицеров, и в голосе его послышалась насмешка.

— Исправьте.

Еще одна игла воткнулась мне в руку, и я перестала улыбаться. Спокойствие не покинуло меня, но эйфория почти сошла на нет.

— Аделиса Льюис? — спросил чиновник, и я кивнула. — Ты понимаешь, что происходит?

Я попыталась сказать «да», но губы не слушались, и я снова кивнула.

— Наверху нас ждут телевизионщики и практически все твои соседи. Мне не хотелось бы накачивать тебя дурью, но, если ты будешь вести себя так же, как раньше, я позволю им это сделать. Ты понимаешь, о чем я говорю? — Чиновник кивнул в сторону медиков, которые занимались моей раной.

— Да, — удалось пропищать мне.

— Хорошая девочка. Об этом мы поговорим позже, — добавил он, указав рукой в сторону тоннеля. — Твоя задача сейчас — улыбаться всем и выглядеть взволнованной от оказанной тебе чести. Справишься?

Я лишь молча таращилась на него.

Чиновник смешно дернул головой, чтобы активировать вживленный над левым ухом микрочип. С помощью него обладатель микрочипа мог легко подключиться к другому такому же пользователю или даже к телевизионной панели. Я уже видела в городе людей с этими штуками, но мой отец, будучи механиком, не обладал правом на вживление микрочипа. Мгновение спустя я приобщилась к этому чуду научной мысли.

— Эннокс, они у тебя? Нет, держи ее. — Обернувшись, чиновник показал рукой на проход, в котором скрылись мама и Ами. — Давай-ка представим, что мой коллега сейчас удерживает кое-кого, кого ты очень любишь. И от того, как ты выступишь на телевидении, зависит, выживет она или погибнет. Получится теперь выглядеть взволнованной от оказанной чести?

Я улыбнулась ему самой широкой, самой блистательной улыбкой, какую была в состоянии из себя выдавить.

— Неплохо, Аделиса, — заметил чиновник, но тут же нахмурился, издав грозный рык. — Вы что, все с ума посходили? Это же призыв. На ней не может быть никакой косметики!

Пока он честил своих ассистентов, я попыталась осмотреться и найти отца. Его нигде не было видно. Я обшарила глазами стены, но не сумела отыскать больше ни одной трещины в кирпичной кладке, за которой мог скрываться другой тайный проход. Правда, всего двадцать минут назад я не подозревала и о существовании первых двух тоннелей.

— Теперь готова? — спросил чиновник одного из медиков.

— Дайте ей еще минутку.

— Я в порядке, — с улыбкой заметила я, упражняясь перед телеэфиром. Однако после этих слов мой желудок судорожно сжался и вся съеденная пища подкатила к горлу. Согнувшись пополам, я извергла на пол недавний ужин.

— Фантастика! — воскликнул чиновник. — Интересно, будет у меня когда-нибудь квалифицированная команда?

— Сейчас ей станет лучше, — сказал один из медиков, попятившись.

Чиновник грозно сверкнул глазами в ответ и потащил меня к лестнице. На последней ступеньке он покрепче перехватил меня за локоть и придвинул к себе.

— Все должно быть реалистично. От этого будет зависеть ее жизнь.

У меня не хватило мужества спросить чиновника, кого именно он имел в виду — мою сестру или мою мать, ведь его ответ лишь сказал бы мне, кто был уже мертв. Я поднялась наверх и попыталась проморгаться под светом бьющих в лицо ламп. Горели абсолютно все светильники, кухню и столовую тщательно обыскивали. На пути к входной двери я вдруг поскользнулась на чем-то темном и липком. Один из офицеров тут же схватил меня за руку, но глаза мои все же устремились к полу. Жидкость была почти черной, и вытекала она из огромного жесткого мешка.

Я посмотрела на человека, стоявшего позади меня.

— Сейчас не время, детка, — прошипел он. — Ты должна выступить в шоу, а иначе одним таким мешком у нас станет больше.

Не в силах оторвать взгляд от страшного мешка, я все-таки пошла дальше. Я попыталась сказать, что ноги мои были испачканы в крови, но чиновник уже отдавал какие-то приказы своей команде.

— Стоп, — скомандовал стражник у двери.

Чиновник сделал шаг вперед, оглядел меня, вздохнул и вышел на крыльцо, где его встретил грохот аплодисментов. Я обернулась, чтобы еще раз взглянуть на сумку, но стражник уже подошел к столу и заслонил ее от меня. Краем глаза я заметила, что он пожирал остатки нашего торта.

— Эй, — вскрикнула я, и все взгляды обратились ко мне. — Это ведь половина недельного рациона! Оставьте его моей семье.

Офицер переглянулся со своим товарищем, и на лицах обоих промелькнуло сочувствие, однако кусок торта он все же вернул на место.

— Благословенный Ромен! Меня зовут Кормак Паттон и… — Грубый чиновник обратился к толпе прямо с нашего крыльца. Раздался еще один взрыв аплодисментов, и он подождал, пока шум стихнет.

— Всегда он делает паузу для аплодисментов, — сухо заметила косметолог.

— Благословенный Ромен! Меня зовут Кормак Паттон, — тихонько передразнил каждое слово своего босса ее друг, и они рассмеялись, вынудив стражника шикнуть на них.

Кормак Паттон. Посол Ковентри из Гильдии двенадцати и один из самых обаятельных красавчиков на телевидении. И как я могла не узнать его? Похоже, мне действительно вкололи какую-то наркоту. А может, я просто не привыкла к тому, чтобы знаменитости заявлялись ко мне в подвал. Он нравился даже моей маме. Что до меня, так я не видела в нем ничего притягательного. Конечно, он всегда появлялся на экране в элегантном черном смокинге, да и лицо его было довольно недурно, но ему было как минимум сорок. А может, и больше, учитывая, что на сорок он выглядел все время, сколько я себя помнила.

Я никак не могла осознать, что в эту минуту он действительно стоял на моем крыльце.

— Нам выпала честь призвать сегодня к служению Аделису Льюис, — проревел Кормак. Младший офицер подтолкнул меня поближе к нему. — Пусть Аррас расцветет под ее пальцами.

Толпа эхом повторила благословение, и мои щеки залила краска. Я с трудом натянула на лицо сияющую улыбку и мысленно приказала ей застыть на месте.

— Помаши им, — прошипел Кормак сквозь стиснутые зубы, не меняя при этом своей фирменной улыбки.

Я застенчиво взмахнула рукой, продолжая улыбаться толпе. Через секунду нас уже окружили офицеры, и мы быстро направились к мотокарете. Толпа у меня перед глазами слилась в одну сплошную массу, и теперь я видела только руки. Офицеры постарались отшвырнуть напиравших зевак назад, я отскочила в сторону. Повсюду, куда ни брось взгляд, передо мной возникали скрюченные пальцы, пытавшиеся ухватить меня за юбку или волосы. Дыхание мое участилось, Кормак нахмурился. Наркотики, которыми меня накачали, должно быть, оказались не слишком действенными. Вспомнив об угрозе чиновника, я сделала счастливое лицо.

Такой длинной мотокареты в Ромене я никогда не видала — разве что по телевизору. Обычные горожане передвигались на мотопактах, но мотокареты управлялись шоферами. Я постаралась сосредоточиться на нашей карете: стоило только добраться до нее, как вся эта публичная кутерьма подошла бы к концу. Офицер провел меня к задней двери и помог мне усесться. Как только дверь надежно отгородила меня от ликующей толпы, я тут же снова нахмурилась.

— Вот так гораздо лучше, — пробормотал Кормак, повернувшись ко мне. — Ты у нас последняя на сегодня.