Дженнифер Албин – Ткачи времени (страница 18)

— Прошу прощения?

— Почему меня не убили? Я бежала. Родители пытались меня спрятать. Зачем было оставлять меня в живых? — насела я, и парень отвернулся.

— Есть у меня пара мыслей.

— И что это за мысли? — продолжала настаивать я.

— Не уверен, что ты готова это услышать.

— Это попахивает снисходительностью — говорить только то, что я, по твоему мнению, готова услышать, — заметила я, рассердившись из-за его загадочности.

— Я думал, произведу впечатление, отыскав тебя, — ухмыльнулся он, и от моего мрачного настроения не осталось и следа.

— Ты что, пытаешься мне понравиться?

— Люблю изменников.

— И как же ты выяснил, что я изменница? — удивилась я. — Может, вся эта шумиха из-за меня не стоит и выеденного яйца?

— Ты сидишь под замком второй раз за неделю и при этом все еще жива. — Он сощурился так, словно захотел разглядеть в темноте мое лицо. — Или Мэйла завела себе новую игрушку, или у тебя есть что-то, что им нужно.

— Какая-то позиция?

— Мэйла помешана на этом, — фыркнул парень. — Если ты будешь сидеть тише воды, ниже травы и не будешь привлекать к себе внимания, мы сможем все выяснить, Аделиса.

— Слушай, у нас есть проблема, — заметила я.

— Какая? Ты не способна вести себя тихо?

— Нет, то, что я до сих пор не знаю твоего имени. Как я могу тебе доверять?

— Джостен. — Он улыбнулся и слегка прищурил глаза. — Но изменники обычно зовут меня Джост.

— Приятно познакомиться, Джост. — Я протянула руку и тут же отдернула ее назад, потому что в этот момент меня начала бить крупная дрожь.

— Держи. — Джост снял простой поношенный пиджак и укутал меня в него. — К сожалению, мне придется забрать его, когда я соберусь уходить. Не стоит никому видеть, что я раздаю подарки заключенным. Это может привлечь лишнее внимание уже ко мне.

Пиджак был очень мягким и пах дымом и свежей лавандой. Я кивнула, счастливая уже тем, что мне было тепло хотя бы на несколько минут.

— Тебе не стоит здесь находиться, — сказала я. — За мной могут шпионить.

— Хорошая новость заключается в том, что за заключенными не шпионят. Бледный свет, каменные стены — в чем смысл? — Джост взмахнул рукой. — Плохая новость — в том, что ты права. Они действительно следят за тобой.

— Тогда зачем ты сюда пришел? Как я смогу тебе помочь, если я уже под подозрением?

— Все так, но никто не станет спускаться сюда, так что здесь, в темнице, мы вполне можем разговаривать, — ответил он.

— Верно, — согласилась я. — Но я никак не смогу сейчас залечь на дно, не так ли?

— Да, дурацкая ситуация, — подтвердил он. — Сегодня я здесь лишь потому, что Эрик на побегушках.

— Тебя прислал Эрик?

— Тот милый блондинчик, который привел тебя сюда.

— Я знаю, кто это, и да, он милый, но зачем он прислал тебя?

— Это моя работа — следить, чтобы Пряхи были сытыми и довольными, поэтому милый мальчик прислал меня. Жаль тебя разочаровывать, но, пожалуйста, не говори мне, что он в твоем вкусе.

— Я за него не выйду. Слишком он выхолощенный, — подыграла я. — Хотя ручные собачки всегда такие.

— В точку. — Джост коснулся подола моей юбки.

— Меня бы на роль ручной собачки точно не взяли.

— Да, это уж точно, — заверил он. — И все же я повторюсь: помалкивай.

— Проще сказать, чем сделать.

— Ес-тест-вен-но, — протянул Джост. — Но это необходимо, если ты хочешь выжить. Мэйла может иметь на тебя планы, но она не настолько сентиментальна, чтобы вечно держать тебя поблизости.

— Почему?

— Тебе придется поверить мне на слово.

— Если только твои цели не слишком кровожадны, — пробормотала я.

— Ну и ну, — нахмурился Джост. — Может, я и не говорю тебе всего, но мои интересы схожи с твоими.

Он поднялся, и я сняла пиджак, чтобы отдать его назад.

— Спасибо тебе.

— Пустяки, — сказал он и накинул пиджак.

— Не за пиджак. — Я не знала, как выразить словами то, что творилось у меня внутри. — За компанию.

— Тоже пустяки. Послушайся моего совета, Ади. — Наша словесная пикировка уже подошла к концу, и мое прозвище прозвучало мягко и комфортно, согрев меня, точно пиджак. — Скоро тебя выпустят. Постарайся больше не искать неприятностей.

Джост оставил меня в темноте, и ожидание возобновилось. Я снова и снова прокручивала в голове его слова. Уж слишком он был откровенен со мной. Возможно, ему было известно что-то такое, что заставляло его доверять мне, или же… Я приказала себе остановиться. О других мотивах думать мне пока не хотелось.

Мысль о том, что здесь они не должны были за мной шпионить, успокаивала. Я ощущала, как течет время. Если бы в камере был очаг, я бы смогла сплести ткань тепла, а возможно, и света.

Еда на подносе давно остыла. У меня были лишь толстый ломоть хлеба да жидкий суп — пища, позволяющая поддерживать в теле жизнь, но не больше. Я бы могла переплести и увеличить ее, но выше головы не прыгнешь — большую часть этих продуктов улучшить было затруднительно. Затем я вспомнила, что обещала родителям никогда больше не создавать еду, и задумалась.

Не то чтобы я сделала что-то плохое. Мне было всего девять, и я не понимала, что творю. Я искренне полагала тогда, что помогаю. Каждый месяц мама выдавала нам маленькую порцию сладостей. Их всегда было немного, а в один месяц в магазине вообще не оказалось сладкого. Мама объяснила, что с сахаром у нас будут проблемы, а потом собрала несколько кусочков шоколада с предыдущего месяца и положила их на самую верхнюю полку буфета. Мы договорились, что оставим их до папиного дня рождения. Не то чтобы я была не в силах отказаться от шоколада ради папы. Я просто не могла позволить Ами попасть в беду.

С того момента, как я впервые увидела ткань в саду, я начала ее изучать, хотя прикасалась к ней редко. А однажды Ами пришла домой из академии вся в слезах. Оказалось, она принесла шоколад на занятия и ее с ним застукали. Тогда-то я и решила, что настала пора действовать.

Чаще всего мы с Ами вместе возвращались домой после занятий, но в тот день меня наказали из-за того, что я замечталась, и задержали после уроков.

— Что ты скажешь своему начальнику, когда он увидит, как ты считаешь ворон вместо того чтобы работать? — холодно спросила моя учительница.

Пока меня отчитывали, я стояла, опустив глаза, но внутри меня клокотали гнев и унижение. А потом я неожиданно обнаружила, что Ами не стала меня дожидаться.

К тому моменту, как я дошла до дома, злость на Ами просто зашкаливала. Я была так сердита, что не сразу заметила, как сильно дрожали ее губы. При виде меня Ами разразилась слезами, и мой гнев тут же испарился.

— Что случилось? — нежно спросила я.

Ами затрясла головой.

— Ты можешь все мне рассказать, — начала я.

Сестра заколебалась, а потом начала пересказывать события дня. В конце концов мне удалось понять, что случилось. Одна из ее подруг предложила всем принести из дома по кусочку шоколада. Они собирались выяснить, у кого кусок больше, но несчастная Ами знала, что мама ничего ей не даст. И тогда она взяла шоколад без спросу.

— Я не собиралась его есть, — всхлипывала Ами. — Я хотела только показать его им, а потом принести обратно домой.

— Все в порядке, Ами, — сказала я, обнимая сестру. — Иди умойся, а я пока подумаю, что можно сделать.

Она посмотрела на меня полными надежды бледно-зелеными глазами, и я увидела, что в них стоят слезы.

— Но я уже смотрела. Там остался только один маленький кусочек, — прошептала она.

— Не беспокойся об этом, — ответила я, пожав плечами. — Я знаю один секрет. Иди умываться.

Ами не поверила, но послушалась меня.

Убедившись, что она в ванной, я залезла на скользкий деревянный стол и достала последний кусочек шоколада. Я не хотела, чтобы Ами видела, как я буду плести шоколадную ткань, но мама пришла с работы, когда я все еще вытягивала шоколадные нити.