Дженнифер Албин – Ткачи времени (страница 12)

Почему-то ее ответ меня не удивил, но я решила сдержаться и не говорить того, что вертелось у меня на языке.

— Извини, что засыпала тебя вопросами, — произнесла я вместо этого. Мне хотелось понравиться Иноре. Мне нужны были союзники, но ее последний ответ оставил после себя горькое послевкусие.

— Я не могу тебя винить. Тебе предстоит еще немало изменений.

Она выделила слово «изменения», и я поняла, как по-дурацки оно звучало. С полным желудком и у теплого огня легко было забыть о недавнем заключении, но сомнения уже проникли в мою кровь и теперь отвоевывали все новые пространства моего сознания. Я ненавидела себя за то, что на мгновение забыла, что они сделали со мной — со всей моей семьей, — всего после двух перекусов и ночи отдыха.

Инора поднялась и приказала мне встать. Затем она начала перебирать наряды, бормотать что-то и отвергать одно платье за другим. Передо мной мелькали шелк и атлас, и каждый наряд казался откровеннее предыдущего. Никогда раньше я не носила ничего столь открытого. Мои обнаженные руки смотрелись бы некрасиво в этих платьях, не говоря уже о моей плоской груди. В панике перед всеми этими одеяниями без рукавов я начала хрустеть пальцами. Инора заметила это и отвела меня в ванную. Мама поступала точно так же — когда я расстраивалась, она просто переключала мое внимание на что-нибудь другое. Теперь, когда «Вэлпрон» больше не действовал, воспоминания о семье причиняли мне пульсирующую боль, которая становилась все более острой. Почти невыносимой.

— Инора, — прошептала я, когда она махнула рукой в сторону автоматического выключателя, — ты знаешь, что случилось с моей семьей?

Инора покачала головой, но в ее глазах я разглядела понимание.

— Я попытаюсь что-нибудь разузнать, но сейчас тебе нужно готовиться к занятиям.

Ванная комната оказалась столь же огромной и вычурной, как и моя спальня. В одном конце приютился маленький туалетный столик. Мне даже не хотелось представлять, сколько времени мне придется за ним проводить. Кругом были мрамор и фарфор. Посередине возвышалась ванна, к которой вели мраморные ступеньки. В ней запросто можно было плавать. Она уже была наполнена водой, и я в который раз удивилась, как им в Ковентри удавалось предупреждать каждое мое желание. Хотя я не была уверена, что мне хотелось знать ответ. Я не видела ни кранов, ни сливных отверстий и просто попробовала ногой воду — не обжигала ли она. Мне хотелось погрузиться в горячую ванну. Казалось, за нее после ночей в камере я могла бы продать душу.

— В твоем профиле значится, что ты любишь воду, так что все это сделали для тебя. — Инора показала на удивительный бассейн. — Включая вид на океан.

— Мне бы достаточно было и обыкновенного душа, — прошептала я.

— Если хочешь, можем все поменять… — усмехнувшись, ответила она, но я тут же помотала головой, вспомнив побитую душевую кабину в нашей семейной ванной.

— Все просто чудесно, — ответила я.

— Думаю, так и должно быть. — Хихикнув, Инора взяла меня за руку и проводила к стулу в дальнем углу. — Валери уже готова приступить к твоему макияжу.

Я вздохнула и, покорившись судьбе, плюхнулась на стул. Валери была почти такой же красавицей, как Инора и Мэйла. Но черты Валери были восточными. Миндалевидные глаза были аккуратно подведены. Даже стоя на каблуках, она казалась ниже большинства из нас. Я начала понимать, почему за Пряхами так тщательно ухаживали. Они просто не могли позволить себе выглядеть хуже, чем их собственная прислуга. Глядя на стоявшую рядом со мной тележку, снизу доверху заваленную различными инструментами, я побоялась даже подумать о том, сколько времени Пряхи тратили на свой туалет, добиваясь совершенства.

Целый час мне накладывали макияж, завивали и укладывали волосы, после чего Инора добавила последний штрих к моему сегодняшнему образу. Она принесла мне ярко-зеленый костюм с пышными рукавами и зауженной юбкой. Смотрелся он просто, но беспроигрышно. Я втиснулась в эту красоту, а потом Инора протянула мне туфельку на высоком каблуке, и мне пришлось взяться за край кровати.

— Давай сначала другую, — сказала я, возвращая лодочку обратно. — Дай, пожалуйста, сначала левую.

Моя новая подруга удивленно приподняла брови.

— Ты суеверна? Никогда еще о таком не слышала.

— Нет, не суеверна, — покачала головой я. — Бабушка часто говорила мне, что первой следует обувать левую ногу, потому что левая нога у меня сильнее правой. А иначе я могу не удержаться на ногах. — Я надела туфлю и продемонстрировала, как устойчиво я в ней стою.

— Так ты левша? — спросила Инора.

— Да, как и моя бабушка.

Воспоминание о бабушке ранило меня, но это уже была не боль — лишь ее призрак. И, хотя этот призрак жил во мне уже много лет, он сильно отличался от сумасшедшей паники, охватывавшей меня при мысли о моей семье.

Инора протянула мне вторую туфлю, а Валери подтолкнула меня к зеркалу. Сегодня отражение уже не вызвало у меня шока, как это было вчера, но все-таки эта девушка с сияющими волосами и пылающим взглядом совсем не была на меня похожа. Казалось, будто я влезла в чужую кожу.

Валери и Инора стояли у меня за спиной, словно гордые родители. Моя новая наставница положила руку мне на плечо.

— Аделиса, ты великолепна.

— Но это не я, — убежденно сказала я, разглядывая тронутые красной помадой губы.

— Это только пока, — прошептала в ответ Инора. Таким же тоном я говорила с Ами, когда пыталась убедить ее сделать то, чего она терпеть не могла, — например, съесть брюссельскую капусту. Интересно, приглядывал ли за ней сейчас кто-нибудь? Я почувствовала, как к горлу подкатил комок, но отражение мое не изменилось.

Теперь, когда я была одета, Инора проводила меня в тренировочный класс. Я постаралась запомнить дорогу — коридор, этаж. Кто знает, возможно, когда-нибудь мне позволят ходить здесь одной. Сегодня мы уже не зашли в тот стерильный коридор, где я побывала вчера. Вместо этого Инора привела меня в прекрасный сад, со всех сторон окруженный стенами Ковентри. Сверху падал солнечный свет, который образовывал в центре яркое пятно. В тени пальм росли маленькие колючие сосенки. Животные безбоязненно бегали у самых моих ног. Это был самый дикий из всех искусственных садов, какие я видела. И в тот момент, когда я уже решила, что все вокруг на самом деле было лишь изображением на экране, я вдруг заметила его. По телу пробежала дрожь.

Он стоял, склонившись над тачкой, и лоб его был обвязан грязной тряпкой, чтобы пот не стекал на глаза, но все-таки это был он. Парень из камеры. Кто он — садовник, часть эскорта? Чем еще он занимался здесь и почему? Он поднял глаза и пристально вгляделся в нас. Я буквально ощутила возникшую между нами нить, ее можно было пощупать пальцами. Парень внимательно изучил мой новый костюм и лицо. Сначала он показался растерянным, а потом по чертам его пробежала тень. Нет, это был не гнев и не ненависть. И даже не похоть.

Это было разочарование.

Глава пятая

Инора провела меня мимо юноши, и мы направились к двери в другом конце сада. Я изо всех сил боролась с искушением оглянуться. И что я должна была сделать? Все объяснить? Начать оправдываться? Может, он решил, что я подожгу весь комплекс и сбегу, голодная и холодная?

— Аделиса, — голос Иноры прервал ход моих мыслей.

— Что, прости?

— В первые дни старайся быть внимательнее, — со вздохом произнесла она, подтолкнув меня в другое крыло комплекса.

— Я просто… — Я не знала, как объяснить охватившее меня при виде этого юноши чувство. — Откуда здесь парни?

— Есть много работы, которая нам не под силу, — безразлично заметила Инора.

Я согласно кивнула, однако таким дешевым объяснением купить меня было невозможно.

— У Прях тяжелая работа, — тихо сказала Инора. — Мужчины следят за тем, чтобы все здесь исправно функционировало и… — голос Иноры оборвался, словно она не знала, как продолжить.

— И? — переспросила я.

— Они нас охраняют, — закончила моя спутница.

— А мы в опасности? — удивилась я.

— Кто, мы? Нет. — Я почувствовала фальшь в ее голосе. — Гильдия считает, что в комплексе не должны находиться одни женщины.

Инора не лгала, когда сказала, что будет отвечать на все мои вопросы, однако меня удивляло, насколько откровенной она была. Впрочем, это было объяснимо, учитывая тот факт, что она знала мой самый большой секрет.

— Сегодня ты будешь вместе с остальными призванными. Заведи подруг, — сказала Инора, меняя тему нашего разговора.

— Как будто первый раз в первый класс, — пробормотала я, разглядывая стайку болтавших у большой дубовой двери женщин.

— Да, — сказала она, а затем взяла меня за плечи и развернула так, что наши взгляды встретились. — Но тебе придется жить среди этих девушек всю оставшуюся жизнь.

Я судорожно сглотнула. Мои школьные занятия закончились не так давно, и лица одноклассниц все еще стояли у меня перед глазами. Эти девочки жадно изучали стандарты красоты, присущей призванным, и каждая изо всех сил пыталась затмить остальных. Раз в неделю кто-то придумывал какой-нибудь эквивалент декоративной косметики. Но мне все это было совершенно безразлично. Припудрить носик? Нет, спасибо. Косметика и всякие украшения были хороши, когда надо было поднять настроение, и абсолютно необходимы во взрослом мире, где не было такого жесткого разделения по половому признаку, но в школе вся эта кутерьма больше напоминала балаган. С другой стороны, даже за толстыми стенами академии мы чувствовали себя намного лучше, если нам удавалось хорошо выглядеть.