Дженни Ниммо – Лазурный питон (страница 11)
– Мне за ужасами и в кино ходить не надо – бесплатно насмотрелся! – выпалил Чарли и, едва переведя дыхание, выложил Эмме все про Сквозняковый проезд, Беллу за швейной машинкой и черных жуков.
Глаза у Эммы округлились.
– Вообще-то меня это все ничуть не удивляет, – покусав губу, призналась она. – Вполне в духе твоих теток. Ладно, забудь. Мы наготовили целую гору бутербродов – хочешь?
Чарли, конечно, не стал отказываться. Эммина тетя, Джулия Инглдью, славилась тем, что делала самые удивительные бутерброды. Из чего она только их не складывала – тут и сладкое, и соленое, и кислое, и острое… И всегда получалось объедение. Правда, спокойно перекусить не вышло: в книжной лавке происходил обычный субботний наплыв посетителей, и мисс Инглдью каждые пять минут вскакивала и бежала из гостиной в помещение магазина на новое треньканье входного колокольчика.
Очередной покупатель, франтоватый господин, предпочитавший самые роскошные издания, только что удалился, зажав под мышкой пакет с дорогущим томом о жизни и нравах аквариумных рыбок. Мисс Инглдью вернулась к Эмме и Чарли; казалось, прибыль ее не особенно обрадовала. Едва прикоснувшись к бутерброду, она нервно кашлянула и спросила:
– Чарли, что стряслось с твоим дядей?
– Я и сам толком не знаю. Кажется, он куда-то уехал.
Лицо у мисс Инглдью сделалось такое огорченное, что аппетит у Чарли мгновенно пропал.
– Понимаешь, он обычно заходит ко мне… в магазин не реже двух раз в неделю, а тут он запропал, вот я и… – Мисс Инглдью заалелась, и на душе у Чарли потеплело. Значит, дядя не зря за ней ухаживал!
– Он не успел мне сказать, куда уезжает, но оставил записку – мол, тетки строят какие-то козни, – объяснил Чарли. – И еще написал, что должен остановить какое-то зло, которое надвигается.
– Ого! – воскликнула Эмма. – Хотела бы я знать, что у него получилось.
– Да и я тоже, – согласился Чарли.
– От всей души надеюсь, что Патон цел и невредим, – горячо сказала мисс Инглдью. – Просто не знаю, что бы я без него… то есть я имею в виду, он такой надежный человек, правда, Чарли?
– Точно, – кивнул мальчик.
Чарли вернулся домой часам к пяти, но, едва переступив порог, пожалел, что не задержался у Инглдью подольше: бабушка Бон решила заняться не только воспитанием, но и питанием внука, а потому Чарли пришлось, давясь, полдничать несъедобным пирогом с капустой и морковкой – вместо привычной и любимой картошки.
Дядя Патон по-прежнему не подавал о себе вестей, но его сестру это, кажется, вовсе не беспокоило, и на вопрос Чарли она хладнокровно отозвалась:
– Я уверена, что он прекрасно проводит время.
Раз бабушка так утверждает, значит, дело обстоит ровно наоборот! Чарли был в этом убежден. Кроме того, в душу ему закралось подозрение, что бабушке Бон дядино местонахождение прекрасно известно. Уж очень многозначительная, неприятная и торжествующая усмешечка бродила у нее по лицу, пока старуха пичкала Чарли своим кулинарным шедевром. И означать эта усмешка могла только одно: дядя в опасности.
Когда пытка овощным пирогом кончилась, бабушка Бон удалилась к себе, предоставив Чарли с мамой убирать со стола и мыть посуду. Чарли вздохнул с облегчением, но тревога в душе не умолкала.
– Я ужасно волнуюсь за дядю Патона, – поделился он с мамой. – Неужели никак нельзя выяснить, куда он уехал?
– Боюсь, что нет, сынок. И не расстраивайся раньше времени. Твой дядя – взрослый человек и знает, что делает.
Мама вышла в прихожую, покрутилась перед зеркалом и поправила прическу. Чарли это насторожило, и он в который раз спросил:
– У тебя ведь не завелся поклонник?
В ответ он услышал нечто неопределенное:
– А почему ты так решил?
– Мам, я тебя очень прошу, не забывай папу, – с нажимом сказал Чарли.
– Конечно-конечно, – задумчиво улыбнулась мама, по-прежнему любуясь своим отражением.
В субботу Чарли, как всегда, отправился в «Зоокафе» – отличное место для встреч с друзьями, если ты не забыл прихватить с собой какого-нибудь зверя или птицу. Без живности в кафе вход был закрыт, но сегодня Нортон Кросс, швейцар и вышибала, пустил Чарли одного по уважительной причине.
– Проходи-проходи, – радушно сказал великан. – Я в курсе насчет Спринтера-Боба, мистер Комшарр мне все объяснил. Пес тебя уже заждался. – Он кивнул в сторону Габриэля, скармливавшего одну галету за другой Спринтеру-Бобу.
Завидев Чарли, пес мигом забыл про угощение, разразился громким лаем и бросился к временному хозяину изливать свою радость, едва не сбив мальчика с ног.
Погладив Боба и ласково потрепав его за уши, Чарли удачно избежал псиного липкого языка и устроился за столиком напротив Габриэля, на коленях у которого резвилось с дюжину хомячков.
– Надо же, и как Боб их не слопал! – удивился Чарли.
– По-моему, он предпочитает галеты и косточки, – ответил Габриэль.
В кафе вошли еще трое посетителей (или шестеро, если считать живность) – Оливия с белым кроликом, Эмма с невиданной птицей в клетке и – ничего себе! – мистер Краплак, предъявивший бдительному швейцару свою крысу, Босха, копошившуюся у него за пазухой.
Девочки сразу подсели к Чарли с Габриэлем, а учитель живописи направился к стойке.
– Мистер Краплак вчера заходил к нам в магазин, вы разминулись буквально минут на пять, Чарли, – начала Эмма. – Он хочет побеседовать с тобой о Рики и обо всей этой истории про питона. Вот я его сюда и привела.
Мистер Краплак выгрузил на стол целый поднос булочек и плюшек, а также апельсиновый сок.
– Угощайтесь на здоровье, – пригласил он, устраиваясь рядом с девочками.
Некоторое время компания делила булочки и плюшки, чтобы каждому досталось поровну и именно с той начинкой, которую он любит.
– Эмма сказала, что вы хотели поговорить со мной про Рики? – спросил Чарли, оторвавшись от солидной плюшки с яблочным повидлом.
Обычное жизнерадостное выражение с лица учителя тотчас как губкой стерли.
– Да, Чарли, поэтому сразу перейду к делу. У нас на живописи появилась новенькая, Белла Доннер. Насколько мне известно, она живет у твоих тетушек. Получается, она – твоя родственница?
Чарли поперхнулся.
– Вот уж чего бы не хотел! – кашляя, выдавил он.
– Слушай, а ты ничего не забыл нам объяснить? – надув губы, вмешалась Оливия. – В чем дело? Что такого особенного в этой Белле?
– Вот именно, Чарли, что ты о ней знаешь? – поддержал ее мистер Краплак.
– Да почти что и ничего, – подумав, ответил Чарли. – Ну, глаза у нее цвет все время меняют, и… еще я видел…
– Видел что? – Оливия от нетерпения даже привстала, чуть не уронив кролика.
Чарли пришлось еще раз описать Сквозняковый проезд и жуков, в которых превратилась алая ткань.
– Колдовство с жуками провернула одна из моих теток, но я готов ручаться, что без Беллы там тоже не обошлось. У нее над тетками есть какая-то власть.
– Значит, это наверняка
– Кто – она? – насторожилась Оливия. Мистер Краплак мрачно усмехнулся:
– Эмма, должно быть, уже рассказала вам про моего младшего братишку, Рики. Он учился у вас в академии, а год назад исчез. Я пытался выяснить у дирекции, что с ним сталось, но тщетно. Тогда я решил проникнуть в академию под другим именем.
– Значит, ваша настоящая фамилия тоже Сверк? – приглушенно уточнил Габриэль.
– Да, и стоит некоторым людям в академии прознать о том, кто я на самом деле, они наверняка захотят от меня избавиться.
– Избавиться?! – испугалась Эмма.
– Боюсь, на меньшее они не пойдут. – Мистер Краплак поймал на кончик пальца крем, норовивший вылезти с одного конца заварной трубочки. – Тем или иным способом, но избавиться.
– А про Беллу-то… – напомнил Чарли.
– Ах да, Белла. – Мистер Краплак утер губы салфеткой с эмблемой «Зоокафе» и продолжал: – На северо-востоке страны, в горах, есть замок. Он был возведен еще в двенадцатом веке и когда-то носил иное имя, но теперь он называется замком Юбим. – Учитель глянул на Чарли.
– Юбим, – шепотом повторил пораженный мальчик, но перебивать не посмел.
– Век за веком в замке Юбим жили потомки Алого короля. Большинство из обитателей замка принадлежали к особо одаренным и были наделены теми или иными необычайными способностями. В тысяча девятисотом году в замке родилась девочка, которую назвали Иоландой. Ее отец умел принимать любое обличье, а мать была гипнотизершей. В двадцать один год Иоланда стала полноправной владелицей замка, хотя… – мистер Краплак обвел глазами внимательные лица детей, – нельзя сказать, чтобы ее папенька был полностью и безоговорочно мертв.
– Не совсем мертв? – пискнула Оливия. – Разве такое бывает? Что это значит?
– Видите ли, применительно к многоликому трудно сказать, когда именно он умирает и умирает ли вообще. Вот Иоланде уже перевалило за сотню, а она до сих пор может принять вид двенадцатилетней девочки.
– Так что же получается? Иоланда – это Белла? – выдохнул Чарли.
– Я практически уверен в этом, – кивнул мистер Краплак. – И боюсь, она меня уже узнала. Мы живем неподалеку от замка Юбим, и Иоланда всегда ненавидела нас, Сверков из Сверкающего замка. У нас был жизнерадостный дом, мы так и сияли, но, с тех пор, как Рики пропал, сверкающим чародейством мы больше не занимаемся – ни папа, ни я. Да-да, мы с отцом оба одаренные, – добавил он, опережая вопросы. – Рики, к сожалению, нет. Но зато у него замечательные музыкальные способности, и, кроме того, природа щедро наделила его любопытством – тоже своего рода талант. Я всегда боялся, что его любопытство не приведет ни к чему хорошему.