Дженни Ниммо – Чарли Бон и Алый рыцарь (страница 50)

   Оказавшись во дворе, она на мгновение застыла. Испарения тумана и запах горящего мусора казались невыносимыми. У нее запершило в горле; девочка закрыла руками нос и рот. Ей придется лететь через этот ядовитый воздух, требовалось время, чтобы подготовиться к полету.

   Решив, наконец, превратиться в галку, она поспешно сменила облик, а затем взяла в клюв свернутый пакет. Оливия жила на Драконьей улице, всего в двух кварталах от дома Чарли.

   Если Мистер и Миссис Карусел не пустили к себе даже Элис, у Эммы вообще не было никаких шансов, поэтому она решила найти альтернативу входной двери. Миссис Карусел часто жаловалась на беспорядок от галок, которым нравилось вить гнездо на дымоходе и сбрасывать в него ветки.

   Нахальные птицы не стеснялись залетать к ним в гостиную, их уже два раза ловили на месте преступления и выдворяли обратно за окно.

   Пролетая над крышами, Эмма услышала в тумане звуки и голоса: хриплый шепот, далекий смех и даже лязг оружия. Она пригнула голову и устремилась вниз к Драконьей улице.

   Дом Оливии находился по соседству с домом Элис Энджел, их сады разделяла высокая каменная стена. На некоторых сливовых деревьях начали появляться белые бутоны соцветий.

   Подлетев к дымоходу, Эмма с удивлением обнаружила, что там поселилась семья галок. Они начали строить уютное гнездо для своих будущих птенцов. Птицы скорее удивились, чем рассердились, увидев Эмму, сидящую на краю их жилища.

   — Извините меня, — пробормотала она и нырнула в клубок из веток и соломы, а затем плюхнулась в пыльный дымоход. Она приземлилась в камине гостиной, продолжая держать в клюве пластиковый сверток. Угли еще сохраняли тепло, но, к счастью, не горели.

   Эмма сосредоточилась на обратном превращении и вышла из камина, снова став девочкой. Поднимаясь на цыпочках вверх по лестнице, она заметила, что ее ноги оставляют на ковре следы копоти.

   — Ничего не поделаешь, — подумала она, — возможно, семья Карусел опять обвинит галок во всех грехах.

   В прихожей стоял большой платяной шкаф — гардероб. Эмма быстро спряталась внутрь, прикрыв за собой дверцу таким образом, чтобы оставалась узкая щель для наблюдения за комнатой. Теперь ей приходилось только ждать.

   Мистер и Миссис Карусел по воскресным дням спали допоздна, первой обычно вставала Оливия.

   Эмма надеялась, что по пути в ванную ей ничего не понадобится из бельевого шкафа. Время идет особенно медленно, когда ждешь в темноте, сидя в довольно неудобной позе. Она уже начала думать, что не сможет вынести больше ни минуты, когда услышала звук открывающейся двери. Кто-то прошел мимо шкафа и направился в ванную. Дверь ванной закрылась, но замок не щелкнул.

   Эмма осторожно выбралась из шкафа и прислушалась. Кто-то принимал душ. Вне всяких сомнений, Оливия. Девочка подкралась к ванной комнате. Она медленно повернула ручку двери и заглянула внутрь. На банкетке лежала беспорядочная груда одежды, но туники не было видно. Где ее искать  — под этими вещами, или в спальне Оливии?

   Эмма в панике бросилась в спальню подруги. Пусто. Времени оставалось все меньше. Она лихорадочно трясла покрывала, поднимала подушки, выдвигала ящики, обыскивала шкафы и комоды. Напоследок заглянула под кровать и чуть не заплакала. Ничего. Не могла же Оливия принимать душ в тунике?

   Эмма кинулась обратно в ванную. Оливия монотонно напевала за пластиковой шторкой, из душевой лейки по-прежнему лилась вода. Схватив стопку одежды, девочка перевернула ее и увидела заколдованную тунику.

   Трясущимися руками она достала из пакета подделку. Процесс исцеления почти начался, она не могла позволить себе остановиться, хотя и не представляла, что может случиться, если Оливия обнаружит, что ее драгоценный наряд подменили.

   Схватив заколдованную тунику, Эмма засунула ее в тот же пакет, затем положила копию на банкетку и прикрыла сверху одеждой.

   — Кто там? Мама, это ты?  — спросила Оливия, услышав шорох.

   Эмма опустилась на колени и пригнулась. Оливия выглянула из-за занавески. Ей в глаза попала мыльная вода, и она не заметила неподвижную сгорбленную фигуру.

   Пока Оливия промывала глаза, Эмма выползла из ванной комнаты на четвереньках и снова спряталась в платяной шкаф, где засунула пакет за стопку простыней. У нее не было времени возвращаться и закрывать дверь в ванную.

   Оливия выключила воду. Минуты ожидания длились бесконечно долго. Вдруг раздался глухой удар упавшего тела. Эмма вбежала в ванную.

   Оливия, полностью одетая, лежала на спине с широко открытыми глазами, держась руками за горло. Она задыхалась, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег:

   — А-а-х! А-а-х! А-а-а!

   Серебряные диски ее новой одежды переливались всеми цветами радуги. Они искрились, дрожали и звенели, в то время как Оливия кусала губы от невыносимой боли:

   — Помогите! Помогите! Я умираю…

   Эмма опустилась рядом с ней на колени и крепко взяла ее за руки:

   — Ты не умираешь, Лив. Ты возвращаешься к жизни.

   Она поняла, что зло успело глубоко проникнуть в тело подруги и избавиться от него будет не так-то просто.

   Оливия металась по полу, как одержимая, ее ноги сводило судорогой, из груди вырывались бессвязные звуки.

   — Что здесь происходит? — Миссис Карусел вбежала в ванную и склонилась над дочерью, — что с тобой, Лив, ответь мне?

   Эмма боялась, что если скажет женщине правду, та сорвет с дочери тунику раньше, чем она успеет исцелиться.

   Глаза Оливии неожиданно закрылись, она затихла.

   — У нее был обморок? — спросила Миссис Карусел, — Почему она улыбается?

   — Не могу сказать, но думаю, что теперь с ней будет все в порядке.

   Оливия открыла глаза:

   — Привет, Эм, я чувствую себя как-то странно.

   - Ты потеряла сознание, детка, — сказала ее мать, — скорее всего, потому что не выспалась и встала слишком рано.

   — Да, наверное, так, — она села, — глупо получилось.

   Эмма не выдержала. Ее натянутые до предела нервы расслабились, она крепко обняла свою вновь обретенную подругу, и по ее щекам покатились горячие слезы:

   — О, Лив. Я так рада, что тебе стало лучше.

   — Я тоже, — Оливия выглядела несколько озадаченной.

   Никто и не подумал спросить, как Эмма попала в дом, а следы копоти списали на очередного галчонка. Вскоре девочки сытно позавтракали и, как ни в чем не бывало, завели разговор о моде.

   Когда в прихожей раздался звонок, Миссис Карусел, одетая в белый махровый халат, пошла открывать дверь.

   — Здесь три молодых человека, говорят, что они ваши друзья, — крикнула она подругам.

   Прежде чем хозяйка дома успела продолжить, Танкред Торссон просунул голову на кухню:

   — Привет, Эм. Я рад, что нашел тебя. Чарли сказал, что ты можешь быть здесь.

   Щеки Эммы порозовели, ее губы тронула легкая улыбка, а глаза засияли от радости.

   — Мог бы и со мной поздороваться, — сказала Оливия, — вообще-то я здесь живу.

   — И, по-моему, ты выглядишь совсем как прежде, — хмыкнул Танкред, — я слышал, что в последнее время ты вела себя немного странно.

   Оливия нахмурилась:

   — Меня обманули, больше такого не повторится.

   Напиравший сзади Лизандр оттеснил Танкреда вглубь помещения, следом появился Габриэль Муар.

   Вскоре к ним присоединился Мистер Карусел. Он проскакал вниз по лестнице, одетый в джинсы и розовую пижамную сорочку, но его эксцентричность никого не удивила  — ведь отец Оливии был известным кинорежиссером, а значит творческой натурой.

   На кухне образовалась давка, но за столом хватило места и угощения не только для семьи Карусел, но и для троих голодных мальчиков.

   После того, как все поели и выпили по стакану апельсинового сока, Лизандр перешел к рассказу о причине их раннего воскресного визита. Он начал издалека:

   — Отец Габриэля позвонил сегодня моему отцу и Мистеру Танкреду, и он сказал... то, что покажется вам странным, хотя для нас это имело смысл.

   — Говори яснее. Если ты про туман и про то, что все жители решили покинуть город, мы уже в курсе. По моему мнению, они поступают очень глупо.

   — Вчера кое-что произошло, Мистер Карусел, — голос Лизандра был очень серьезным, — полагаю, Вы слышали о Графе Харкене?

   Хоть родители Оливии и занимались киноиндустрией, это не означало, что они не интересовались историей своего города. На самом деле, они читали о нем очень много и, конечно же, слышали о Графе Харкене  — колдуне и чародее. А еще они знали, что настанет день, когда необыкновенный талант их дочери понадобится для чего-то более важного, чем пугать неразумных детей.

   — Похоже, ему удалось каким-то образом вернуться, — сказал Мистер Карусел, глядя в окно на ползущий по их саду туман.

   — Как раз об этом я и говорил, — Лизандр с облегчением понял, что ему не придется долго объяснять сложившуюся ситуацию, — Дело в том, что отец Габриэля посоветовал всем нам прогуляться вверх по холмам до Вересковой пустоши.

   — Зачем? — спросил отец Оливии.

   Ее мать больше интересовал другой вопрос:

   — Нам  — это кому?