Дженни Ниммо – Чарли Бон и Алый король (страница 37)
— Она не забыла, Чарли. Не забыла, она просто околдована. Мы должны расколдовать ее. Вот только, признаюсь тебе, на данный момент у меня нет ни единой мысли, как это сделать! — Дядя Патон вскочил и забегал по кухне.
— Я должен заполучить зеркало Аморет! — решительно заявил Чарли.
Дядя прекратил беготню и воззрился на племянника:
— Почти невыполнимая задача. Но, пожалуй, с этого и следует начать.
— Тогда я пойду поразмыслю над этим. Спокойной ночи, дядя Патон. — Чарли забрал фотографию.
— Спокойной ночи, Чарли. Только смотри, чтобы мысли не помешали тебе уснуть. Утром в школу. — Дядя Патон задул свечу и тоже пошел наверх.
Оказавшись в своей комнате, Чарли отдернул шторы и сел на кровать. Темные облака то и дело закрывали луну, но света хватало, чтобы по лучу можно было послать сообщение. Чарли не пришлось долго ждать. Очевидно, Нерен тоже думала о нем.
Тонкие, похожие на паучков тени поползли по подоконнику. Потом вскарабкались на кровать Чарли и оттуда уже на стену. На стене они некоторое время метались и извивались, а затем начали складываться в послание:
— Я постараюсь предупредить ее, — прошептал Чарли. Но сейчас у него было к девочке другое дело. — Нерен, мама начинает забывать папу. Она даже хочет его забыть. Что делать?
На стене задрожали новые слова:
— Тень проникла в фотографию и развернула папу спиной к объективу. — Чарли все рассказал стене. — Теперь не видно его лица.
Слова на стене запрыгали, как будто с большим трудом продирались через препятствие.
Какое-то время новые слова не появлялись. Чарли шепотом умолял исчезающие буквы еще сохранить форму и чтобы Нерен дала ему знать, что слышит его. Но прежде чем темное облако окончательно закрыло луну, более или менее отчетливо проявилось только одно слово:
Чарли откинулся на подушку, расстроенный и напуганный. Неужели тень способна даже читать послания Нерен?
Чарли положил снимок на тумбочку возле кровати и залез в постель. И увидел, как на фотографию села белая моль. Бело-серебристые крылышки осторожно накрыли голову человека на снимке, словно хотели его оживить.
Уже погружаясь в сон, Чарли смутно припомнил, что должен что-то сделать. Что-то очень важное. Но он слишком устал и так и не вспомнил что.
Джулия Инглдью заработалась допоздна, потому что к понедельнику нужно было распаковать очень много новых книг. Требовалось еще разобраться со счетами и наклеить ценники. Только в десять часов вечера она закончила работу и отправилась спать. Оконные стекла дребезжали почему-то громче обычного, но она не задумалась над этим. Дом был старый, балки и оконные рамы сильно рассохлись.
Когда Джулия легла, кто-то застучал в дверь магазина. Накинув на плечи халат, она сбежала вниз. В свете уличного фонаря она разглядела на улице две смутные фигуры. Ухватившись за край прилавка, Джулия замерла.
Это был шепот, но он проникал в самую душу. Глубоко, непонятно и страшно.
— Какие такие книги? — еле смогла выговорить она, хотя, конечно, догадывалась, о чем идет речь.
Вот они, дневники Бартоломью, лежат на прилавке. Джулия хотела забрать их наверх, но за работой забыла. Быстро собрав дневники, она попятилась от окна.
Теперь голос просто ревел в ее голове. Еще крепче схватив дневники, она кинулась в гостиную, а оттуда вверх по лестнице. А жуткий голос преследовал ее:
— Нет, они говорят правду, и тебе их не получить, — бормотала она на ходу.
Потом раздался такой страшный треск, будто дверь сбили с петель.
— Тетушка, что случилось? — Возле дверей в комнату Джулии топталась напуганная Эмма.
— Им нужны дневники Бартоломью! — Джулия втолкнула Эмму в комнату. — Оставайся там, дорогая.
Она сунула Эмме в руки дневники и побежала за телефоном. Возвращаясь к Эмме, она набрала 999, но голос на другом конце ничем ее не утешил.
Сегодня полицию вызывали со всех концов города. Таких ночей еще не бывало. Произошло пять отключений электроэнергии, девять ограблений и одиннадцать пожаров в общественных местах. Люди слышали шаги в пустых комнатах. Подвальные этажи затапливало, а от огня пострадали кабинеты городского управления.
— Так что я даже не представляю, когда мы сможем приехать к вам! Я предлагаю…
На этом связь оборвалась.
Джулия села на кровать рядом с Эммой и набрала еще один номер.
— Привет, Джулия.
— Патон, к нам кто-то ломится! Я думаю, что это… это…
— Боже мой!
Она услышала, как он, прижимая к уху мобильный телефон, сбегает вниз по лестнице, а затем хлопает входная дверь. Теперь шаги грохотали по улице.
— Держись, дорогая, держись! Я бегу!
— Ох, Патон, быстрее, пожалуйста. Кажется, я чувствую запах дыма.
У Патона Юбима были, наверное, самые длинные ноги в городе. Но в эту ночь они удлинились еще дюймов на шесть. Любой, кто его видел, поклялся бы, что он стал ростом выше семи футов. И сейчас его нисколько не заботили лампы уличного освещения. Нисколько! Поэтому они взрывались одна за другой и разлетались тысячами осколков, когда он пробегал под ними.
Полицейские, вызванные на очередной грабеж, проезжали мимо Патона, как раз когда разбилась вдребезги десятая.
— Ты видел? — спросил констебль Сингх, водитель. — Этот тип сшибает лампы.
— Видел, — подтвердил констебль Вуд. — Сверни поскорее налево, как бы этот маньяк еще чего не испортил.
Патон вылетел на Соборную площадь и сразу увидел языки пламени, охватившие дверь книжного магазина. Перед самим магазином развернулась жестокая битва. Судя по всему, неравная. Патон подбежал к дерущимся и узнал Манфреда Блура. Уличный фонарь взорвался как раз в тот момент, когда Манфред поднял голову. Юноша вскрикнул и, схватившись за лицо, помчался прочь.
Со вторым было сложнее. Он стоял на коленях, вцепившись руками в горло своей жертвы. Длинный плащ с капюшоном накрывал и его самого, и человека на земле. Поскольку лампа разлетелась, то во мраке можно было разглядеть только копну седых волос.
Подскочив к человеку в капюшоне, Патон схватил его за плечи, которые показались железными, но, как он ни старался, ему не удавалось оторвать нападающего. Жертва седовласого уже хрипела, а душитель продолжал держать ее за горло.
— Извините, Джулия. — Патон резко обернулся к магазину, витрина которого освещалась мягким светом.
Стекло треснуло и с резким звоном тысячами осколков осыпалось на тротуар.
— Клянусь, тебе это не удастся, колдун! — Патон ринулся в магазин и тут же выскочил назад с самой тяжелой книгой, какая попалась под руку.
Изо всей силы он ударил ею по голове человека в капюшоне.
Раздался приглушенный стон ярости, человек выпустил жертву и повалился на бок. Он начал вертеться на булыжнике мостовой, закутываясь в плащ, пока не остались видны только сверкавшие глаза.
Патон еще решал, стоит ли разобраться, кто это такой, когда услышал полицейскую сирену. В следующее мгновение машина с ревом вылетела на площадь, но, когда Патон обернулся к закутанной фигуре, оказалось, что та уже исчезла.
Из машины выскочили двое и с воплями «Не двигаться! Вы арестованы!» понеслись к Патону.
— Этот человек спас нам жизнь! Мерзавцы убежали! — распахнув дымящуюся дверь магазина, закричала Джулия Инглдью.
— А тогда кто же это? — спросил констебль Сингх и указал на человека, лежавшего на земле.
— Понятия не имею, — сознался Патон.
— А по-моему, вы его убили, — произнес констебль Вуд и схватил Патона за руку.
— Это не он! — опять закричала Джулия. — Он защищал его!
— Сдается мне, что вы очень ошибаетесь, мадам! — раздраженно вздохнул констебль Сингх. — Мы сами видели, как этот человек разбивал уличные фонари. — Он ткнул пальцем в Патона. — А кто разбил витрину, хотелось бы мне знать.
— Вот это действительно я, — повинился Патон.