Дженни Ниммо – Чарли Бон и Алый король (страница 2)
Мейтонвей в смятении смотрел на эти слезы. Он попытался своей волшебной палочкой остановить их, но тщетно. Тогда, призвав на помощь всю свою мудрость, он воскликнул:
— Когда-нибудь, друг мой, твои дети найдут тебя! И какой это будет великий день!
Мертвый час
Шла вторая неделя января, время, когда снег — вещь вполне обыкновенная. Но этот снегопад был отнюдь не обычным. На холме над городом стоял мальчик. Он широко раскинул руки, как будто собирался взлететь. Мальчика било ветром, снег залетал в широкие рукава и даже под зеленый плащ с капюшоном. Танкред Торссон умел вызывать дождь, ветер, гром и молнии, а сегодня впервые попробовал вызвать снежную бурю.
Почему же он стоит здесь в глухую ночь, приманивая снег? Да потому, что на оконный карниз вскарабкались три кота и разбудили его своими воплями. Накинув плащ поверх пижамы, Танкред бросился в темноту.
Коты ждали его возле двери. Судя по оглушительному отцовскому храпу, сотрясавшему дом, родители крепко спали, и мальчик побежал за тремя рыжими созданиями по темному переулку — прямо к обдуваемому всеми ветрами холму, откуда как на ладони был виден родной город Танкреда в мерцающих огнях. Когда компания поднялась на холм, коты уставились на Танкреда так, будто он непременно должен знать, что им нужно.
Танкред хотя и не умел разговаривать с животными, тем не менее, будучи потомком Алого короля, все же разобрал их мяуканье.
— Снег? Вам нужен именно снег? — уточнил он.
Коты громко и согласованно мяукнули.
Танкред поскреб затылок:
— Никогда еще этого не делал. Ну ладно, попробую!
Коты довольно замурлыкали.
Танкред приступил к делу, а коты, не теряя времени, отправились обратно в город. Один кот был медно-красным, другой — ярко-оранжевым, словно пламя, третий — ослепительно желтым. Они легко неслись по улицам и переулкам, по садам и огородам, перескакивали каменные стены и изгороди, оставляя на первом выпавшем снежку едва заметные следы.
Коты бежали по Филберт-стрит. Они уже почти добрались до цели, когда появился медленно ползущий автомобиль. Машина остановилась у дома номер двенадцать, и из нее выбрались трое: мужчина, женщина и мальчик. С ворчанием и проклятиями в адрес нежданного снегопада они выгрузили на тротуар чемоданы и коробки.
— Как мы вовремя! — произнесла женщина, поднимаясь по ступенькам к двери. — Еще десять минут, и было бы уже не доехать!
— Вот и хорошо бы! — пробормотал мужчина. — Вернулись бы в Гонконг. — Он хрипло хохотнул и захлопнул дверцу машины.
Мальчик потащил по лестнице две коробки, потом повернулся, будто почувствовал, что за ним наблюдают, оглядел улицу и увидел котов.
— Это же Огнецы! Вон перед домом Чарли, — показал он. — Интересно что им надо?
— Не стой, Бенджамин, — поторопила мать. — Заходи!
Но Бенджамин пропустил ее слова мимо ушей.
— Эй, Огнецы! — тихо позвал он. — Это я, Бенджамин. Я вернулся!
Со стороны котов донеслось что-то вроде рокота мотора. Урчание было приветливым, но с легкой ноткой недовольства.
Казалось, они хотят сказать: «Давно пора!»
— Ну пока. Еще увидимся, — ответил он и потащил коробки в дом.
Коты подождали, пока дверь за ним закрылась, а когда в двенадцатом номере зажегся свет, они обратили внимание на дом, что был у них за спиной. Прямо перед домом рос каштан, по случаю зимы листьев на нем не было. Коты ловко и быстро вскарабкались по толстым голым ветвям, тянувшимся к самым окнам, где сейчас было совершенно темно. Усевшись в рядок на одной из ветвей, коты затянули песню.
По ту сторону оконного стекла в своей постели заворочался Чарли Бон. Кто-то его зовет? Или это сон? Он открыл глаза. Очень знакомые звуки доносились с улицы.
— Огнецы? — пробормотал он и открыл глаза.
Вскочив с кровати, мальчик откинул штору и распахнул окно.
У Чарли перехватило дыхание, когда он увидел засыпанных снегом котов.
— Феникс, Везувий, Саламандр, неужели это вы?
Коты ничего не ответили, а просто вместе снежными комьями с глухим стуком приземлились на ковер.
Чарли закрыл окно.
— Лучше бы пришли по лестнице, — прошептал он. — И вообще, неплохо бы вам подкрепиться теплым молоком. А еще лучше — кусочком индейки.
Он взглянул в угол комнаты, где спал мальчик с такими же белыми волосами, как подушка.
Чарли прокрался по лестнице на кухню, за ним бесшумно последовали коты. Там он согрел и разлил по трем блюдцам молоко. Помещение наполнилось восторженным мурлыканьем. Блюдца быстро опустели, и Чарли положил в каждое по кусочку индейки.
За окном носились снежные хлопья, поблескивая в свете кухонной лампы.
— Какой-то этот снег не такой, — заметил Чарли. Он посмотрел на старательно умывающихся котов. — На прошлой неделе мне исполнилось двенадцать, а где же вы пропадали? Можно подумать, вас не интересуют деликатесы!
Оранжевый кот, Везувий, оторвался от своего важного занятия и взглянул на Чарли. Не многие коты умеют так смотреть в глаза человеку. Глаза Везувия светились мудростью, но еще в них горела дикость и память о жизни, какая простому смертному даже не приснится. Везувию, как и его братьям, было уже девятьсот лет.
Горящие взгляды Феникса и Саламандра тоже обратились на Чарли, и тому показалось, будто они хотят ему что-то сказать. Пожалуй, надо разбудить спящего наверху мальчика, а то непонятно, чего котам надо.
Три пары золотистых глаз провожали выходившего из кухни Чарли. Поднимаясь по лестнице, мальчик ощущал спиной их взгляды.
— Билли! Билли, проснись! — Чарли осторожно тряс белоголового мальчика за плечо.
— Что? Что такое? — Билли открыл круглые ярко-красные глаза.
— Ш-ш! Огнецы пришли! Вставай, поговори с ними!
Билли зевнул:
— Ох! Ну ладно.
Не совсем еще проснувшись, мальчик выбрался из постели.
— Только тише, а то бабушка Бон услышит, — предупредил Чарли.
Билли кивнул и потянулся за очками.
Билли исполнилось восемь лет, и он был на целую голову ниже Чарли. Он умел разговаривать с животными, но огненных котов немного побаивался, потому что те всегда знали, когда он врет.
— Пошли же, — поторопил его Чарли.
— Мне нужно найти очки, а то я могу свалиться на лестнице. А, вот они.
Билли водрузил очки на нос и на цыпочках вышел следом за Чарли.
Коты смотрели на входящих в кухню мальчиков. Три пары ушей настороженно дрогнули, когда Билли, скрестив ноги, уселся перед газовой плитой. Чарли закрыл дверь и растянулся рядом.
— Давай! — скомандовал Чарли.
Откуда-то из горла Билли послышались тихие звуки, ритмичное и мелодичное мяуканье.
Феникс отозвался долгим ворчанием, которое с каждым мгновением становилось все громче. Другие коты тут же присоединились к нему, и Чарли засомневался, сумеет ли Билли из такого хорового, на три голоса, мяуканья и завывания извлечь хоть какую-нибудь информацию.
Сам Билли больше не издавал ни звука. Упершись локтями в колени и положив подбородок на ладони, он внимательно слушал. Чарли тревожно покосился на дверь. Он не осмеливался остановить котов, но боялся, как бы их концерт не услышала бабушка Бон.
Билли хмурился, а коты продолжали тревожно завывать. Когда же они закончили, глаза Билли широко и испуганно раскрылись.
Он повернулся к Чарли:
— Это предупреждение!
— Предупреждение? В каком смысле?
— Феникс говорит, будто что-то пробудится, если они не сумеют прекратить э-э… поиски какой-то вещи, чтобы она не была обнаружена… или остановить… какое-то дело, чтобы его не начали. А Саламандр говорит, что если это случится, то ты должен быть начеку и следить, Чарли.
— А за чем я должен следить?