Дженни Ниммо – Алый король (страница 36)
Фиделио уже готовился протестовать, но Оливия с мамой едва не вынесли его из комнаты. Разобрав животных, остальные тоже покинули магазин. Фиделио еще успел бросить на Чарли ошеломленно-виноватый взгляд, и дверь закрылась.
— Нам тоже пора. Пошли, Чарли, — неохотно сказал Патон.
Пока дядя Патон прощался с мисс Инглдью, Эмма с Чарли вышли в торговый зал. У появившегося вскоре дяди Патона было розовое лицо и след помады на щеке.
— Мы решили, что здесь для дневников будет лучше, чем в номере девять, — произнес дядя Патон, надевая черное пальто.
Чарли согласился с ним. Они уже почти добрались до дому, когда дядя Патон сообщил ему потрясающую новость. Нашлась фотография отца Чарли.
— Я не говорил об этом, потому что не хотел обманывать тебя пустыми надеждами. Понимаешь, снимок не очень хорошего качества. Я вспомнил о нем, когда ты рассказал мне о Бартоломью. Во время того восхождения было сделано несколько фотографий. Я вспомнил, что одна из них должна быть у меня в кожаной коробке, которую держу под кроватью, — объяснил дядя Патон.
— Она еще у вас? — Чарли уже не мог идти шагом.
— Да нет, я отдал ее твоей матери. Предупредил, чтобы она не говорила бабушке Бон, ведь та уничтожила все фотографии Лайелла.
Чарли припустил рысью.
— Не так быстро! Никуда она не денется, — поспешая за мальчиком, попросил дядя Патон.
— Не могу я ждать, дядя Патон. Совершенно не могу!
Когда они вошли в дом, Эми Бон в одиночестве сидела в кухне. Чарли сразу подскочил к ней:
— Мам, покажи мне фотографию! Прямо сейчас! Дядя Патон сказал, что нашел папину фотографию.
— Господи, Чарли, вечно ты спешишь, я только что вошла. — Мама стащила с шеи шелковый шарфик.
— Где она? — взмолился Чарли.
Мама взяла со стола сумочку:
— Где-то здесь. — Она порылась и достала маленькую квадратную фотографию. — Вот!
Чарли взял снимок. С фотографии ему улыбался человек в высокогорном снаряжении.
Но это был Бартоломью Блур. В самом уголке, спиной к камере, стоял еще один человек.
— Мам, но это же не… не может быть… — От огорчения он даже охрип.
Подошел дядя Патон и заглянул через плечо, потом взял снимок из рук Чарли:
— Эми, что случилось? Это не та фотография, что я тебе давал.
— А чем плоха эта? — спросила Эми.
— Но это не твой муж. — Патон ткнул пальцем в Бартоломью.
Эми взглянула на снимок:
— Правда? Ах, дорогой, знаешь, я совсем забыла лицо Лайелла. Я просто не могу… представить себе его лицо. — Она нахмурилась.
Чарли был убит:
— Мама! Ты должна вспомнить. Должна!
— А зачем, Чарли? Я думаю, было бы лучше, если бы о Лайелле забыли все. — И мама улыбнулась.
— Нет! Как ты не понимаешь? Если мы перестанем о нем помнить, он не сможет вернуться. Никогда! Совсем! — заорал Чарли.
ТЕНЬ АТАКУЕТ
— Это только начало, — сказал дядя Патон.
— Начало? — переспросил Чарли. Они сидели за кухонным столом. В центре стола стояла свеча, рядом с ней лежала фотография. Человек на ней при помощи колдовства был повернут так, чтобы не было видно лица.
— Кто знает, что еще граф замышляет против нас? — Дядя Патон был задумчив и печален.
Чарли-то казалось, что самое плохое граф уже сделал.
— Дядя Патон, вы не считаете, что если человека забыли, то… как бы и сами немного умерли?
— Чарли! Твой отец не забыт и никогда не будет забыт. У него очень много друзей. — Слова племянника удивили и даже, кажется, рассердили дядю.
— А мама? Она же забыла!
— Она не забыла, Чарли. Не забыла, она просто околдована. Мы должны расколдовать ее. Вот только, признаюсь тебе, на данный момент у меня нет ни единой мысли, как это сделать! — Дядя Патон вскочил и забегал по кухне.
— Я должен заполучить зеркало Аморет! — решительно заявил Чарли.
Дядя прекратил беготню и воззрился на племянника:
— Почти невыполнимая задача. Но, пожалуй, с этого и следует начать.
— Тогда я пойду поразмыслю над этим. Спокойной ночи, дядя Патон. — Чарли забрал фотографию.
— Спокойной ночи, Чарли. Только смотри, чтобы мысли не помешали тебе уснуть. Утром в школу. — Дядя Патон задул свечу и тоже пошел наверх.
Оказавшись в своей комнате, Чарли отдернул шторы и сел на кровать. Темные облака то и дело закрывали луну, но света хватало, чтобы по лучу можно было послать сообщение. Чарли не пришлось долго ждать. Очевидно, Нерен тоже думала о нем.
Тонкие, похожие на паучков тени поползли по подоконнику. Потом вскарабкались на кровать Чарли и оттуда уже на стену. На стене они некоторое время метались и извивались, а затем начали складываться в послание:
Чарли, Мин кажется, что за ней следили, когда она ходила в город. Если ее видели в книжном магазине, то владелице… может… грозить… опасность. Дневники рассказывают правду. Тень… будет… не похожа на тень.
~ Я постараюсь предупредить ее, — прошептал Чарли. Но сейчас у него было к девочке другое дело. — Нерен, мама начинает забывать папу. Она даже хочет его забыть. Что делать?
На стене задрожали новые слова:
Найди его.
— Тень проникла в фотографию и развернула папу спиной к объективу. — Чарли все рассказал стене. — Теперь не видно его лица.
Слова на стене запрыгали, как будто с большим трудом продирались через препятствие.
Найди… король… Я должна… идти… папа… говорит, опасно… сообщение… перехватили.
Какое-то время новые слова не появлялись. Чарли шепотом умолял исчезающие буквы еще сохранить форму, и чтобы Нерен дала ему знать, что слышит его. Но прежде чем темное облако окончательно закрыло луну, более или менее отчетливо проявилось только одно слово:
Идти…
Чарли откинулся на подушку, расстроенный и напуганный. Неужели тень способна даже читать послания Нерен?
Чарли положил снимок на тумбочку возле кровати и залез в постель. И увидел, как на фотографию села белая моль. Бело-серебристые крылышки осторожно накрыли голову человека на снимке, словно хотели его оживить.
Уже погружаясь в сон, Чарли смутно припомнил, что должен что-то сделать. Что-то очень важное. Но он слишком устал и так и не вспомнил что.
Джулия Инглдью заработалась допоздна, потому что к понедельнику нужно было распаковать очень много новых книг. Требовалось еще разобраться со счетами и наклеить ценники. Только в десять часов вечера она закончила работу и отправилась спать. Оконные стекла дребезжали почему-то громче обычного, но она не задумалась над этим. Дом был старый, балки и оконные рамы сильно рассохлись.
Когда Джулия легла, кто-то застучал в дверь магазина. Накинув на плечи халат, она сбежала вниз. В свете уличного фонаря она разглядела на улице две смутные фигуры. Ухватившись за край прилавка, Джулия замерла.
Это был шепот, но он проникал в самую душу. Глубоко, непонятно и страшно.
— Какие такие книги? — еле смогла выговорить она, хотя, конечно, догадывалась, о чем идет речь.
Вот они, дневники Бартоломью, лежат на прилавке. Джулия хотела забрать их наверх, но за работой забыла. Быстро собрав дневники, она попятилась от окна.