Дженни Лукас – Цена его коварства (страница 5)

– Никаких наркотиков! Если только кофе по утрам – и то если вы будете вести себя достаточно любезно. И никаких ночных развлечений с моделями.

– Отлично, – улыбнулся Эдвард.

– Или с кем-нибудь еще! – резко добавила я.

– Вы действуете неразумно, – ухмыльнулся он.

– Да, – согласилась я. – Как и вы.

Он изучающе посмотрел на меня:

– Но если вы отберете все мои игрушки, чем же я смогу себя развлечь?

Это бесцеремонное разглядывание заставило меня покраснеть.

– Нам с вами предстоит много тяжелой работы, – сухо сказала я.

Эдвард откинулся на спинку кресла:

– Вы все еще тоскуете по Джейсону Блэку.

Эти слова ударили меня словно хлыстом. Затихнув, я отвела взгляд к окну.

– Да, – наконец прошептала я, радуясь, что мой голос не дрожит.

– Вы его любите, – с насмешкой протянул он.

У меня перехватило дыхание. Быть может, в этот момент Джейсон и Мэдисон занимаются любовью в своих шикарных апартаментах в пятизвездочном парижском отеле…

– Но я не хочу его любить, – тихо проговорила я.

– Но вы его все равно любите. – Он с презрительной усмешкой смотрел на меня. – Наверное, и свою сводную сестрицу вы в конце концов простите.

– Я люблю их. – В моем голосе звучал стыд. Мне действительно было стыдно. Какой же идиоткой надо быть, чтобы любить тех, кто не желает платить тебе взаимностью? – Любимых не выбирают.

– О боже! – Эдвард посмотрел на меня долгим взглядом. – Даже теперь вы ни словом не обвиняете их. Что за женщина!

Наступила тишина. За окнами завывал ветер.

– Вы не правы, – тихо проговорил Эдвард. – Мы можем выбирать кого любить. Это совсем не сложно.

– И как же?

– Никого не любить.

Я внимательно посмотрела на него. Мощное тело, тяжелая нижняя челюсть, ледяные синие глаза. Эдвард Сен-Сир, хозяин Пенрит-Холла, красавец и богач, страдал от тяжелых ран. И не только от тех, которые искалечили его тело.

– Ваше сердце тоже разбито, – шепнула я, глядя ему в глаза.

Его взгляд вновь бросил меня в жар. Он подошел ко мне на шаг, возвышаясь надо мной словно скала.

– Наверное, именно в этом главная причина, по которой я хотел видеть здесь именно вас, – прошептал он. – Мы с вами родственные души. И может быть, сможем излечить друг друга. Во всех смыслах…

Он подошел совсем близко. Жар его дыхания заставил меня задрожать. Сердце мое колотилось как безумное. Он склонил голову ко мне…

И тут я увидела, как его губы кривит циничная усмешка.

Я изо всех сил уперлась ладонями в его грудь – крепкую, мускулистую, восхитительную, горячую даже сквозь рубашку.

– Перестаньте.

– Нет? – Он со смехом отступил. – Слишком быстро?

– Вы негодяй! – выкрикнула я.

Он пожал одним плечом:

– Но я же должен был хотя бы попытаться. Вы кажетесь такой наивной. Похоже, вы верите каждому мужскому слову. Удивительно, что вы еще девственница.

Его уничижительные слова наполнили меня гневом.

– Вы заявляете, что готовы на все, чтобы излечиться…

– Я не утверждал, что готов на все.

– …а потом вы увольняете четырех физиотерапевтов и коротаете дни за бутылкой…

– И не забудьте про ночи секса.

– И теперь вы намерились вредить моей работе. – Я смотрела на него, сузив глаза и высоко задрав подбородок. – Не думаю, что вы действительно хотите вылечиться.

Он ответил мне столь же решительным взглядом:

– Мисс Мэйвуд, вы – мой физиотерапевт, а не психолог. Вы ничего обо мне не знаете!

– Я знаю одно: я проделала долгий путь, и в итоге лишь зря потратила время. Если не собираетесь лечиться, скажите об этом сразу!

– И что вы сделаете? Отправитесь обратно, к вашему унижению и вашим папарацци?

– Лучше так, чем торчать у пациента, который лишь ищет предлоги, чтобы ничего не делать, и обвиняет других в том, в чем виноваты его собственные лень и страх!

– И вы осмеливаетесь говорить это мне в лицо?! – рявкнул он.

– Я вас не боюсь!

Он вдруг задумчиво посмотрел на меня:

– Может быть, и зря. – Он тяжело опустился на стул и стал неотрывно смотреть в огонь.

– Так это вам и нужно? – тихо сказала я, подойдя ближе. – Чтобы все вас боялись?

Языки пламени отбрасывали причудливые тени, плясавшие на полках, где рядами стояли книги в кожаных переплетах.

– Почему бы и нет? Так гораздо проще. Почему бы вам не бояться меня?

Лишь на первый взгляд Эдвард Сен-Сир казался культурным джентльменом. Под тонкой пленкой цивилизованности таились глубины мрака. Дрожь страха пронзила мое сердце, и я впервые задумалась о том, во что я ввязалась.

– Зачем мне бояться вас? – Я заставила себя рассмеяться. – Вы такой страшный?

– Я любил женщину, – сказал он, не глядя на меня. – Любил так, что попытался похитить ее, отнять у мужа и ребенка. Так я попал в аварию. – Его губы сжались в тонкую линию. – Ее муж пытался меня остановить.

– И поэтому вы запретили агентству сообщать мне подробности и даже свое имя, – медленно проговорила я. – Вы боялись, что, узнай я больше, я откажусь от места?

Его лицо закаменело.

– Кто-нибудь еще пострадал?

– Нет, только я. – Теперь он выглядел усталым и изможденным.

– И что теперь?

– Я оставил их в покое. Я понял, что любовь и мечты приносят больше боли, чем счастья. – Он повернул ко мне неподвижное лицо. – Хотите знать, сколь темны глубины моей души? Вы их даже представить себе не можете. Ведь вы – сплошная невинность и солнечный свет.

– Не только, – нахмурилась я. Страха больше не было. – Я могу помочь вам. Но вы должны обещать слушаться меня во всем. Физические упражнения, здоровое питание, полноценный сон – все такое. – Я приподняла бровь. – Уверены, что сможете меня вынести?

– Я – вас? – изумленно спросил он. – А вы меня? Я распугал кучу физиотерапевтов. Не испугаетесь? – Он вдруг ухмыльнулся. – Чему вы улыбаетесь? Вы должны бояться!

Но я улыбалась. Впервые за три недели у меня была цель, и я с радостью предвкушала то, что будет дальше. Этот могущественный магнат не знал, с кем имеет дело. Да, в личной жизни я была жалкой недотепой. Но чтобы помочь пациенту, я могу быть жестокой и неумолимой настолько, что самый безжалостный миллиардер-финансист разрыдается от зависти!