Дженни Колган – Шоколадная лавка в Париже (страница 59)

И все-таки удивительно, до чего разная погода здесь и там! Кажется, будто мы пересекли пунктирную линию вроде тех, которые чертят на картах: вот Британские острова, а вот континент.

Люди моргали от яркого солнца. Паромные запахи жареной еды, духов и мокрого ковролина остались позади. Мы с наслаждением вдыхали свежий воздух.

– Кажется, мне надо присесть, – прошептала Клэр.

Клэр до сих пор не могла поверить, что Ричард столько для нее сделал. Он разложил инвалидное кресло так ловко, будто всю жизнь занимался именно этим, а не чертежами и несущими конструкциями.

– Спасибо, – произнесла Клэр.

Ее одолевали и слабость, и волнение. Клэр не смогла съесть ни кусочка, хоть и понимала, что ей полезно было бы подкрепиться. Но Клэр боялась, что ее вырвет, а самой привести себя в порядок ей не по силам. Нет, такого позора она не вынесет.

До чего отвратительная болезнь – рак! Иногда Клэр жалеет, что не болеет чем-нибудь более изысканным и романтическим. Например, туберкулезом, как в опере «Богема». Возлежала бы на кушетке, кашляла в платочек, а потом тихо зачахла бы. Ни рвоты, ни поноса, ни облысения, ни прочей мерзости.

И все же сердце Клэр затрепетало в радостном предвкушении. Зрение у нее уже не то, и она не разглядела двух человек на причале. Зато Анна заметила их и сразу оживилась: запрыгала, закричала, захлопала в ладоши. Оставалось только поверить ей на слово.

Может, Тьерри теперь тоже зрение подводит. Но если так, то в их случае это даже к лучшему. А между тем паром быстро пустел. Клэр попыталась рассмотреть пристань с палубы, но яркое солнце било в глаза.

Вдруг Ричард не без труда опустился рядом с ней на корточки. Они очутились лицом к лицу. «А вот и единственный плюс неважного зрения», – подумала Клэр.

Для нее Ричард сейчас выглядит почти так же, как в школьные годы. Шапка кудрявых волос, очки с толстыми стеклами.

Клэр улыбнулась, но Ричард не улыбнулся в ответ. Он взял ее за руку.

– Здесь я с вами прощаюсь, – тихо произнес Ричард.

Клэр кивнула. Она все понимала.

– Спасибо, – от всей души поблагодарила она.

– Пустяки. – Ричард покачал головой.

Клэр рассердилась: неужели не ясно, что она имела в виду?

– Не в этом смысле, – возразила она. – Спасибо за все. За то, что уговорил меня поступить на учительские курсы – и закончить их. За то, что забрал меня от преподобного и женился на мне, хоть и знал, что на самом деле я… И за наших чудесных мальчиков спасибо, и за надежность, и за заботу.

– Жаль, что ты не сказала «спасибо за счастье», – произнес Ричард.

Вдруг в его глазах блеснули слезы. Клэр не видела его плачущим с того давнего тягостного вечера, когда Ричард признался, что изменил ей.

Клэр покачала головой:

– Тогда мне не хватало ума это понять, но теперь понимаю, что была счастлива. Глупая, наивная девчонка, голова забита всякими бреднями…

Они молча улыбнулись друг другу. После стольких лет слова им были не нужны. Потом и Ричард, и Клэр поглядели на французский берег. В голове Клэр вдруг мелькнуло воспоминание. Мальчики тогда были маленькими.

Вот они на широком пляже. Раннее утро, вокруг почти никого, только несколько человек выгуливают собак. Но Йен всегда просыпался с рассветом, даже на отдыхе. Мальчики в плавках со всех ног несутся в воду, но, почувствовав, какая она ледяная, сразу принимаются визжать как резаные. Но вместо того чтобы посмеяться или попросту не обратить внимания, Ричард решил им помочь и тоже забежал прямиком в холодную воду. Подхватил мальчишек под мышки и плескался с ними, пока Рики и Йен постепенно не привыкли к воде. И вот они уже играют и смеются не переставая. Когда они наконец вышли на берег, посиневшие от холода, у всех троих стучали зубы. Клэр завернула мальчишек в полотенца и налила Ричарду горячего кофе из термоса. Ричард объявил, что в жизни не пил ничего приятнее.

Как воспоминания об этом дне ускользнули из ее памяти?

– Мы с тобой жили счастливо. В нашей жизни было много радостного. Нет, правда. Жаль, что я не оценила всего этого по достоинству.

Ричард подставил под ее голову свое плечо. Клэр уловила запах, который уже почти успела забыть.

– Успокойся, любовь моя, – произнес Ричард, гладя ее по лысой голове. – Все хорошо.

Клэр поняла: это прощание. Она прижалась щекой к его щеке, за время путешествия успевшей зарасти темной щетиной. Так они сидели, пока к ним с извиняющимся видом не подошли члены экипажа. Анна тоже не сводила с Клэр и Ричарда обеспокоенного взгляда, но сейчас все это не имело значения. Клэр крепко сжала руку Ричарда в своей и произнесла:

– До скорой встречи.

Ричард нахмурился, но возражать не стал. Один из приятных молодых моряков помог свезти кресло вниз по трапу. Анна шла сзади и везла чемодан на колесиках. Клэр хотела обернуться, но шея совсем онемела. К тому же солнце светило так ярко, что Клэр все равно не разглядела бы затененную палубу.

Вдобавок она отлично знает Ричарда. Он не станет стоять и ждать: не такой он человек.

Потом их быстро провели через паспортный контроль. Оттуда Анна покатила коляску сама. Возле самого выхода из терминала их встречали два человека. Сердце Клэр заколотилось так быстро, что ее онколог этого не одобрил бы.

И все-таки насчет Ричарда Клэр ошибалась. Он стоял и смотрел, пока они не скрылись за увитой колючей проволокой оградой вокруг терминала. Вот веселые, обгоревшие на солнце отдыхающие поднимались на борт, а Ричард все не сходил с места. Паром отдал швартовы, и снова взревел огромный двигатель. Ричард глядел, как французский берег постепенно удалялся, а потом и вовсе скрылся из вида в вечерних сумерках.

Домой Ричард ехал на машине сквозь дождливую тьму. Добрался только к двум часам ночи. Улыбнулся при виде сэндвичей с жареной говядиной и горчицей, которые приготовила и оставила для него Энн-Мари. А потом Ричард уселся на диван в гостиной и сделал то, что позволял себе только в редких, исключительных случаях: напился.

Глава 25

Клэр ошеломленно вздрогнула. Поначалу ей показалось, что перед ней стоит Тьерри. Столько лет прошло, а он остался точно таким же: густая шапка кудрявых волос, озорные искры в глазах. Только усов не хватает.

Но тут Клэр сообразила: это же его сын, Лоран. Анна рассказывала, что они с Тьерри похожи как две капли воды. Очень симпатичный молодой человек. Посмотреть бы сейчас на лицо Анны, но Клэр понимает: дольше откладывать нельзя. В конце концов ей придется взглянуть на мужчину, сидящего прямо напротив. Клэр прищурилась и постаралась сохранить невозмутимый вид.

Вне всяких сомнений, перед ней Тьерри: он безошибочно узнаваем. Но до чего же плохо он выглядит! Клэр понимала всю иронию ситуации – кто бы говорил! – но все же… Лицо серое, морщинистая кожа обвисла, как у шарпея. К инвалидной коляске прикреплен кислородный баллон.

Зато усы уже отрастают, а черные глаза под массивными бровями остались совсем прежними.

И тут с упавшим сердцем Клэр сообразила, что Тьерри тоже ее разглядывает, причем делает это уже очень долго. Должно быть, ужасается, во что она превратилась. Клэр потянулась и крепко стиснула руку Анны в своей.

Вдруг Тьерри рассмеялся. До чего же Клэр знаком этот блеск в глазах, этот заразительный хохот! Она невольно улыбнулась. Попробуй тут удержись.

– Ну мы и парочка! – вскричал Тьерри. – Ни дать ни взять два самых облезлых осла на живодерне!

Опершись на руку обеспокоенно поглядывавшего на отца Лорана, Тьерри с трудом поднялся и замер на нетвердых ногах. Клэр заметила, как нарядно одет Тьерри: светлые льняные брюки, бледно-розовая рубашка. Стильный, как всегда.

Клэр решила, что не даст себя обставить. Покрепче ухватилась за руку Анны и, морщась от боли, встала. Клэр шагнула к Тьерри, и он заключил ее в объятия.

– Птичка моя маленькая! – воскликнул он. – Еще меньше стала!

– Зато ты совсем не уменьшился, – сдавленным голосом ответила Клэр, уткнувшись лицом ему в грудь.

Тут Клэр почувствовала, что Анна больше не придерживала ее за локоть. Клэр обернулась. Анна кинулась к Лорану, обхватила руками за шею и поцеловала его.

Тьерри поглядел на Клэр и вскинул брови. Как хорошо она помнит это его выражение лица!

– Да, жизнь продолжается, – раскатистым басом объявил он.

Клэр рассмеялась от неожиданности и радости и с облегчением плюхнулась обратно в кресло.

Не знаю, что на меня нашло. Увидела его и не смогла удержаться. Думала, они с отцом в ссоре: ворчат, ругают друг друга. Но я недооценила Лорана. Конечно же, он все сделал. Бросил свои дела, поменял планы, неведомо как уладил вопрос с Элис, – о боже, Элис! Ладно, о ней подумаю позже – и договорился с суровыми французскими врачами. Короче говоря, практически провел операцию по освобождению заложника. Попробуй тут не проникнись к человеку уважением. К тому же я расчувствовалась, – по крайней мере, так я повторяла себе позже. Удивительно: зачем Ричард и Клэр развелись? Будь у меня такой импозантный, благородный мужчина, который так обо мне заботится… Но такого мужчины у меня нет, а значит, даже фантазировать на эту тему бессмысленно.

Однако свою роль сыграло и мужественное лицо Лорана, эти соблазнительные губы, которые так и тянет поцеловать, буйные кудри… Я должна признаться: Лоран для меня не просто герой курортного романа, как считает Сами. Это не мимолетный случайный эпизод, о котором потом я буду со смехом рассказывать Кейт в клубе «Лица». Лоран посмотрел на меня и улыбнулся, и эта улыбка яснее всякого письма дала понять: ему неловко за свое поведение и он хочет начать все сначала. В этот момент, в лучах предзакатного солнца, я позабыла и про Клэр, и про Тьерри. Меня одолевало только одно страстное желание: поцеловать Лорана.