Дженни Колган – Шоколадная лавка в Париже (страница 47)

– Тогда позвоню этой особе и поговорю с ней.

Клэр ответила ироничной улыбкой. Заставить Анну делать то, чего она не хочет, – трудная задача даже при самых благоприятных обстоятельствах.

– Дело твое.

Я решила, что для начала позвоню. Наверняка у них есть специальная служба, которая нам поможет. Я вышла с телефоном на балкон. Компьютерный голос без малейших признаков интонации рассказал, как важен мой звонок для «Южной железнодорожной компании», и попросил подождать. В ответ я заявила, что, будь мой звонок и впрямь так важен, трубку снимал бы человек. Потом сообразила, что болтаю с автоответчиком. Задумалась, слушает ли кто-нибудь эти разговоры. Пришла к выводу, что, скорее всего, нет. Потом рассердилась, потеряла терпение и решила набрать им попозже. Но вовремя вспомнила про Клэр. Когда мы в последний раз виделись, она выглядела такой худой, такой слабой. А Тьерри? Стоило мне упомянуть ее имя, и его лицо сразу расцвело в улыбке. Как странно. Я пока таких чувств ни к кому не испытывала. Дарр, конечно, парень неплохой, но… Вряд ли кто-то способен с восторгом предвкушать встречу с ним, разве что этому человеку срочно надо положить неровный слой штукатурки. Я вздохнула и продолжила ждать.

– Ваш звонок очень важен для нас.

«Удивительно, какие мелочи порой становятся для нас важными», – философствовала я, глядя на улицу.

Люди уже спешат в бары ради раннего аперитива. К покосившемуся столику у входа в заведение напротив вынесли маленькие бокалы «Перно». Еще я заметила на подносе банку оливок и тарелку жареного мяса. Значит, гости постоянные. Мужчина и женщина средних лет поглощены оживленным разговором. Интересно, о чем они беседуют? «Как же это прекрасно, – подумала я, – прожить вместе столько лет и до сих пор не исчерпать темы для разговоров!» Впрочем, глядя на моих папу и маму, можно подумать то же самое, а между тем у них постоянно идет битва не на жизнь, а на смерть из-за каждого пустяка: например, брать папе с собой на рыбалку плащ или нет. Но за границей те же самые вещи выглядят экзотично и интригующе. Хотя вблизи этот эффект наверняка пропадает.

– Пожалуйста, не вешайте трубку.

Огромные колокола Нотр-Дама пробили три. Я подумала о Лоране. Он, наверное, сейчас в «Притцере»: обрабатывает шоколад специальным средством, чтобы он не побелел и продержался до самого позднего вечернего кофе в зимнем саду отеля. На каждом идеально ровном квадратике напечатана эмблема «Притцера». Интересно, постояльцы отдают себе отчет, сколько труда и души вложено в шоколадки на подушках у них в номерах? Французы, наверное, отдают.

Вдруг мной овладело беспокойство, да такое, что я с трудом усидела на месте. Знаю, что бы посоветовал Сами: побалуй себя сексом, и все пройдет. Но меня не интересует банальный перепих. В этом большом, красивом и пугающем городе я хочу найти то же, что и Тьерри, и Клэр, и все остальные – может быть, даже Элис. Я хочу влюбиться.

– Здравствуй, деточка. Извини, что так долго.

Голос женский, с северным акцентом. Неформальная, прямо-таки материнская манера общения сразу притушила мой гнев. Похоже, сотрудница искренне сожалеет, что у них в компании такая неудобная система. Да и если подумать, она ни в чем не виновата.

– Здравствуйте, – ответила я. – Не могли бы вы мне помочь?

Я объяснила ситуацию под аккомпанемент «а-а» и «мм» на другом конце провода.

– Придется ей пересаживаться на другой поезд в Крю или в Лондоне, – наконец произнесла собеседница.

– Наверное, лучше в Крю, как вы считаете?

– Только вот какое дело. Мы за больных пассажиров ответственности не несем.

– Ее будут сопровождать, – с легким раздражением перебила я. – Всего лишь прошу, чтобы кто-то нас встретил и помог пересесть на второй поезд. Для нее эта поездка – серьезное испытание.

– Может, ей самолетом лететь? – осторожно предложила женщина. – В аэропортах инвалидные кресла есть и всякое такое.

– У вас железнодорожная компания! – не выдержала я. – Вы всех своих пассажиров в аэропорт отправляете?

– Не надо на меня кричать, – обиделась женщина. – Просто мы такими вещами не занимаемся. Правилами безопасности не предусмотрено.

Я фыркнула в чисто французской манере.

– Неужели ничего нельзя сделать? – решила попробовать другую тактику я. – Послушайте… Как вас зовут?

– Орельена.

Вот уж не ожидала, что такую простую, такую уютную женщину могут звать подобным образом.

– Серьезно?

– Никаких шуток. – Тон Орельены немного смягчился. – У меня отец француз.

– Красивое имя, – похвалила я.

– Спасибо.

– Ну, тогда вы меня поймете.

И я рассказала ей всю историю: и про любовь Клэр и Тьерри, и как они всю жизнь ждали этой встречи, и что сейчас они больны и у обоих единственное желание – хоть разок увидеть друг друга, а для этого надо, чтобы Клэр непременно приехала в Париж. Признаюсь, я немного увлеклась и сгустила краски. Когда я закончила вдохновенный рассказ, Орельена некоторое время молчала.

– Какая красивая история! – наконец произнесла она.

– А если вы согласитесь помочь, будет еще красивее.

Я снова оживилась: романтика мне поможет! Уж я сумею разбудить ее дремлющие французские корни.

– Об этом во всех газетах напишут, – приврала я.

– Ну не знаю, – протянула Орельена и вдруг прибавила: – Знаете, я ведь ни разу не бывала в Париже.

– Правда? – удивилась я. – Вы же наполовину француженка.

– Из французского у меня только имя. Отец бросил маму, – сообщила Орельена. – С тех пор она терпеть не может французов.

– А-а, – протянула я.

– Эту женщину, наверное, тоже бросили.

– Нет, – поспешно возразила я. – Их разлучили обстоятельства.

Орельена недоверчиво хмыкнула.

– И теперь они хотят воссоединиться.

Снова хмыканье.

– Помогите двум любящим сердцам обрести друг друга.

Повисла долгая пауза.

– И все-таки не понимаю, зачем такие сложности! На самолете гораздо проще.

В конце концов я продиктовала данные кредитной карты Клэр и забронировала нам два билета с открытой датой. Выбрала первый класс, чтобы Клэр было удобнее. К тому же тогда нам скорее помогут перейти через мост на вокзале в Крю. Но за такую цену они бы должны предоставить в наше распоряжение весь поезд. Пожалуй, насчет самолета Орельена права. Может, Клэр согласится лететь обратно? Хотя, наверное, она так далеко не загадывает. Интересно, есть ли у нее страховка? Ну конечно нет. Что ни шаг, то новое препятствие. Может, Сами прав и мне впрямь надо смотреть на вещи проще?

Как будто по сигналу у меня зазвонил телефон. Торопливо ответила:

– Алло.

– Вы где? Целый час не мог дозвониться – занято!

– А в чем дело? Что-то случилось?

– Ничего, – ответил Лоран.

Но сердце у меня все равно замерло.

Лоран мысленно выругался. Поначалу он не обратил особого внимания на эту англичанку, новую сотрудницу папиного магазина. Конечно, пришлось обратить, когда она набросилась на него на улице, но это совсем другое. Лорана слегка раздражало, что она так быстро подружилась с его отцом. Такое место она и занимала в его жизни, наполненной работой, ночными клубами и другими приятными развлечениями, – незначительного раздражителя.

Но вчера Лоран вынужден был нехотя признать, что эта особа произвела на него впечатление. Он ее даже зауважал. Сначала его восхитила преданность Анны шоколадной лавке. Чтобы овладеть всеми тонкостями, к высокой кухне надо приобщаться практически с детства, но Анна делала все, что в ее силах, чтобы помочь и магазину, и Тьерри.

А потом этот вчерашний ужин. Идея была спонтанной. Но когда они расположились за столиком на террасе, Лоран наконец разглядел Анну как следует. В сиянии свечей ее лицо было особенно красиво. Эти мягкие, плавные черты, большие голубые глаза… Взгляд полон доброты, но брови ярко выраженные, что говорит о сильном характере. А эти пухлые розовые губы! Из-за них Анна кажется моложе своих лет. Но пышный бюст в декольте симпатичного сарафана выглядит очень даже зрело. Анна совсем не похожа на худощавых плоскогрудых француженок, которых он обычно предпочитает. Причем дело даже не во внешности, вдруг понял Лоран. Анна не задирает нос, не поглядывает на всех вокруг свысока. Она не из тех непринужденно элегантных красавиц, к которым боязно подступиться. В Париже шик присущ даже женщинам, не отличающимся красотой. Но шик – это не про Анну. Однако эта женщина прямо-таки источает манящую сексуальность, причем именно потому, что не осознает, насколько привлекательна.

Не успел Лоран прийти к этим выводам, как Анна едва не испепелила его взглядом и заявила, что ему с ней ничего не светит. Выходит, он ей совсем не интересен.

А если что-то и способно разжечь пыл Лорана Жирара, то это женское безразличие.

Я с удивлением глянула на телефон. Вот уж не ожидала звонка от Лорана.

– Утрясала один важный вопрос, – сказала я. – Так чего вы хотели?

Лорану пришлось соображать быстро. Он понятия не имел, зачем позвонил.

– Вы навещали моего отца? – наконец выпалил он.

– Э-э… да, – промямлила я.

А может, надо было соврать? Поди разберись в семейной политике Жираров! Элис предупреждала, чтобы я не лезла в их дела. Хотя… Неужели я до такой степени боюсь Элис? Подумала и решила – да, именно до такой. Но слово не воробей.