Дженни Хикман – Проклятый поцелуй (страница 15)

Бросив взгляд на экипаж, я пошла за Тайгом, отставая от него на шаг. В самых глубоких выбоинах на дороге скопилась вода. Я старательно обходила лужи, чтобы не испортить ботинки.

– Поклянись, что с ним все будет в порядке.

Тайг пнул камень, и тот шлепнулся в лужу.

– Я уже сказал, что с ним все будет хорошо.

Откуда столько уверенности?

– До наступления темноты всего час.

Тайг зашагал прямо по луже, намочив высокие черные сапоги и забрызгав мою юбку. Как показала практика, испепеляющие взгляды на него не действуют. Тайгу явно плевать и на меня, и на мою одежду, и на мою миссию, и на моего друга. Ему, судя по всему, плевать на всех, кроме себя.

– Ты уже не маленькая, чтобы бояться темноты, – сказал он с насмешкой.

Заходящее солнце скрылось за завесой из серых облаков.

Я боюсь не темноты, а тех, кто скрывается в ней.

И Тайг один из них.

Тем не менее я старалась не отставать от него ни на шаг, надеясь, что, если на нас нападут, он не бросит меня на съедение монстрам.

К тому времени как мы добрались до небольшого городка, я натерла пятки. Мышцы ныли от усталости, а лицо обветрилось.

– Вон там гостиница, – сказал Тайг, указывая на вывеску, которая раскачивалась над красной дверью в конце улицы. За гостиницей виднелась большая конюшня, где могли бы переночевать мои лошади. Если они, конечно, доберутся сюда.

Но что, если в гостинице нет свободных комнат? Куда мне тогда идти?

– Ты должен проводить меня до двери.

Так будет безопаснее.

Тайг резко замер.

– Должен?

Мне хотелось стукнуть его по голове, но вместо этого я вежливо улыбнулась. Всего двенадцать дней. Я справлюсь.

– Я была бы очень признательна, если бы ты проводил меня до гостиницы, – поправилась я.

Двенадцать дней.

Всего двенадцать дней.

– Что я слышу? – Он вскинул брови и прижал руку к груди, словно мои слова тронули его до глубины души. – Не ты ли сказала, что тебе невыносимо находиться в моем обществе?

Мои щеки вспыхнули от стыда. Я вспылила напрасно. Ничего не могу с собой поделать: рядом с Тайгом мне невероятно трудно держать себя в руках.

– Мне не стоило так говорить. Это было ужасно. Я прошу прощения.

Тайг что-то недовольно пробурчал себе под нос, но все равно провел меня мимо закрытых магазинов и скромных оштукатуренных домов. Он остановился рядом с красной дверью, стилизованной под герсу[2].

– Вот и дверь, миледи. – Тайг насмешливо поклонился. – Может, вам еще с чем-нибудь помочь? К вашему сведению, мне нет равных, когда дело касается шнуровки на корсетах.

Никогда и ни за что я не подпущу его к своей шнуровке. Почему-то у меня не было сомнений в том, что его длинные загорелые пальцы ловко и быстро справились бы с поставленной задачей.

В голове зазвучал шорох шелковых лент, проскальзывающих сквозь люверсы. Клянусь, я почувствовала, как шнуровка на корсете ослабла, и я смогла сделать неожиданно глубокий вдох. Невидимые руки придержали лиф платья, а затем заскользили вниз по плечам.

Дыхание сбилось. Я почувствовала на языке сладкий миндальный вкус магии Тайга.

– Прекрати.

Я плотнее закуталась в плащ и прижала руки к груди.

Тайг уставился на меня с каменным лицом.

– Что прекратить?

Я вдохнула, но почувствовала лишь запах древесного дыма. Никакой магии.

– Н-не бери в голову.

Я утомилась. Да, именно в этом все и дело. Мой усталый разум, должно быть, играет со мной злую шутку. Я поспешно прошла мимо Тайга и закрыла за собой дверь.

Еще двенадцать дней.

Я справлюсь.

Всего двенадцать дней.

Глава 6

Комната, за которую я заплатила у стойки, оказалась скромно обставленной, но чистой. Самое главное ее достоинство – пылающий в камине огонь. Как жаль, что ему под силу согреть лишь мое тело, но не мое заледеневшее сердце.

Медленными глотками я пыталась растянуть бокал вина на целый вечер. И почему я не заказала целую бутылку? Алкоголь помогает спать и приносит блаженную тишину и спокойствие. Но поскольку бокала вина не хватит, чтобы заглушить гудящий рой мыслей, я вряд ли усну.

Мыслей у меня действительно много, однако причина у них одна: Тайг.

Когда я увидела в окне двух серых меринов, бегущих рысью к гостинице, то тут же обулась и поспешила на улицу.

На первом этаже женщина, которая дала мне ключ от комнаты, теперь бегала между столами и разносила тарелки с беконом и моченой капустой. Когда она суетливо прошла мимо, я попросила принести в комнату ванну и наполнить ее водой.

– Все ванны уже разобрали, миледи. – Женщина провела рукой по вспотевшему лбу. – Но мы можем поискать для вас ведро. – Она кивнула в сторону мальчика лет шести-семи, который сновал между столами с веником и совком. – Как только мы закончим, он его вам принесет.

– Хорошо. Спасибо.

Я поплотнее закуталась в шерстяной плащ, спасаясь от холодного ночного воздуха. На каждый торопливый шаг натертые пятки отзывались болью. Сквозь двойные двери конюшни, подпертые тюками соломы, доносился негромкий разговор. Я вдохнула запах лошадей, сена и кожи.

О, как же я скучаю по верховой езде! Когда мне исполнилось шестнадцать, отец сказал, что я должна ездить только в экипаже, как подобает солидному человеку. Но, как только вернусь из путешествия, я продам эту проклятую карету и на вырученные деньги куплю новую лошадь.

Жеребенок с белым ромбиком на лбу моргнул, когда я прошла мимо. Патрик и мальчик лет тринадцати кормили коней, и, когда я подошла, они подняли на меня взгляды.

– Миледи. – Патрик коротко кивнул.

Мальчик не обратил на меня внимания, и кучер толкнул его в плечо, наградив суровым взглядом. Покраснев, он неловко поклонился, после чего поспешно удалился в дальний конец конюшни.

– Что привело вас сюда в столь поздний час? – спросил Патрик, с улыбкой на губах глядя вслед смущенному подростку.

Сейчас только половина десятого, но мы с Патриком не из тех, кто ложится спать поздно. Ночью слишком тревожно. Кругом тьма, и каждая тень может оказаться чудовищем.

Днем безопаснее.

Днем не приходится вздрагивать от каждого шороха.

– Как я могу уснуть, не зная, все ли с вами в порядке? – спросила я и сморгнула подступившие к глазам слезы.

Если с Патриком что-то случится, я не буду знать, что мне делать дальше. Он всегда рядом со мной. Его присутствие успокаивает меня. Благодаря его спокойствию и рассудительности я смогла пережить худшее за последние четыре месяца.

Патрик – единственный человек, на которого я могу положиться.

– Надеюсь, вы добрались сюда без происшествий. – Я спрятала трясущиеся руки за спину. Если Патрик узнает, насколько сильно я за него переживаю, он наверняка расплачется.

Кучер отошел от лошадей, почесывая редкую седую щетину на подбородке.

– Да, можно и так сказать. Колесо вернулось вскоре после того, как вы ушли. Правда, на место его поставить было непросто. – Он покосился на мальчика, который пытался достать щетку с верхней полки стеллажа. – Но мне помогли.

– Вам помогли?