Дженни Хан – P. S. Я все еще люблю тебя (страница 52)
Джон поворачивается, и я запускаю снежок прямо ему в голову. Он попадает ему в глаз.
– Ай! – вскрикивает он, потирая глаз рукавом куртки.
Я ахаю и подхожу к нему.
– О боже! Прости! Ты как…
Но Джон уже лепит новый снежок и бросается на меня. Так начинается наша снежная битва. Мы гоняемся друг за другом, и мне удается совершить красивый, точный бросок ему в спину. Мы объявляем перемирие, когда я, поскользнувшись, чуть не падаю на пятую точку. К счастью, Джон успевает меня поймать. И не спешит меня отпускать. Мы секунду смотрим друг на друга, его руки вокруг моей талии. У него на ресницах снежинка. Он говорит:
– Если бы я не знал, что ты все еще страдаешь по Кавински, я бы тебя поцеловал.
Я вздрагиваю. Самым романтичным, что со мной случалось до Питера, была пробежка под дождем с Джоном Амброузом Маклареном и футбольными мячами. А теперь это. Как странно, что мы с Джоном даже не встречались, но с ним связаны два моих самых романтичных воспоминания.
Джон отпускает меня.
– Ты вся заледенела. Давай вернемся.
Мы идем в комнату отдыха на этаже Сторми, чтобы посидеть и оттаять. Горит только одна лампа для чтения, здесь тишина и полумрак. Похоже, к вечеру все постояльцы разошлись по своим квартирам. Немного странно находиться здесь без Сторми и остальных. Все равно что оказаться ночью в школе. Мы сидим на изысканном диване во французском стиле, и я снимаю ботинки, чтобы согреть ноги, и шевелю пальцами, чтобы вернуть им чувствительность.
– Жаль, нельзя камин разжечь, – вздыхает Джон, потягиваясь и глядя на камин.
– Да, он ненастоящий, – говорю я. – Наверняка есть какой-то закон насчет каминов в доме престарелых. Могу поспорить…
Я умолкаю, когда вижу, как Сторми в шелковом кимоно на цыпочках выходит из своей квартиры и крадется по коридору. К двери мистера Моралеса. О, мой бог!
– Что? – спрашивает Джон, и я закрываю ему рот ладонью.
Я пригибаюсь, соскальзывая с дивана на пол. Джона я тащу за собой. Мы сидим внизу, пока не раздается щелчок замка. Он шепчет:
– Что такое? Что ты увидела?
Садясь обратно, я шепчу в ответ:
– Не знаю, хочешь ли ты это слышать.
– Господи, да что? Просто скажи мне.
– Я видела, как Сторми в красном кимоно проскользнула в квартиру мистера Моралеса.
Джон давится.
– О боже! Это…
Я смотрю на него с сочувствием.
– Да уж. Прости.
Качая головой, он откидывается на спинку дивана, вытянув перед собой ноги.
– Надо же! Ничего себе! У моей прабабушки более активная сексуальная жизнь, чем у меня.
Я не могу удержаться от вопроса:
– Значит… получается, ты не так часто занимаешься сексом? – и поспешно добавляю: – Прости, я очень любознательная. Или, как говорят, любопытная. Ты можешь не отвечать, если не хочешь.
– Нет, я отвечу. Я никогда еще не занимался сексом.
– Что?
Я не могу поверить. Как это возможно?
– Чем ты так потрясена?
– Не знаю, я просто думала, что все парни это делают.
– Ну, у меня была всего одна девушка, но она была религиозная, и мы ничего такого не делали. Но это нормально. В любом случае, поверь мне, не все парни занимаются сексом. Я бы сказал, большинство не занимается. – Джон делает паузу. – А ты?
– Я тоже никогда этого не делала, – говорю я.
Он озадаченно хмурится.
– Погоди, я думал, что вы с Кавински…
– Нет. С чего ты это взял?
О… видео. Я сглатываю. Я надеялась, что он останется единственным человеком, кто его не смотрел.
– Значит, ты посмотрел видео из джакузи, да?
Джон колеблется, но потом отвечает:
– Да. Я сначала не понял, что это ты, пока на вечеринке в домике на дереве не узнал, что вы вместе. Парни из школы показали мне это видео, но я не особо внимательно смотрел.
– Мы просто целовались, – бормочу я, наклонив голову. – Мне жаль, что ты это видел.
– Почему? Если честно, мне вообще все равно.
– Мне просто нравилось думать, что ты воспринимаешь меня определенным образом. Такое чувство, что все теперь смотрят на меня иначе, а ты думал обо мне как о прежней Ларе Джин. Понимаешь, что я хочу сказать?
– Именно
От его слов и от того, как он на меня смотрит, по всему телу разливается золотистое тепло, наполняющее меня до самых кончиков замерзших пальцев. Я хочу, чтобы он поцеловал меня. Я хочу узнать, будет ли его поцелуй отличаться от Питера, успокоит ли он мое сердце, заставит ли меня забыть его, хотя бы на время. Но, может, Джон чувствует, что Питер каким-то образом стоит между нами, что он в моих мыслях, и этот момент принадлежит не только нам двоим, потому что ничего не делает.
– Почему ты всегда называешь меня полным именем? – вдруг спрашивает Джон.
– Не знаю. Просто, когда я о тебе думаю, оно возникает у меня в голове.
– О, значит, ты много обо мне думаешь?
Я смеюсь.
– Нет, я сказала, «когда» я о тебе думаю, что бывает не так уж и часто, я думаю о тебе так. Мне в первый учебный день всегда приходится объяснять учителям, что мое имя Лара Джин, а не просто Лара. А еще, помнишь, как мистер Чадни стал из-за этого и тебя называть Джон Амброуз? «Мистер Джон Амброуз»?
С наигранным, важным британским акцентом Джон произносит:
– Мистер Джон Амброуз Макларен третий, мадам.
Я смеюсь. Про третьего я раньше не знала.
– Ты серьезно?
– Да. И это раздражает. Мой отец – Джон младший, поэтому он Джей-Джей, а меня все родственники до сих пор называют Малыш Джон. – Парень морщится. – Лучше уж быть Джоном Амброузом, чем Малышом Джоном. Звучит, как рэпер или тот парень из «Робин Гуда».
– У тебя такая аристократичная семья.
Я видела маму Джона лишь раз, когда она за ним заезжала. Она выглядела моложе других матерей, у нее была такая же молочная кожа, как у Джона, и ее волосы соломенного цвета были длиннее, чем у других мам.
– Нет. Моя семья совсем не аристократичная. Вчера вечером на десерт мама приготовила салат из желе и овощей. А мой отец любит хорошо прожаренные стейки. И мы ездим отдыхать только туда, куда можно добраться на машине.
– Я думала, твои родители… ну, богатые.
Я тут же жалею, что сказала слово «богатые». Обсуждать чужие деньги – это всегда некрасиво.
– Отец не любит бросаться деньгами. У него успешная строительная компания, и он гордится тем, что всего добился сам. Он не ходил в колледж, как и мои бабушка с дедушкой. Моя сестра была первой в нашей семье.
– Я этого не знала, – говорю я.
Сколько всего нового мне открылось о Джоне Амброузе Макларене!