Дженни Хан – P. S. Я все еще люблю тебя (страница 42)

Я изображаю сомнение, а затем киваю. Мой пульс ускоряется. Цель взята.

Мы делаем шаг друг к другу, и я обвиваю руки вокруг его шеи, а он обнимает меня за талию, и мы качаемся, не попадая в музыку. Я невысокая, едва ли метр шестьдесят, а в нем – все сто восемьдесят, но с моими каблуками мы получаемся подходящими партнерами для танца. С другого конца зала Сторми понимающе мне улыбается, но я делаю вид, что не вижу ее. Наверное, нужно действовать и устранить его, пока он не сбежал, но постояльцам так нравится смотреть, как мы танцуем. Ничего страшного не случится, если я подожду несколько минут.

Пока мы качаемся, я вспоминаю танцы в восьмом классе, как все разбились на пары, а меня никто не пригласил. Я думала, что мы с Женевьевой поедем вместе, но потом она сказала, что их отвезет мама Питера, и они сначала пойдут в ресторан, как на настоящее свидание, и будет неловко, если я буду третьей лишней. В итоге она пошла с Питером, а Джон – с Сабриной Фокс. Я надеялась, что Джон Макларен пригласит меня на медленный танец, но он этого не сделал. Он ни с кем не танцевал. Единственным парнем, кто действительно танцевал, был Питер. Он всегда был лучшим среди тех, кто считался классным танцором.

Рука Джона лежит у меня на спине и ведет меня, и я думаю, что он совсем забыл об игре. Теперь он у меня на прицеле.

– У нас не так уж и плохо получается, – говорю я ему.

Песня уже проиграла наполовину. Пора переходить к делу. Тебе конец через пять, четыре, три, две…

– Так значит… ты и Кавински, да?

Он полностью меня отвлек, и я моментально забыла об игре.

– Да…

– Я удивился тому, что вы вместе, – откашлявшись, продолжает он.

– Почему? Потому что я не в его вкусе?

Я говорю это непринужденно, будто это ерунда, незначительный факт, но он жалит, как острый камушек, брошенный мне прямо в сердце.

– Нет, ты в его вкусе.

– Тогда почему?

Я почти уверена, что Джон скажет «потому что я не думал, что он в твоем вкусе», так же, как сказал Джош. Он отвечает не сразу.

– В тот день, когда ты пришла на Модель ООН, я пытался догнать тебя на парковке, но тебя уже не было. Потом я получил твое письмо и написал ответ, и ты написала, а потом пригласила меня в домик на дереве. Я просто не знал, что думать. Понимаешь, о чем я?

Он смотрит на меня выжидающе, и я чувствую, что мне важно сказать «да». Кровь приливает к лицу, я слышу стук в ушах и не сразу понимаю, что это звук моего бешено колотящегося сердца. Но мое тело все еще танцует.

Он продолжает:

– Может, было глупо так думать, потому что все это было так давно.

Все это? Я хочу знать, что все, но спрашивать будет неправильно.

– Я вспомнила один случай, – внезапно говорю я.

– Какой?

– Как однажды у Тревора порвались шорты, когда вы играли в баскетбол. Все так сильно смеялись, что Тревор начал сердиться. Но не ты. Ты сел на велосипед, сгонял домой и принес Тревору свои шорты. Меня это очень поразило тогда.

Он слегка улыбается.

– Спасибо.

Потом мы оба замолкаем, продолжая танцевать. С ним легко просто молчать.

– Джон?

– М-м?

Я смотрю на него.

– Я должна тебе кое-что сказать.

– Что?

– Ты у меня. В смысле, у меня твое имя. В игре.

– Серьезно? – Джон выглядит искренне разочарованным, от чего я чувствую себя виноватой.

– Серьезно. Прости, – я кладу руки ему на плечи. – Ты убит.

– Что ж, теперь у тебя Кавински. Мне, правда, не терпелось самому его убрать. Я уже целый план разработал и все такое.

– Что за план? – с жаром спрашиваю я.

– С чего я буду делиться им с девчонкой, которая только что меня убила? – говорит он с вызовом, но не серьезно, просто для виду, и мы оба знаем, что он все мне расскажет.

Я подыгрываю:

– Ну же, Джонни, я не просто девчонка, которая тебя убила. Я твой друг по переписке.

Джон посмеивается.

– Ладно, ладно. Я тебе помогу.

Песня заканчивается, и мы отходим друг от друга.

– Спасибо за танец, – говорю я.

После стольких лет я наконец-то знаю, каково это, танцевать с Джоном Амброузом Маклареном.

– Что бы ты попросил, если б выиграл?

Он ни на секунду не сомневается.

– Твой шоколадный торт с арахисовой пастой с моим именем, написанным разноцветными драже.

Я смотрю на него в изумлении. Таким было его желание? Он мог попросить о чем угодно, но хотел мой торт? Я делаю реверанс.

– Я польщена.

– Ну, это был действительно очень вкусный торт, – говорит Джон.

40

Несколько дней спустя, когда мы с Питером болтаем по телефону, он внезапно спрашивает:

– У тебя мое имя, да?

– Нет!

Я не говорила ему, что на выходных вывела Джона из игры. Я не хочу, чтобы у него и у Женевьевы, раз уж на то пошло, была какая-либо дополнительная информация. Теперь нас осталось трое.

– Значит, у тебя я. – Он издает стон. – Я больше не хочу играть в эту игру. От нее мне одиноко и… грустно. Я уже неделю не видел тебя за пределами школы! Когда все это кончится?

– Питер, у меня нет твоего имени. У меня Джон. – Я чувствую себя немного виноватой, обманывая его, но так играют победители. Нельзя в себе сомневаться.

На другом конце трубки тишина. Потом он говорит:

– Так ты поедешь к его дому, чтобы его устранить? Он живет черт знает где. Я могу тебя отвезти, если хочешь.

– Я еще не составила план игры, – говорю я. – А у тебя кто?

Это должна быть либо я, либо Женевьева. Питер молчит.

– Я не скажу.

– Ладно, а ты кому-нибудь говорил?

Например, Женевьеве?

– Нет.