Дженни Хан – P. S. Я все еще люблю тебя (страница 27)

– Нет! – И тут я снова вспоминаю о Лоре и ее кукле. – Да. Но только по действительно особым случаям.

– Спасибо, – говорит Китти.

Потом она поднимает голову и смотрит на меня с очень серьезным видом.

– Лара Джин, можно задать тебе вопрос?

– Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, – отвечаю я.

– Это насчет мальчиков.

Я киваю, пытаясь скрыть удивление. Мальчики! Уже началось. Ну ладно.

– Я слушаю.

– Обещаешь ответить честно? Слово сестры?

– Конечно. Садись ко мне поближе, Китти.

Она садится на полу рядом со мной, и я обнимаю ее за плечи, излучая материнскую теплоту и заботу. Моя младшая сестренка растет.

Она смотрит на меня наивными глазами.

– Вы с Питером делаете «это»?

– Что? – Я ее отталкиваю. – Китти!

– Ты обещала ответить! – говорит она, торжествуя.

– Хорошо, мой ответ – нет, маленькая любопытная пиявка! Боже! Уйди из моей комнаты!

Китти уносится, хохоча, как обезумевшая гиена. Я еще долго слышу ее смех через весь коридор.

26

Когда я уже, было, подумала, что шумиха с видео в джакузи наконец-то осталась далеко позади, появилась новая версия. Похоже, этот кошмар никогда не закончится. Говорят, в Интернете ничего не умирает. В этот раз я сижу в библиотеке и краем глаза вижу, как две девчонки из младшего класса, используя одну пару наушников на двоих, смотрят видео и хихикают. На экране я в ночной рубашке накрываю Питера, как одеяло. Несколько секунд я сижу в нерешительности. Вмешаться или не вмешаться? Я вспоминаю слова Марго о том, что надо быть выше этого и вести себя так, будто мне все равно. Но потом думаю: к черту!

Я встаю, подкрадываюсь к подружкам и вырываю наушники из ноутбука. В динамиках звучит песня из «Русалочки».

– Эй! – возмущается девчонка, поворачиваясь на стуле.

Потом она видит, что это я, и они с подругой в панике переглядываются. Девочка резко захлопывает ноутбук.

– Что же ты? Включай, – говорю я, скрестив руки.

– Нет, спасибо, – отвечает она.

Я тянусь, открываю ноутбук и запускаю видео. Тот, кто его смонтировал, разбавил его сценами из мультфильма. «Когда придет моя очередь? Я тоже хочу подняться на поверхность и увидеть мир над головой…»

Я захлопываю ноутбук.

– К вашему сведению, это видео приравнивается к детской порнографии, за его просмотр вас могут арестовать. Ай-пи-адрес уже в системе. Подумайте об этом прежде, чем смотреть дальше. Это распространение запрещенного материала.

Рыжая девочка смотрит на меня в изумлении:

– Каким образом это детская порнография?

– Я несовершеннолетняя, и Питер тоже.

Вторая девочка ухмыляется:

– Вы же вроде заявили, что не занимались тут сексом.

Я в тупике.

– Что ж, это пусть выясняют в министерстве юстиции. Но сначала я поставлю в известность директора Локлэн.

– Как будто мы одни это смотрим! – возмущается рыжая.

– Представьте, как бы вы себя чувствовали на моем месте, – взываю я к их совести.

– Я была бы счастлива, – бормочет вторая девочка. – Тебе повезло. Кавински – высший класс!

Повезло. Это точно.

Когда я показывала Питеру новую интерпретацию нашего видео, я не ожидала, что он так расстроится. Обычно все плохое отскакивает от него, как об стену горох. Думаю, поэтому он всем так нравится. Он уверен в себе и всегда сдержан. Окружающих это успокаивает.

Но «Русалочка» выводит Питера из себя. Мы смотрим видео на телефоне, в его машине, и он так злится, что чуть не выбрасывает телефон в окно.

– Вот сволочи! Как они посмели?

Питер ударяет по рулю, и раздается гудок. Я подпрыгиваю. Я никогда не видела его таким разъяренным. Я не знаю, что сказать и как его успокоить. Я выросла в доме с одними женщинами и самым спокойным отцом на свете. Я ничего не знаю о бурном нраве мальчиков-подростков.

– Черт! – кричит он. – Меня бесит, что я не могу защитить тебя от всего этого!

– Меня не нужно защищать, – говорю я и тут же понимаю, что это правда. Я и сама неплохо справляюсь.

Он смотрит перед собой.

– Но я хочу! Я думал, что все уладил, но вот снова началось! Это хуже, чем лишай!

Я хочу успокоить его, рассмешить, отвлечь.

– Питер, у тебя лишай? – дразню я его.

– Это не смешно, Лара Джин.

– Прости. – Я накрываю ладонью его руку. – Поехали отсюда.

Питер заводит машину.

– Куда хочешь поехать?

– Куда угодно. Никуда. Просто поедем.

Я не хочу никого видеть, не хочу многозначительных взглядов и перешептываний. Я хочу спрятаться. «Ауди» Питера – наш маленький рай. Чтобы скрыть унылые мысли, я одариваю его ослепительной улыбкой. Достаточно широкой, чтобы он улыбнулся в ответ.

Поездка успокаивает Питера, и к тому времени, как мы оказываемся у моего дома, к нему, похоже, возвращается хорошее настроение. Я приглашаю его зайти и поесть пиццу, потому что сегодня у нас вечер пиццы и все такое, и обещаю, что он может заказать любую начинку. Но Питер качает головой и говорит, что ему нужно домой. Впервые он не целует меня на прощание, и я чувствую себя виноватой в том, что ему так плохо. Я знаю, что частично это из-за меня. Он чувствует, что должен поступать ради меня правильно, но не может, и это его убивает.

Когда я захожу в дом, папа ждет меня за кухонным столом. Просто сидит и ждет, сведя брови.

– Почему ты не брала трубку?

– Прости. Телефон разрядился. Все нормально? – Судя по его серьезному лицу, все далеко не нормально.

– Надо поговорить, Лара Джин. Садись.

Страх охватывает меня, как цунами.

– Что такое, пап? Что случилось? Где Китти?

– Она у себя в комнате.

Я кладу сумку и подхожу к кухонному столу, передвигая ноги так медленно, как только могу. Я сажусь рядом с ним, и он тяжело вздыхает, сложа руки.

– Это насчет твоей анкеты на сайте знакомств? – спрашиваю я. – Если что, я ее еще даже не активировала.

– Почему ты не рассказала мне, что происходит в школе? – перебивает он меня.